© Таганов Е.И., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

Первая часть

1

Капитан ГРУ Николай Григорьевич Стас звонил Копылову по мобильнику редко, да метко. Вот и сейчас он обронил одну лишь фразу:

«А ты в курсе, что твою Веру хотят облить кислотой?»

Секунд десять Алекс соображал, не подначка ли это, кажется, не подначка.

– Я бегу, – он захлопнул электронную книгу, натянул джинсы и метнулся к двери.

– Ты куда? – Из кухни в прихожую выглянула Вера.

– Сейчас! – нервно бросил Алекс и, не дожидаясь лифта, по лестнице через три ступеньки помчался с восьмого этажа на второй в съемную двуххатку Стаса.

– С меня двадцать копеек за хороший прикол! – проговорил Копылов уже в прихожей капитана.

– Двадцать так двадцать. – Стас был сама невозмутимость. На кухонной плите разогревалась магазинная паэлья – знатный ужин дважды разведенного мужчины.

– Будешь? – хозяин сгрузил себе на тарелку половину сковороды.

Алекс отрицательно покачал головой и занял место на табуретке с подушкой. Стас добавил себе еще часть паэльи и налил рюмку бренди. Кивком спросил, не налить ли гостю, и, получив отрицательный ответ, глотнул огненной воды и принялся за трапезу.

Копылов ни о чем не спрашивал, просто смотрел на своего инструктора тайных дел, дожидаясь продолжения базара.

– Две твоих танцорки разминали это уже второй раз.

Спрашивать о том, как узналось, не имело смысла – за стеной в малой комнате стояла мощная аппаратура, позволяющая Стасу прослушивать не только клуб-отель «Бирему» и охранное агентство «Стрелец», но и квартиры всех троих поднадзорных фабзайцев: Алекса, Жорки Хазина и Евы Заславской.

– Фамилии?

– Еще чего! Сам вычисли, что, я зря тебя учил?

– Вы же знаете, к чему приводит, когда меня заранее не предупреждают?

– Когда предупреждают, результат еще хуже, – не остался в долгу капитан.

– И какой теперь мой стратегический план?

– Жениться тебе надобно, барин.

– На ком? На Вере?

– У тебя есть другие варианты?

Алекс не мог удержаться от смеха:

– Два года вы хотели ее убрать от меня, а теперь: женись! С чего такой откат?

– Жену никто кислотой обливать не будет, а простую подругу запросто.

– И свидетелем у меня на свадьбе будете? – еще не верил Алекс.

– Не откажусь.

– Так я пойду ей это скажу, – гость поднялся уходить. Его никто не останавливал. Пришлось сесть и снова уставиться на жующего мужика с метровыми плечами.

– Ну и что мне с этими танцорками делать?

– Тебе решать.

– Так это просто их болтовня или что?

– Забыл, как в твоего Хазина юная дама за «Мастера и Маргариту» две пули всадила? В мое время я бы принял их угрозы за пустое, а сейчас ни за что не поручусь.

– Ну так как фамилии? – повторил Копылов.

– А не проще с танцами совсем завязать? И распустить дамочек по домам.

– И все поймут, что их любимый отельер уже не тот.

– Так это и так все давно поняли. Это в двадцать лет ты мог косить под несмышленыша, и девицы хотели к тебе только в койку. Сейчас двадцать три, и ты всем доказал свою денежную состоятельность. Теперь на тебя охота уже как на мужа. Играй на опережение – женись! – И капитан как не крепился, заржал во весь голос.

«А и женюсь», – говорил себе Алекс, поднимаясь на лифте на свой этаж. Ужин из трех блюд ждал его в гостиной. Журнальный столик возле мягкого уголка легко поднимался на тридцать сантиметров, и это было уже совсем не то, что ужинать на кухне. Наблюдая, как Вера сервирует столик, он невольно отметил, как здорово ее, тверскую девчонку, преобразили эти два с половиной года жизни в Северной Пальмире, превратив из скромной железнодорожной проводницы в библиотекаршу, а заодно в писательницу заказных детских книжек со столичными жизненными приоритетами и удивительным игнорированием негативных сторон окружающей действительности. До полной соратницы еще не доросла, но до полусоратницы вполне. И вот какая-то идиотка плеснет в ее простое и милое лицо кислотой. На всякий случай принес из кабинета глушилку, сунул в карман, но пока нажимать зеленую кнопку не стал.

– Николай Григорьич что-то от тебя хотел? Или секрет? – спросила она, отпивая из бокала итальянское вино.

– Сказал, что мне срочно надо на тебе жениться.

– Ого! Я думала, что он всегда был против этого.

– Он это тебе говорил? (Вера до сих пор была в неведенье, что вся их Треххатка, за исключением туалета и лоджии, прослушивается Стасом и, может быть, не им одним.)

