Грань между сказкой и былью – тонкою нитью. Если кого-то забыли, то– извините. Мистика, факты, детали в переплетенье.
Если кого-то узнали   – лишь совпаденье.
Где-то неточность? Не спорю. Не отрицаю. Хроники пишет историк. А я – начинаю.

 

Автор благодарит моих военных консультантов: Товарища Некто, который делился личными воспоминаниями разведчика, но был категорически против хоть какого-то упоминания о нем. Особая благодарность Линчевскому Дмитрию Ивановичу. Он терпеливо меня выносил, тыкал носом в несостыковки и все равно верил в меня и в эту книгу. Благодаря всему этому, хоть и через большой промежуток времени (2008-2009, 2024), получилось то, что получилось.

Любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, событиями или местами являются случайными. Мнения и действия персонажей не должны восприниматься как руководство к действию. Книга предназначена для чтения лицами старше 18 лет, слабонервным и впечатлительным лицам рекомендуется отказаться от чтения, так как в тексте присутствуют отдельные жесткие сцены. Время такое описывается, без розовых единорогов, но автор старался делать это как можно аккуратнее. Автор ни в коем случае не призывает к данным действиям и осуждает персонажей, совершающих противоправные или жестокие деяния. В книге может употребляться алкоголь совершеннолетними персонажами, описано курение табака и неадекватные поступки, однако это используется исключительно как художественный приём, и автор ни в коем случае не пропагандирует такое поведение и не призывает к повторению подобного. Некоторые персонажи допускают в разговоре обсценную лексику; автор не поощряет такое использование русского языка, но старается передать образы героев книги живыми за счет такого литературного приёма. В книге присутствуют эротические сцены , которые передают часть характера героев, эмоции и написаны исключительно с целью показать сюжет и образ героев в полной мере. Автор осуждает действия, нарушающие закон и мораль и не призывает к ним.

 ***

Второе марта, три часа пополудни яркого солнечного дня. Весна света. Снег, крепко прихваченный настом и чуть сдобренный сверху пуховой ночной порошей, искрится и блестит, слепя глаза.  На высоком отвале дачной дороги стоит крепкий высокий лыжник в черном пуховике с надвинутым на глаза капюшоном, отороченным серебристой полоской песцового меха. Он нарочно сошел с лыжни, чтоб не мешать другим катающимся, но внимательно смотрит на эту самую лыжню, то и дело поглядывая на часы. Мимо него по дороге, поблескивающей машинным накатом, прогуливается семейная пара. Вышли подышать лесным воздухом, уже ощутимо пахнущим весной. Щупленький, темноволосый мужчина в расстегнутой кожанке медленно и бережно ведет под руку беременную жену. Даже просторная дубленка не скрывает необъятного живота. Совсем юная женщина в белой шапочке что-то вполголоса наговаривает мужу. Он внимательно и доброжелательно слушает. У обоих торжественные, гордые и очень счастливые лица. Остановились. Женщина пестрой варежкой подцепила слюдяную узорную наледь со склона дороги, любуясь, покачала ее на ладони, потом бросила. И пара так же медленно прошествовала дальше. А ведь он тоже мог бы сейчас вот так прогуливать по весенней дороге свою жену. И срок у нее сейчас был бы тоже примерно таким. Он бы тоже мог прислушиваться к своему, еще нерожденному ребенку, ощущать под бережной ладонью толчки маленькой ножкой. Черт! Ведь мог бы! Как же хорошо всё начиналось! А когда началось? А пожалуй, в тот далекий, хмурый декабрьский вечер.

***

Он тогда возвращался домой из института, жилистый, спортивного вида семнадцатилетний парень. Сошел с автобуса, осталось повернуть с проспекта направо, на Щорса, пройти пару кварталов вглубь. Уже почти стемнело, да еще гололед. Фонари здесь горят очень редко. Немногочисленные прохожие двигаются в полумраке мелкими, неуверенными шажками. Он и сам несколько раз чуть не навернулся. Выручала природная гибкость и координация, помогающая удержать вертикальное положение, уже когда вроде бы почти падаешь. А впереди идущая женщина не удержалась. Нелепо взмахнула руками, в одной из которых держала тяжелую тряпичную сумку, грянулась оземь. И осталась лежать. Парень как мог, поспешил к ней. К тому времени женщина, оказавшаяся пожилой цыганкой, уже села, но подняться сама видимо не могла. Широкие юбки разлетелись вокруг нее. И она, охая, потирала себе ногу возле щиколотки. Цыган парень откровенно не любил. Слишком настырное, шумное и пестрое племя. Но не бросать же теперь беспомощную старуху. Не по-людски получится.

– Давайте помогу, – сказал он тогда, собирая картошку, что раскатилась из ее сумки, а про себя подумал: эх, Аверьянов, ну всегда найдешь себе лишних приключений.   Помог подняться. Спросил куда провожать. Совсем в противоположную сторону, как оказалось. Идти туда не хотелось вовсе. Район там не очень благополучный. Цыгане приторговывают водкой, наркотой и золотом. И контингент ошивается соответствующий, особенно в сумерках и ночью. Но раз ввязался… С местной бабкой не нападут. Не должны. А дальше посмотрим.

