Цитаты из книг автора «Евгения Батурина»

Если вам кажется, что гора упала с плеч, убедитесь в том, что она не упала вам, например, на ногу.

Если вам кажется, что вы молодец и в воздухе пахнет весной, значит, вы выпили слишком много белого вина.

Не верю я, что человек может стать злым или добрым от печали или радости. Какой есть, таким и остается – чем в него ни брось. Правда, злые люди, обретя счастье, бонусом получают еще и килограмм самодовольства и принимаются учить других жизни и открывать им неведомые миры.

— Ну, допустим, на Шварцмане мы бы сюда не доехали, — заключила я, когда Михаил, буркнув «говорил же, довезу», круто развернулся у ржавой будки неизвестного назначения и,  нисколько не жалея плохо залепленных передних колес, отбыл в сторону Разореново. — Надеюсь, не зря вез, — вздохнула Антонина, оглядывая окрестности. — Хотя я уже не помню, зачем мы приехали и кто вы такие. Из меня вытрясло воспоминания последних трех лет. А еще боюсь спросить, как мы поедем обра… — Смотрите, — вскричала Маруся, — «музей» написано! «Музей Шишкина»! Мы с Антониной увидели впереди красную светящуюся надпись: «ЕЙ ШИШ». Она располагалась над ладным коричневым домом с резными окнами. Некоторые буквы не горели, зато оставшиеся дарили трем потенциальным посетительницам музея надежду. Маруся первой подбежала к дому, постучала. Раздались торопливые шаги, дверь распахнулась, и мы увидели самого счастливого человека в мире. Лицо его сияло улыбкой, которая легко затмевала вывеску «ЕЙ ШИШ». Человек был одет в фиолетовый костюм-тройку с розовым галстуком-бабочкой. — Добро пожаловать! — сказал человек. — Проходите! Нагинайло! И протянул каждой из нас руку для приветствия. «Нагинайло», как быстро обнаружилось, означало фамилию, а не предупреждение. — Нагинайло Петр Федорович, — пояснил человек в костюме, когда мы втроем (кстати, пригнувшись) вошли в дом. — Создатель и смотритель музея Шишкина Николая Ивановича. А также в некотором роде односельчанин и сосед мастера! — Здравствуйте, Петр Федорович, очень приятно, — заговорила Маруся, которую, похоже, ничего не смущало. — Мы приехали из Москвы. — Замечательно, прошу надеть бахилы и ознакомиться с экспозицией. А позже посмотреть фильм о Николае Ивановиче, который создал ваш покорный слуга!

Мы с сестрой Антониной, выпив на ночь по три чашки, взбодрились настолько, что решили завтра поехать в деревню. — Помнишь, Маруся рассказывала, что в каком-то селе под Чеховом есть музей нашего художника Шишкина? Даже дом-музей, — подскакивала я на табуретке в ажитации. — Нам явно пора его посетить. Там наверняка знают все про художника и его портреты, особенно секретные. — Отличная идея! — Антонина припечатала стол ладонью. — Завтра и поедем! Как раз Кузя у мамы, а Гоша у Тани, удачно! Пораньше только стартанем, чтоб музей не закрылся! Часов в девять! И Марусю с собой возьмем! В девять утра субботы идея уже не казалась нам такой уж отличной.

— Нас сорок человек, — сообщил мускулистый Гавриил. — И нам четыре часа сидеть на вокзале, а потом встречать Новый год в поезде. — Почему так долго на вокзале-то? — спросила Антонина. — Потому что нас сорок человек, — пояснил Жека. — Из них пятнадцать опоздают, а четверо забудут паспорта и будут возвращаться домой. Школьная математика.

Илюха небось, — предположила я. — Этот-то точно придет, как дух Рождества. — Представь себе, не придет! Точнее, придет, и даже с двумя друзьями, но днем — поздравить. А потом они уезжают на Север, там какая-то школьная тусовка в лесу под Архангельском. Будут жить в деревянных избах и прыгать в снег.

Заниматься своим делом – это счастье.

разве не каждый считает себя центром мира? Разве не каждый ведет отсчет от собственной персоны? Только сам человек знает, каково ему и что за мотивы им руководят.

Уехал гордо на глохнущих «жигулях».