– Я же у тебя инженер человеческих душ, сама вижу. (За время их счастливого сожительства она успела уже нарастить порядочные саркастические коготки.)

– Так мне бросаться перед тобой на колено или как?

– Ты же знаешь, что я за бандюгана замуж никогда не пойду. – Ее улыбка была полна высокой интеллигентной насмешливости, явно не по чину ее сегодняшнему статусу простой библиотекарши.

– Но я хороший бандит. И какая разница, у нас и так с тобой гражданский брак.

– Ну, раз нет разницы, то о чем разговор.

Он нащупал в кармане зеленую кнопку, но так и не нажал – пусть кому надо слушают.

– Уважаемая публика желает более развернутого ответа, иначе станет думать: или девушка с хитрым прицелом, или просто с придурью. Не я, публика так будет думать.

– Как тебе моя селедка под шубой?

– Замечательно. Только жаль времени, которое ты на нее потратила.

– Для любимого ничего не жалко.

Вот и поговорили. Впрочем, он знал, что продолжение будет. Так и случилось, часа через полтора, после их продолжительного со вкусом интима, она заговорила сама, положив свою чуть растрепанную головку ему на плечо.

– Пока мы не муж и жена, я чувствую себя свободным человеком. Могу встать как-нибудь в твое отсутствие, взять ноутбук и электронку и навсегда покинуть твою малину.

– Думаешь, я тебя буду удерживать?

– Знаю, не будешь, поэтому до сих пор я и здесь.

– А другой вариант. Меня вдруг подстрелят, а ты по завещанию единственный наследник всей моей собственности, и если жена, то ни у кого никаких вопросов, а если всё любовнице, то ты не представляешь, сколько людей будут строить тебе козни.

– А я отдам все твое наследство в монастырь – и будешь тогда знать.

– Это выход! – оценил он. – Но есть еще нюанс: без законной вдовы я останусь как полный лузер, чиркнул по небосводу и исчез без всяких следов.

– Ты точно так думаешь? – Вера даже включила ночник, чтобы лучше рассмотреть его двух-трехсмысленный лик.

– Да нет, просто придуриваюсь, – отделался ухмылкой.

– Хорошо, я подумаю, – сказала она, дико разозлив его этим соизволением.

«К черту! Никогда не быть тебе моей женой! Никогда!» – рычал он про себя, засыпая.

2

Два года назад, когда Копылову было предложено купить отель «Бирему» на 12 двухкомнатных номеров, дабы разместить там «Лэнгвидж Скул» с английскими преподами, он воспринял это как чистый отъем у него шестисот тысяч баксов из только что полученного родительского наследства. Мол, вот тебе, студент, неподъемное задание, посмотрим, как глупо и бездарно ты им распорядишься. А тут еще наезды питерских мелкопоместных бандюганов, учеба на заочном в гражданском вузе (прикрытие), учеба в Инкубаторе (не прикрытие), обустройство личной жизни (новая квартира со стационарной подругой Верой). И всему этому ежеминутно надо доказывать, что ты «не тварь дрожащая, а право имеешь». И все эти два года он каждый день отправлялся в свою «Бирему», сжав кулаки и зубы, со словами: «Приду и всех победю». Самое удивительное, что сие заклятие непостижимым образом ему здорово помогало.

Первый год его отельерства, правда, вышел весьма стремным. Наверное, сосредоточься Алекс целиком на постижении и углублении доставшегося ему «хозяйства» вряд ли что путное получилось. Но он счастливо пошел другим путем – стал расширять «хозяйство» в разные стороны: отельный буфет превратил в модное кафе, открыл компьютерную газету и киноклуб, из бывших гопников составил охранное агентство «Стрелец», из псковских шабашников основал фирму «Буратино», из перегоняемых из Хельсинки легковушек – магазин «АвтоДом», в подвале отеля завел боксерскую студию, Ффитнес-зал, танцпол. Всем своим видом как бы говоря персоналу «Биремы»: «Мне некогда, занят расширением бизнеса, так что вы уж в отелем как-то сами, сами».

Весьма кстати пришелся однокашник по 114-й школе-интернату Жорка Хазин. Вызванный Алексом из Москвы на кулачную разборку с рэкетирами, он так в Питере и остался. Хазину-старшему, владельцу фирмы по торговле немецкой бытовой техники, потребовался свой филиал в северной столице, на руководство которого его сынок-лоботряс и был определен. Их с Алексом «Янычарский лицей» нигде в документах не светился, аттестаты зрелости были совсем из других школ, а дружбанство якобы началось, когда, учась в московском вузе, Алекс подрабатывал репетиторством по испанскому языку, и Жорка полтора года был его лучшим учеником.