Довел еле ковыляющую цыганку под руку и донес ее сумку. Нужный дом оказался большим, но каким-то неухоженным. Навстречу выскочили сразу три маленьких девчонки, звонко залопотали по-своему. Выбежала молодая цыганка. Парень быстро сдал им на руки и бабку и сумку и уже развернулся уйти, но старуха цепко ухватила его за рукав.                 – Подожди, постой, чавалэ. За добро добром платить нужно. Пойдем в дом. Карты я на тебя разложу. И так посмотрю.

– Не надо мне никаких карт! Не верю я в эти гадания. – Он попытался отпереться.  – А веришь не веришь, но послушай. От тебя не убудет. – Старая цыганка, сильно припадая на левую ногу, поманила его за собой налево, в угрюмую, захламленную комнату. Показала на стул возле маленького журнального столика рядом с окном. – Садись.

Сама доковыляла до комода, выдвинула верхний ящик. Достала мягкий сверток. Застелила столик темно-вишневой бархатной скатертью и подала гостю старую колоду карт. Размером значительно больше, чем простые игральные. И значительно толще. –  Подержи в руках. – Цыганка тем временем зажгла две свечи, забрала у него колоду и стала раскладывать карты – Я не буду смотреть, что было. Это ты и сам знаешь. Что есть посмотрим и что будет. Как зовут тебя, гаджо? – и переспросила – Игорь, говоришь? А есть у тебя, Игорь, твоя мечта. Вроде бы ты ее уже в руках держишь. И надеешься. Только надеешься зря. Эта дорога для тебя обрывается. Есть у тебя любовь. Да не в масть она тебе, брюнетка. Ты губы-то зря не криви. Хочешь любить – люби. Она у тебя девка страстная, горячая. Не убудет от нее. Замуж только не зови, только зря позовешь. Потому что ты ее покинешь, а она тебя бросит. Половинку свою тебе в масть искать надо. Ты ее трижды встретишь и не поймешь, а узнаешь только когда твой друг ее для тебя благословит. А теперь поглядим что будет. А будет тебе парень дальняя дорога да казенный дом. И два короля в форме рядом с тобой. Что смеешься? Думаешь, старая Зарема тебе врать будет? – смешала все карты.  – А теперь давай, тяни одну карту. Тяни, тяни смелей, гаджо.              Он, чуть помедлив, вытянул одну из середины колоды.                                      – Видишь, рыцарь мечей выпал? Что я и говорила. Армия у тебя впереди. И надолго. А теперь руку свою давай.                              Игорь, сильно сомневаясь, подал руку ладонью вверх, думая, что гадалка линии читать будет. Но старая цыганка просто сжала его кисть в своих сухих, морщинистых ладонях. Потом закрыла глаза и некоторое время монотонно качала головой вперед-назад. Потом заговорила: – Будет у тебя речка. Да только тебе в н ей не купаться и воды из нее не пить. Поперек судьбы потечет. Рубцом, как вехой ляжет. Будет у тебя равнина. Нет, долина. Странная какая-то, застроенная вся. Да, верно всё, долина. Три раза будет. Первый раз через твою боль, второй раз через чужую боль. Третий раз через радость твою. Будут у тебя камни. И на груди, и под грудью. Камни чужие, а кровь твоя. И через камни и ту кровь судьба твоя повернет, а не оборвется, потому что зверь лесной мелкий на пути твоем встанет. Век большой собаки быть тебе псом. Чертову дюжину лет. От щенка до волкодава. Да только не ты, а зверь тебя в силки поймает. И удержит.

Тут старая цыганка как-то судорожно вздохнула, аж всхлипнула. И распахнула глаза. И руку его быстро выпустила из своих.

– Все! Не могу больше. Не вижу ничего уже. Старею, наверное.                      Посидела, отдышалась и прокричала что-то громко и требовательно. А сама, вытирая со лба пот, стала собирать всё со столика.

Девочки быстро принесли чайник, чашки и блюдечко с конфетами. А еще пряники. Его напоили вкусным, хорошо заваренным чаем. По приказу той же бабки тощий, вертлявый цыган, примерно его же возраста, проводил до проспекта, чтоб кто не напал в темноте.          Он тогда цыганке не поверил. Ну, вот, ни на грамм. Мало ли что шарлатанки в пестрых юбках напророчат. Их, таких всезнающих на каждом перекрестке не пересчитать.

 Но в первых числах марта почти всех парней с их курса неожиданно загребли в армию. А обещали ведь сначала, что дадут доучиться. Вот и мечте об высшем образовании конец пришел. Неужели та цыганка права оказалась? Да еще и девушка, как о повестке узнала, губы скривила, кудряшками смоляными тряхнула и, в лицо глядя, в открытую заявила, что ждать его целых два года вовсе не собирается. Не для того молодость дана.

 И понеслось!