Глава

Посвящается всем, кто верит в судьбу и женскую дружбу

Глава 1. В добрый путь

Зоя

Иногда для того, чтобы обрести счастье и гармонию с собой, необходимы дорога, подруга и несколько дней приключений.

Именно так я думала, собираясь в долгожданную поездку на море.

Кажется, еще с самого детства мы с Лерой готовились ко дню, когда чемоданы собраны, отель забронирован, купальники куплены, а впереди ждут две недели беззаботного времени, отдыха и веселья. Но выпросить у родителей разрешения на осуществление этой поездки было еще сложнее, чем ее дождаться. Однако многомесячные уговоры все же не прошли даром, и они согласились, но с условием, что сопровождать нас будет мой старший брат.

Макса я обожала. Всю мою сознательную жизнь он был примером, опорой, носовым платком, защитником, героем и просто крутым чуваком. А еще всегда был лучшим другом для нас с Лерой. Неразлучная троица; три мушкетера; Гарри, Рон и Гермиона — это все мы! Пока однажды Макс не повзрослел и не окунулся в студенческую жизнь. И все же…

Иногда для того, чтобы обрести счастье и гармонию с собой, необходимы дорога, лучшие друзья и несколько дней приключений.

Но вот только не тот, кто оказался около машины рядом с Максом, когда я радостно выбежала из подъезда.

— Что ты тут забыл? — нахмурилась я, заправляя рыжую прядь за ухо и передавая Максу чемодан. Настроение вмиг испортилось.

— И тебе привет, — с улыбкой отозвался лучший друг брата — Артур. Его блондинистые кудри трепал ветер, в серых глазах плескалась радость, а белая льняная рубашка красиво подчеркивала золотистый цвет кожи. Он будто ждал меня, потому что стоило мне только появиться, как его лицо тут же засияло.

«Так, Зоя, он тощий и с щербинкой между зубами», — постаралась напомнить себе я, чтобы отвлечься от его красоты. Конечно, тощим Артура можно было назвать с огромной натяжкой, тем более все с лихвой окупали высокий рост и широкие плечи. А щербинка придавала особый шарм, на который я однажды и обратила внимание.

— Давно мы с тобой не виделись, — дружелюбно заметил он, обводя меня взглядом с ног до головы.

— Если точно, то один год, четыре месяца и… — я вновь нахмурилась, глядя на дату в телефоне, который держала в руке, — двадцать пять дней. И не скажу, что я слишком рада. Ма-а-акс, а что он тут делает?

— Зой, Артур поедет с нами. — Брат виновато почесал затылок, а мое лицо вытянулось от удивления. — Ну сама подумай, ты будешь с Лерой, а я…

— Я думала, что ты хотел того же.

Макс покраснел, но тут же кивнул Артуру на соседнее пассажирское сиденье.

— Артур будет подменять меня в дороге. Ну, систр, не дуйся. — Он подошел ко мне и обнял так крепко, что аж кости захрустели. Я заверещала и попыталась ткнуть его в бок, на что Макс просто рассмеялся и галантно открыл дверь.

Я села и уперлась коленями в сиденье перед собой, на котором удобно устроился Артур. Раз согласился ехать с нами, то пусть готовится к самым «комфортабельным» условиям. Я ему обеспечу пятизвездочный отдых.

***

Артур появился в моей жизни неожиданно. После поступления в университет Макс съехал на отдельную квартиру. Однако он не переставал периодически заглядывать домой, чтобы помочь родителям или перекинуться со мной последними новостями из своей «классной взрослой жизни». И как-то раз вместе с ним порог нашей квартиры переступил Артур Колесников. Они познакомились на студенческой тусовке и стали лучшими друзьями, прямо как мы с Лерой.

Мое влюбчивое шестнадцатилетнее сердце чуть не вылетело из груди при виде светлых волос, которые тогда были еще короткими, улыбки с щербинкой и серых глаз, напоминающих расплавленную сталь.

Я буквально не могла от него отлипнуть. Писала комментарии и сообщения в соцсетях, подкидывала записки в карманы его куртки, когда он с Максом заглядывал в гости. Мне казалось, что этот милый знак внимания точно сумеет его поразить. Старалась быть скромной и тихой, прятала взгляд, мило хихикала над шутками и всячески не была собой. Лера и мама не понимали моего поведения, а на мой аргумент, что это сама судьба, лишь поджимали губы и просили подождать, когда все само собой разрешится.

Максу это тоже не нравилось. Он стал все реже приводить Артура к нам, пытался объяснить, что тот старше меня на три года и сейчас у него совершенно другие интересы. Но разве для любви нельзя найти время?

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Ранним утром восьмого марта я бежала из цветочного магазина, чтобы подарить маме ее любимые красные розы. Вязаный белый пуховый платок немного сбился, отчего непослушные рыжие пряди, унаследованные от отца, падали на лицо. Белую шубку из искусственного меха я даже не застегнула, потому как пыталась не дать букету замерзнуть, прикрывая его от холода.

Еще издалека заметила, что около подъезда стоят Макс и Артур. Брата я не видела давно: его с головой поглотила студенческая жизнь, в которой не было места ни мне, ни семье.

От радости я ускорила шаг и, уже подходя, смогла разобрать его слова:

— Зайдешь? Мама будет счастлива, если ты ее поздравишь, а Зоя так в особенности.

