Глава

Евгений Сухарев

Свободное плавание

Стихи

2024

ЛИЧНОЕ: «Я не хотел в толпу обманутых цинизмом…»

Моё время

Грохот дали перронов пустых,

Тусклый свет по сквозным коридорам:

Знаю я, след ещё не простыл –

Он дурачит, он злит, он мне дорог.

След от времени душу мою

Топчет всякий раз, когда поздно;

К сожалению, я отстаю,

Отстаю почти безнадёжно.

Как пойму я, на что стал похож;

Как легко удаляется время…

Меня бросит от ужаса в дрожь,

Меня бросят, кому я поверил!

Одиночество жадно до дней –

Голодно, как акула до плоти:

Например, о прошедшей весне

Я припомню лишь пару мелодий.

Я пытаюсь найти разговор

И предстать в нём из страсти и крови…

Но всегда или нет никого,

Или полночь прервёт на полслове.

Если я лишний раз промолчал,

То не факт, что я что-то не сделал;

Как вода – та, что ищет причал,

Черед дамбы вторгаясь в пределы.

По запретным туманам,

По заветным капканам:

Шаги – как ты – шаги – чисты –

Моё время – это ты!

Моё время – это ты!!

Моё время – это ты!!!

О любимой сказке

Все дети, безусловно, любят сказки,

До старости порой, – и вот в чём соль:

Из них удобно, при желании, доставая маски,

Натуру заменить на чью-то роль.

И роль подставит без раздумий спину:

Решайся, мол, чего тут выбирать –

Хотел и я когда-то быть как славный Буратино…

Таланта не нашлось его сыграть.

За тем, кто сильно дерзок и несносен,

Удача, поспешая, семенит…

Пускай он деревянненький и слишком длинноносен,

Но главное – богат и знаменит.

Всё думал – шутовской колпак накину –

Загнётся мир от шуток и гримас…

Но знал я, что не справиться мне с ролью Арлекина,

С таким лицом – печалью вместо глаз.

Ума достанет – ждём провала сами,

Такая роль совсем не велика:

Девчонку с фиолетового цвета волосами

Возможно лишь любить издалека.

Люблю я нынче только чай с лимоном,

Да спешку накануне Рождества;

Смешно сказать, хотел когда-то верным Артемоном

Лежать у ног такого божества.

Пройдя свой путь от счастья до кошмара

С ролями, что сыграть не удалось…

Прошу себя не пользоваться маской Дуремара –

Чтоб совести спокойнее спалось.

Исчезло детство в пасмурной завесе.

Из пуха ощетинилось перо…

Я жду, когда понадобится, в самой грустной пьесе –

За ниточку повешенный Пьеро.

Поздравительное

Мы не знаем, чего заждались,

И усталость не наша вина.

Если любовь – это жизнь, –

Пусть она будет одна.

Ровный мраморный лёд на щеках

Нам не надо спешить ощутить, –

Время не наша река,

Дважды в неё не войти.

Под дождём сиротливо серым

И под градом счастливых масс

Живо сжавшейся верой

Сердце отдельно от нас.

Плевало на встречи в раю,

От тоски не замрёт, не сгорит –

Как барабанщик в бою,

Вбивает собственный ритм.

Я ловлю мимолётную грусть

И любовь как шипенье в груди,

Значит, уже не боюсь

Никого не встречать на пути.

И самозабвенность, и ревность

В нас закрутят свой грязный роман;

Дальше за талию верность

Прихватит бледный обман.

Мы глупо играем с печалью,

Уходя при словах «Уходи», –

Между мечтой и далью

Есть ещё что сократить.

Прерывает земная сила

Любой долгий свободный полёт,

Прямолинейность мира

Болью нам души сомнёт.

Кровь пущу за любимый покой!

Белый свет – сумасшедше уныл;

Будет рубиновый гной

Слезой безликой луны.

Дверью хлопнула первая страсть,

И с последней разлуки нам жить…

Мы остаёмся страдать,

Мы остаёмся любить.

Я ловлю мимолётную грусть

И любовь как шипенье в груди –

Значит, уже не боюсь

Никого не встречать на пути.

The Black Mechanic

Чёрная механика сберегает то, чего не знаю;

Чёрная механика – это то, что заменяют снами…

Я не понимаю, кто фитили от сердца поджигает –

Правда, сожалений от поступков никогда не возникает.

Чёрная механика разбивает кулаки о стены:

Я пытаюсь разобраться, в чём здесь неисправности системы,

И кидаю в души камни, попадая почему-то в морды…

А никто не бьёт в ответ – видно, чтоб я так и умер гордым.

Чёрная механика распрямляет свыше мою спину.

Я мотаю всё на ус; рухнуть – значит, рухнуть гильотиной!

Человек я деловой, обороты – в оборотах стрелок,

Только с совестью своей ни за что не заключаю сделок.

Чёрная механика – каждый в ней заложник убеждений…

Убывание секунд – никуда себя от них не денешь.

Если хочешь мира, надо поискать в карманах «Парабеллум»:

Если он там есть, то я – помогу остаться свету белым.

Без тылов стро́ю всех по росту,

А вокруг – только поле брани,

И в бою – виртуальный воздух,

Я – The Black Mechanic,

главный Black Mechanic.

Свободное плавание

У волны не попросишь быть с ней вместе навсегда,

А попросишь – окунёшься с головою…

Но на дне

не читать

по складам –

Строк поверхности воды, написанных прибоем.

Эх, волна, я ведь помню, что куда-то тороплюсь, –

Просто я тобой положен на лопатки!

