Поверьте мне на слово, профессия ветеринара очень странная, постраннее, чем быть балериной. Наверное, это связано с тем, что животные, млекопитающие и всякие разные хвостатые и рогатые не умеют говорить, поэтому несут в общении с собой много сюрпризов, их порой любят даже больше, чем людей, именно по причине того, что они немые.

Поэтому каждый день работы с четвероногими дарит не меньше впечатлений, чем походы в театры двуногих. Такого можно насмотреться только в ветеринарной клинике, именно по этой причине я хожу на работу, как на праздник.

Так однажды ко мне в кабинет вошла молодая женщина примерно моего возраста и примерно моего телосложения, и было заметно, что моих привычек и нравов. Это был врач по имени Надежда. Высокая и плотная, красивая и ухоженная, улыбчивая и строгая. Ей только белого халата не хватало для завершения образа врача. Почему-то я сразу поняла, что мы с ней подружимся. Захотелось взять ее за белые руки с французским маникюром, так красиво выписывающим рецепты, наверное, и так вкусно пахнущим хорошим душистым кремом, и по-подружечьи расспросить, зачем пришла, что случилось, чем можно помочь. Но в этих замечательных руках с французским маникюром я не обнаружила ни одного млекопитающего и даже пресмыкающегося, который как-то связал бы визит человеческого врача ко мне, ветеринару.

– Я вот по какому вопросу, – начала она, слегка краснея. – В общем, вижу, вы девушка адекватная, поймете меня… Может, не сразу… – Она еще больше покраснела.

Я сама стала краснеть, чувствуя, что могу и не понять…

– Одним словом, мне сорок. Я терапевт. Врач высшей категории. – Она облизала красивые розовые губки на круглом лице и потупила глаза. – Но я одна. Не то чтобы совсем. Не могу пожаловаться на отсутствие кавалеров, но они либо все женаты, либо… Одним словом, мне не везет… – Сумбурный рассказ мною усвоился сразу. Примерно так бы я описала и свою историю взаимоотношений с мужчинами. – Ну так вот. Я пошла к психологу. Мы долго разговаривали, и для меня кое-что стало открытием. Дело в том, что по работе я забочусь о многих, но в жизни у меня нет предмета заботы. И, возможно, такие важные для каждой женщины чувства просто атрофировались. Поэтому я воспринимаю мужчин, детей,