— Спасибо, конечно, но потом я никогда не отцеплю от себя этот надоедливый репейник.

Ноги отказывались идти дальше, поэтому я замерла как раз в тот момент, когда парни повернулись в мою сторону. На лицах обоих сначала промелькнуло удивление, затем растерянность, а потом и сожаление.

Я же только могла переводить взгляд с одного на другого, пока облако пара, вырвавшееся из приоткрытых губ, не затуманило глаза. Сделала два шага назад, а затем быстро обошла их и рванула в подъезд.

— Зой, Зоя! — раздалось вслед.

— Придурок! — донесся голос брата.

Топот за моей спиной говорил о том, что Макс бросился меня догонять. Я взлетела по лестнице, распахнула дверь и, старательно изображая радость, крикнула в сторону кухни:

— Ма, я пришла!

Из кухни вышла мама, как всегда ухоженная, красивая, со светлыми кудрями, которые завила в честь праздника. Дверь за спиной снова хлопнула, оповещая о том, что Макс тоже пришел. А с ним и Артур. Я подарила ей букет, чмокнула в щеку и поспешила в ванную отогревать замерзшие руки.

Заперла дверь, включила горячую воду и принялась непослушными пальцами снимать верхнюю одежду и разматывать платок, чтобы потом положить их на стиральную машинку. Кожа неприятно покалывала, согреваясь под струей воды, а я наблюдала, как она становится красной, словно надеялась, что сердце сейчас точно так же согреется. Но оно не понимало, почему желание подарить свою любовь оказалось таким болезненным. Билось о грудную клетку, словно птица о прутья решетки, пока совсем не выбилось из сил. Цвета померкли, а кровь в венах стала такой же ледяной, как и погода за окном.

Свет в ванной комнате был слишком белым, как и кожа лица. Губы покрылись блеклой корочкой, румянец исчез вслед за блеском глаз, и даже волосы потеряли свой янтарный оттенок. Осталась лишь бледная тень. Как и любой шестнадцатилетней девочке, чье сердце впервые разбилось, мне показалось, что наступил конец света.

Почему-то внимание стало концентрироваться на том, как стоят зубные щетки, на трещине в раковине, на засохшей на зеркале капельке, на открытом креме, который мама по привычке забыла закрыть. Будничные вещи словно показывали мне, что я все преувеличила, придумала, придала романтики там, где ее и вовсе не было. И впервые я прислушалась к тому, что шептала жизнь.

Спустя целых двадцать минут я вышла из ванной, ожидая избежать встречи с Артуром. Но каково же было мое удивление, когда я увидела, что они с Максом сидят на кухне, а мама угощает их блинами.

— Зайка, садись. — Она привычно использовала прозвище, которое я не переносила, вот только в этот раз у меня не было желания сопротивляться. — Блинчики еще горячие. Ты что-то побледнела, все хорошо? — Мама подняла мое лицо за подбородок, а я тряхнула головой, освобождаясь от ее пристального внимания.

— Да, все в порядке. Мам, а можно я к Лере сбегаю? — Макнув блин в растопленное масло, я откусила его так медленно, как только могла. Я старалась сохранить максимальное хладнокровие и показать, что меня ни капли не задели слова Артура, хотя хотелось убежать в комнату, закрыться и прорыдать пару часов.

Я даже не услышала ответ мамы, когда подняла взгляд и встретилась с грозовыми серыми глазами. Не нужно было быть проницательной, чтобы считать в них раскаяние и понять, что в его жалости я совсем не нуждалась.

***

Сцена из прошлого пронеслась перед глазами, пока я что было силы давила коленями в спинку кресла. К этому времени мы уже подъехали к дому Леры. Она попросила помочь ей спустить сумки. Макс поднялся к ней, а мы с Артуром погрузились в тягостное молчание.

— Может быть, ты перестанешь пересчитывать мне позвонки?

— Может быть, ты перестанешь делать вид, что хочешь ехать?

— Я сам этого захотел, Макс меня не звал. Плюс я пообещал твоей маме присматривать за вами.

— О, а мама никого другого не нашла на роль нашего телохранителя?

Артур хмыкнул и повернулся:

— Вообще-то, моя кандидатура была согласована и с твоими родителями, и с родителями Леры.

— Лера знала?! — От удивления я еще раз не специально двинула коленом по спинке кресла, отчего Артур скривился. — Прости, ноги слишком длинные.

Он улыбнулся, демонстрируя щербинку и оглядывая мой метр с кепкой.

— Нет, я думаю, Лера не знала. В противном случае она бы тебе сказала.

Смысл в его словах был, но уверенности в истинных мотивах я не видела.

— Итак, ты серьезно пытаешься убедить меня в том, что захотел поехать с надоедливым репейником?

— А ты собираешься ко мне приставать?

— Нет, я собираюсь как можно дольше делать вид, что тебя здесь нет.

Отчасти это была правда. Но также правда скрывалась и в том, что во мне проснулось жуткое желание показать ему, чего я стою и кого именно он потерял. Юношеский протест решил поднять во мне смуту. Такое поведение миновало меня почти два года назад, но зато сейчас решило отыграться по полной, бередя душу.

Артур отвернулся, а я уставилась в окно в ожидании Леры. Потом решила выйти на свежий воздух, и как раз в этот момент двери подъезда распахнулись, и я раскрыла объятия навстречу подруге.