Глохнет мир…

Ты мой слух…

Ты мой пульс…

Ты как яд – солёный вкус, который снится сладким.

Вот и всё, мне на берег не имеет смысла плыть;

Вместо судорог я выберу иное:

Лишь позволь

мне дышать

и просить –

Приближай мне облака, колеблясь за спиною!

Ты ведь мысленно с Луною –

Как всегда, как всегда!

Ветер мчится за тобою,

По пятам, по пятам…

А любители свободы, разгоняющие воду,

Тебя ловят и уходят,

Тут и там, тут и там.

Экзерсисы

В моей душе, как в отшумевшем зале –

Одни только пустынные ряды,

Сильней всего боюсь, что смочь сейчас едва ли

Мне порешить своё безделье до беды…

Моя хандра ̶ исчадье вычурного страха,

Что на миру вконец ударю в грязь лицом;

Пока мирюсь, смеюсь, пренебрегаю плакать…

Нечаянно становлюсь я подлецом…

Нечаянно становлюсь жлобом и трусом,

И мягкотелым, и придурошным, и злым

Вселенская неправда мёртвым грузом

Во всякий раз заставит сделаться иным.

Как неуёмный неисправный светофор,

Исшарканным личинам потакаю,

В мои виски сильней стучится ля-минор,

И моё сердце, словно сердце Кая

Остынет. Зеркалом разбившимся – укор

Заронит смерть, и всё, чего утробно жмусь я;

Корю себя, во мне несбывшийся актёр

Зажат, зажат, словно гимнаст на шатких брусьях.

Я плачу… Но так плачет вслед за гробом

Чуть перепивший промокашка, брюзглый дед…

Никто не видит, эта фальшь фальши апломба

Заколдует заблужденьем мрачный свет.

С двух сторон обшита вязью оправданий

Бело-девственная тряпочка души…

Тенью лжи от плохо сыгранных страданий

Её изнанку всё равно не перешить…

Я, быть может, не последний лицедей… ̶

Многозначный резкий взмах дрожащих рук,

Узор взвивающихся уст, волос, бровей

Вдруг станет вкрадчив, убедителен… Ну вдруг…

На моём бесчувственном томленьи

Образ как печать сквозной печали,

Я сыграю пламя в ледяном смятеньи

До беды, хоть до беды успеть едва ли…

Полкан

Я бродячий пёс

По имени Полкан,

Мне душу завещал застреленный полковник…

Пистолетом – хвост:

В тёмных уголках

Злу придётся прятаться укромней!

Прятаться укромней.

В каждой подворотне я бросаюсь изуродовать

Каждого урода, что мечтает оприходовать

Чью-нибудь из тысяч легкомысленных невинностей –

Моя шкура первый и последний шанс, чтоб их спасти!

Ледяной оскал

Губителей невест

Растает нараспев кровью в моей пасти, –

Чтобы утекал

Похотливый бес –

Захотевших безответной власти!!

Безответной власти!

Меня торопит мгла

Помочь тебе спастись –

Чтоб ужас не закрыл тебя

в лабиринте длинном…

Чтобы ты смогла

Вновь сюда прийти

И забрать меня

в свой дом

с камином.

Торговец матэ

Весь рынок не замечал

Торговца правильным матэ;

А он меня угощал,

Не требуя оплаты.

Вечные истины стали для нас староваты,

Удивление было как пар для свистка…

Незнакомка процокала мимо, задев ароматом –

Я в ней вдруг будто что-то почти отыскал…

А он сказал: «Догони! Во имя всех беглецов!

Узнать её ты обязан не только в лицо!..

Вашу встречу не надо сверять по ладони,

Зачем ещё ждать? Чтобы так и не вспомнить –

Что ты видел её… Как она шлёт

Плавный уход…»

Я верил, молча застыв,

Не в силах двинуться с места –

Шептал он до хрипоты,

Что думать бесполезно:

«К чему же ты держишь тогда калабас с Че Геварой,

Раз можешь позволить ей просто пройти?!

Скучаешь с бомбильей в зубах… Но спасут твой сценарий –

Глоток как затяжка и то, что должно произойти».

Он так меня вдохновил –

За ней, в полуденный омут.

Я словно дверь отворил,

Плечо её затронув:

Она оказалась моей безоглядною жизнью –

Едва не начавшей терять красоту,

Едва не попавшей в бордель к сутенёру Унынью…

Торговец смеялся – зная, что я обрету!

Питер Пэн

Когда-то я по-детски

Смотрел на мир снизу вверх:

Изящества и блески

Я для себя держал в пример.

Однажды я страдал неделю за неделей,

Но плата за любовь была невелика, –

Банкноты на танцпол, и скотское веселье:

Мне пора… Привыкать…

Мир стал толкать к взросленью –

Он поливал свой корень зла

Моей слюной презренья

К пустым словам, ко лжи реклам.

Я не хотел в толпу обманутых цинизмом,

Готовых каждый день отправить в кошелёк…

Ведь я мечтал узнать – зачем досталась жизнь нам? –

То, что им невдомёк…

Меня среди облезлых стен

Забудет ждать мой Питер Пэн –

А с ним мой старый чемодан

В страну сплошного «Никогда»:

«Никогда» не взрослеть,

Ни о чём не жалеть,

Не гадать «никогда» –

Куда со мной летят года?..

Как долго забавляться,

Ловя любой момент как дар;

Но будет прибавляться

Событий с грифом «Никогда».

Мне Питер Пэн шепнёт в седые бакенбарды,

Запрятавшись в сырой по осени листве:

«За что бы ты ни жил, за что ни погибал бы –

Ты всегда в меньшинстве».