Цитаты из книги «Чагин»

Просто нужно уметь мечтать. И как следует хотеть.

Если отвлечься от мимотекущего времени и сосредоточиться на вечности, то события –всегда. Они существуют вне времени. Лежат, словно на складе, – серые или, скорее, лишенные цвета, в ожидании своего часа. Когда же приходит некий человек и делает свой выбор, они наливаются жизнью и цветом. Только так и можно примирить свободу человеческого выбора и всеведение Господа. При таком понимании дел одно другому не мешает.

А что это вы за операцию «Биг-Бен» выдумали? Главврач вашу тетрадку сфотографировал и послал в компетентные органы. В ответ раздавался лишь хруст яблока. Есть случаи, когда молчание, сопровождаемое хрустом, весьма красноречиво. – Есть вещи, которые непозволительны даже в психдиспансере. – Николай Петрович строго на меня посмотрел. – Из-за ваших фантазий мне пришлось писать объяснительную…

Бывает ведь и так, что меняться человеку уж не хватает долголетия. Так пусть он, значит, хоть придумает себе нечто такое, что вывело бы его за границы грустной повседневности.

В феврале Чагин узнал, что Вера вышла замуж за Альберта.

Занимаясь Дневником Чагина, я почувствовал, что события его жизни могут войти в резонанс с моими. Вот-вот войдут. Происходившее с Исидором бросало трагический отблеск и на мою жизнь. Но допустимо ведь рассматривать дело и наоборот. Может быть, как раз нынешний уход Ники что-то разрушил в тогдашнем мире Исидора. Всё происходило ведь в одном и том же пространстве. Порыв ветра залетел в квартиру сегодняшнюю, но обрушился на нее тогдашнюю – образца 1964 года.

Среди отдельных недостатков советской страны значились неэффективное производство, малые зарплаты и тяжелое положение рабочего класса. Последнее обвинение в глазах советской власти выглядело особенно обидным, поскольку существовала она исключительно для его, рабочего класса, благополучия.

Не забыв назвать антикваров мародерами, жало своей критики Вельский, однако, обратил против советского правительства. Он показал слушателям копии переписки Публичной библиотеки с Москвой – остаться в России у Синайского кодекса шансов не было. Вельский клеймил сталинский период, осужденный впоследствии и самими коммунистами, но Чагина это, несомненно, насторожило. Он сразу понял, что на этом заседании произошел поворот от научной тематики к политической.

Уже в дверях Николай Петрович подарил ему маску – как показалось Исидору, самую страшную. Придя домой, он поставил ее на стеллаж на уровне лица. В первый же вечер у него и Веры возникло стойкое чувство, что они находятся под ее гневным наблюдением. Конкретных претензий маска не предъявляла, но общий ее настрой был неодобрительным. Подумав, Чагин поставил ее на самую высокую полку, но чувство неуюта исчезло лишь тогда, когда Вера попросила повернуть маску обратной стороной.

А может, это влияние библиотеки? Он говорит, что стал читать книги.