— Ну, допустим, на Шварцмане мы бы сюда не доехали, — заключила я, когда Михаил, буркнув «говорил же, довезу», круто развернулся у ржавой будки неизвестного назначения и, нисколько не жалея плохо залепленных передних колес, отбыл в сторону Разореново.
— Надеюсь, не зря вез, — вздохнула Антонина, оглядывая окрестности. — Хотя я уже не помню, зачем мы приехали и кто вы такие. Из меня вытрясло воспоминания последних трех лет. А еще боюсь спросить, как мы поедем обра…
— Смотрите, — вскричала Маруся, — «музей» написано! «Музей Шишкина»!
Мы с Антониной увидели впереди красную светящуюся надпись: «ЕЙ ШИШ». Она располагалась над ладным коричневым домом с резными окнами. Некоторые буквы не горели, зато оставшиеся дарили трем потенциальным посетительницам музея надежду. Маруся первой подбежала к дому, постучала. Раздались торопливые шаги, дверь распахнулась, и мы увидели самого счастливого человека в мире. Лицо его сияло улыбкой, которая легко затмевала вывеску «ЕЙ ШИШ». Человек был одет в фиолетовый костюм-тройку с розовым галстуком-бабочкой.
— Добро пожаловать! — сказал человек. — Проходите! Нагинайло!
И протянул каждой из нас руку для приветствия. «Нагинайло», как быстро обнаружилось, означало фамилию, а не предупреждение.
— Нагинайло Петр Федорович, — пояснил человек в костюме, когда мы втроем (кстати, пригнувшись) вошли в дом. — Создатель и смотритель музея Шишкина Николая Ивановича. А также в некотором роде односельчанин и сосед мастера!
— Здравствуйте, Петр Федорович, очень приятно, — заговорила Маруся, которую, похоже, ничего не смущало. — Мы приехали из Москвы.
— Замечательно, прошу надеть бахилы и ознакомиться с экспозицией. А позже посмотреть фильм о Николае Ивановиче, который создал ваш покорный слуга!