Глава 1

Проклятье, я упала с велосипеда. Пробую очистить грязь, но бесполезно. Кругом лужи. Лето называется, да я не расстаюсь с зонтом. Как же раздражает слякоть. Пока ругалась на погоду, из подъезда вышла старушка.

— Безобразие. Опять грозу передавали! Как к врачу попасть?

— Вам плохо?

— Да. Давление поднялось.

— Таблетки купить? Мне несложно сходить в аптеку!

— Тея! Доброе у тебя сердце. Внука ротозея заставлю. Расскажи как вас родственница приняла? — интересовалась старушка.

— Не дружелюбно. Они поскандалили.

— Слушай не обижайся. Но сестра твоего отца, эгоистка. Захапала квартиру и делиться не хочет, — говорила с недовольством.

— Она всё простить его не может из-за наследства.

— Говорю, алчная. Кажется, что завидовала чужому богатству. А сама с дискотек не вылезала. Растратила свою жизнь на пьянки.

— Вы извините! Мне картошку варить. Дел по горло!

— Трудолюбивая ты! Скоро выйдешь замуж и все неприятности испарятся! — распрощалась со мной. А я направилась к подъезду. Захожу в лифт, как неожиданно меня толкает невежественный парень.

— Убрала свой велосипед!

— А ты король, чтобы командовать?

— Плохо соображаешь, смотрю. Недоразвитая тварь! — в наглую вытолкнул из лифта.

— Псих! Обратись в лечебницу! — с большим трудом поднялась на третий этаж. Велосипед тяжёлый. Боялась надорваться. Снимаю свои мокрые кеды, услышав скандал.

— Где деньги?

— Филипп! Я верну. В банке возьму кредит!

— Сволочь! Ты кого одурачить собрался? Может мы грохнем тебя за вранье? — угрожал тот бешеный парень, с которым мы столкнулись в лифте. Губы папы дрожали от страха.

— Жестоким вырос. Мы же с твоим отцом дружили!

— Дружба для слабаков! Что страшно, бородатый козёл? И куда мне выстрелить?

— Ваша мафия всех разорила! Проклятые шакалы!

— Нищий старикашка! Не боишься, что я тебя ботинки заставлю мыть?

— Зверь самый настоящий! Да твоё сердце ледяное. Мы же с твоим отцом прошли самые сложные времена. Вместе институт окончили!

— Значит вы теперь враги. Если завтра не получу бабки! То твоя семья поселится на помойке! — вышел озлобленный бес из квартиры. На нервах я принесла отцу стакан воды.

— Кто этот бандит? Пап!

— Алчный ублюдок. Наживается на чужом горе. Нет никакой справедливости. Ведь знает, что мы разорены и толкает нас в яму.

— Верни ему деньги. Давай продадим квартиру.

— Тея! Там большая сумма!

— Что нам делать? — спрашивала совета. Вот и тётя вернулась после дежурства.

— Голодное семейство дурака валяет. Свалились на мою голову нахлебники! — ворчала под нос.

— Без твоих злобных комментариев нельзя обойтись. Нам тяжело!

— Бедный и несчастный! Наворовал деньги! А теперь мафии должен! — выкладывала она продукты на стол.

— Я приготовлю ужин. Только с папой не ссорьтесь! — старалась урегулировать их конфликт.

Наша чёрная полоса началась полтора года назад. Папин бизнес прогорел. У него объявилось много врагов. Словно другие хотели ему навредить. Мы находились в тяжёлой финансовой ситуации.

— Лоботрясничать не надоело? Хоть бы на работу устроилась!

— Я в магазине тружусь.

— Продавщицей? Да, вы с голода помрёте. Хахаля себе богатого найди! — заявила тётя без особого уважения.

Вот так и проходили наши дни. Вечный стресс, от которого не избавиться. Я мечтала выбраться из этой ямы, но напрасно. Всю ночь ворочалась и не могла уснуть. Пока утром не раздался навязчивый звонок. Расправила свои длинные пряди, с не охотой поплелась открывать дверь. Стою как дура в пижаме, видя вчерашнего брюнета. Его карие глаза пронзали насквозь. Вылитый мафиози.

— Причешись, уродина!

— На свою рожу погляди!

— А ты невежественная, лохматая. Рот бы зашить. Где твой батя неудачник? — хозяйничал негодяй. Даже не удосужился разуться.

— Он успешный бизнесмен. И не смей его оскорблять! Вонючий мажор! — наговорил гадостей. И самое мерзкое, подонок прислонил меня к стене.

— Лохматая! Я пока добрый с тобой. Не разорвал твои дерьмовые шорты! Не беси меня и ответь, где твой папаша? — пронзал ледяным взглядом. Старалась отвернуть лицо. Горячее дыхание раздражало.

— Уважай его, понял?

— Могу просто грохнуть! — наводил страх.

— Он на рабочей смене.

— Где трудится? На заводе? — оскалился.

— Сторожем подрабатывает. Но вам бандитам не понять!

— Ещё расплачься! Лохматая!

— У меня имя есть.

— Какое? Любопытно узнать!

— Тея!

— Короче такое же противное, как и ты. Чаю мне налей, рабыня! — сел он на диван.

— Я не твоя служанка!

— Со слухом проблема? Чай принеси. Не вызывай во мне гнев! — раздражал своим высокомерием. Не знаю, как согласилась вытерпеть унижение. Но к сожалению принесла дурацкий поднос с чашкой.

— Бутерброды где?

— У нас не ресторан!

— Запоминай. Я с сыром люблю. Поняла, лохматая?

— Я Тея!

— Рад за тебя. Сделаю милость и выпью твой дерьмовый чай! — сделал глоток, будто его заставили.

— Ничтожество! — сказала с негодованием. От греха подальше отправилась в душ, переодеться. А монстр всё дожидался отца. Папа заскочил на обед. Весь бледный, увидевший нашего незваного гостя.

— Филипп! Скажи вашим, деньги будут.

— Что ты лжешь? Стоишь трясёшься как трус! Нищий голодранец!

— Я правда верну. Только банду свою не зови!

— Умирать страшно? Расплатись и неурядицы закончатся! — диктовал негодяй.

— Сумма баснословная!

— Беднота это худшее наказание. Ладно нам марать руки тоже не хочется! Всякую быдлу пасти, нет времени.

— Что за неуважение? Мы с отцом твоим старые приятели!

— Не перебивай, пока зубы не выбил! Наша мафия слишком разрушительная! Всех лохов на счётчики ставим! Раз ты погряз в нищете, пожертвуй дочерью.

— Филипп, что за чепуха?

— Пусть мне девственность отдаст! — поставил ультиматум.

— Ах, ты невежественный мерзавец. Невинности её захотел?

— Да, в противном случае, ты умрёшь. Выбирай! Ты же своей семье добра желаешь! Так не расстраивай их! Или желаешь увидеть много горьких слёз? — угрожал Крестовский. Хорошо запомнила эту фамилию. Он хотел причинить зло нашей семье. Наглец распоряжавшийся властью и хваставшийся богатством. Сколько боли и сложных испытаний, предстоит вынести. Его бессердечность поражала. Так поступал лишь зверь. Он одно большое стихийное бедствие. Страшный ураган, который разрушал чужие семьи и обрекал их на страдания. От его вседозволенности волосы дыбом. Нет никакого сочувствия к другим и сожаления. Но, увы, мы попали в беду. А нахал этим воспользовался. Применил свой бандитизм в достижении целей, выставляя нас слабаками.