Второй раз закорешившись уже здесь в Питере, они быстро получили у персонала отеля прозвище князьков: старший князек Алекс, богатый наследник погибших в Коста-Рике в «автокатастрофе» родителей, и младший князек Хазин, сын московского предпринимателя (бывшего вертолетчика и Героя Советского Союза). Заодно получилось и отменное противоядие против скрытого снобизма лондонских преподов «Лэнгвидж Скул», по крайней мере, когда в «Биреме» появлялись студенты-латиносы, с которыми князьки всласть тусовались на чистом спанише.

Ну и конечно, общие бизнес-дела, стоять за которые против рэкета гораздо сподручнее спина к спине. В ста километрах от Питера они на паях с Хазой приобрели заброшенный пионерлагерь, где развернули базу отдыха «Фазенда» с конюшней, гидроциклами и велосипедами. Под эту лавочку и все их тайные дела пошли самым органичным и естественным путем.

Третьим и четвертым подельниками в их полукриминальном бизнесе стали капитан Стас и Ева Заславская. Первый оказался во все это втянутым, когда начальство благословило его стать у Копылова начальником агентства «Стрелец», вторая (тоже выпускница 114-го интерната) была приставлена к Алексу еще до Хазина и долгое время пыталась играть роль то ли старшей сестры, то ли Девушки Бонда, но кончила тем, что перестала супротивничать выходкам малолетки и поплыла по течению уже в качестве официального менеджера копыловской «Биремы».

Долгое время считалось, что матрасники завербовали Алекса в Хельсинки (при получении родительского наследства) чисто за красивые глаза: «Позволим тебе пользоваться твоими же полутора миллионами при условии оказывания нам мелких необременительных услуг». Позже, однако, выяснилось, что официально погибшая в Коста-Рике мама Алекса жива и под именем Красной вдовы настолько успешно работает на кубинскую разведку, что достать ее матрасникам придумалось через вербовку ее сына. В общем, пошли бодрые подковерные шпионские игры, все дивиденды от которых стали складироваться на валютном банковском счету Копылова. Его собственные агентурные услуги действительно оказались мелкими и незначительными. Помимо маминых роялти (весьма увесистых, однако) на его питерский счет из Хельсинки стали приходить кругленькие суммы, которые Алекс потом передавал в конвертах без подписи нужным агентам влияния. Второй его заботой была «Лэнгвидж Скул», которую ему надлежало обеспечить отменной тусовкой золотой питерской молодежи. Третье задание выглядело самым невыполнимым: интернет-газета, где наряду с обычной журналистикой он должен был помещать то, что пришлют ему из-за кордона. Это его редакторство вызывало лишь улыбку, если учесть, что по-русски до тринадцати лет Алекс не знал ни одного слова. Но приехал Жорка, создал нужный сайт, назвал его «Светлобесом» – и дело пошло.

Ну, а для души и мускулатуры у князьков, чтобы не заплыть унылой шпионской мелочовкой, были родные русопятые уголовники, которые в начале нулевых еще не отказались от привычки крышевать мелких бизнесменов. Слегка пободавшись с ними, оба наших молодчика после неожиданной гибели (сторонней) бандитского авторитета Лукача сами осуществили рейдерский захват лукачской ОПГ, частью тишком пересадив братков на большие сроки по колониям, частью взяв их на довольствие в охранное агентство «Стрелец». А чтобы сей специфический контингент не заскучал без кулачных и воровских дел, князьки приспособили его (и сами приспособились) к регулярному участию в Ратоборстве исторических реконструкторов. Вот уж где можно было отвести душу, вволю махая мечом или алебардой. Бедный капитан Стас как мог хулил эту затею, но сам пару раз тоже с удовольствием облачался в колонтарь и шлем с бармицей.

Еще в самом начале своего романа с Верой Алекс, дабы объяснить подруге возникшие ниоткуда: Треххатку, собственный отель, «Фазенду», «признался», что является консильери-казначеем некой московской ОПГ. Объяснение было доверчиво принято, ведь любой миллион официального наследства точно так же может быть просто грамотной отмывкой бандитских денег. Отсюда и это «ласковое» прозвище своего гражданского благоверного Бандюган. Кстати, когда Вере время от времени докладывали о любовных похождениях Алекса, она тоже вполне удовлетворялась его объяснением:

– Бабьи наветы. (Словарь Даля был его любимым чтением.) Разве я могу мою королеву сменять на какую-то чучундру? Мне это просто самолюбие не позволит.

– Думаю, не сможешь, – соглашалась она, пристально глядя ему в бесстыжие глаза.

Какое все-таки великое дело было иметь гражданскую супружницу, которая не желала играть по обычным дамским правилам.