© Шушманов Е.Л., 2025

© «Пробел-2000», 2025

Шушманов Евгений Леонидович, член Российского союза писателей (РСП), автор более 1000 стихотворений. Победитель конкурса РСП «Георгиевская лента 2017». Дипломант 1 степени в номинации «Историко-патриотическая поэзия» международного фестиваля «Мгинские мосты 2020». Финалист премии РСП «Поэт года 2020» в номинации «Лирика».

Автор сборников стихов «Аты-баты», «12 месяцев стихов», «Анатомия любви», «Разлучный чай», «Стебовые стихи», «Дорога к небу».

Пьеса в стихах «Прощание с юдолью или три дня из жизни Петра Великого» вошла в финальный список конкурса «Время драмы 2017» Гильдии драматургов Санкт-Петербурга.

Более полно познакомиться с творчеством автора можно на сайте РСП стихи.ру.

Предисловие

Как сказал замечательный поэт Александр Кушнер – «Времена не выбирают, в них живут и умирают…» и, пожалуй, лучше уже и не скажешь. Время – это единственный невосполнимый ресурс. За деньги время не покупается и каждый прожитый день, увы, возврату и обмену не подлежит.

У каждого времени есть свои достоинства и свои пороки, свои герои и подлецы, свои вкусы и своя мода, и это всё составляет Кредо Времени. Однако, есть и вечные ценности, которыми руководствуется в своей жизни человек, чтобы оставаться Человеком. Вот эти вечные ценности и являются каркасом его внутреннего Я, его убеждений, взглядов и оценок окружающего мира, исходя из которых, он должен ясно понимать – что такое хорошо, а что такое плохо. И эта внутренняя позиция человека называется – «кредо».

Credo по-латыни означает «верую» – верую в правильное, в лучшее, в светлое, в доброе… Жизненное кредо – это набор принципов, ценностей и убеждений, которые помогают человеку преодолевать невзгоды и испытания, служит ориентиром и опорой в этих трудных жизненных моментах. Кредо мотивирует нас и дает веру в себя. Оно помогает находить смысл в жизни и двигаться вперед к своей цели.

О кредо и о времени стихи этого сборника, которые, может быть, кому-то из читателей помогут определиться в своём отношении к этим двум основополагающим понятиям нашей жизни…

С уважением, автор

Прекрасна жизнь

 
Прекрасна жизнь – мы молоды сейчас
и нам любовь многосерийно снится,
во сне летая над землёй, как птица,
мы видим то, что видится анфас.
 
 
Любой порок самим себе простим,
спешим, как снежный ком летит со склона,
мы ищем в удовольствиях резона,
а сложности беспечно упростим.
 
 
Прекрасна жизнь – единожды живём,
торгуемся в цене за свечку в храме,
вычёркиваем смехом горе в драме
и руку, кто отстал, не подаём.
 
 
Нас гонит жизнь по встречной полосе,
где знаков нет и нет авторитета,
нет страха не проснуться до рассвета…
Мы крутимся, как белка в колесе…
 
 
Прекрасна жизнь – нам время не указ,
танцует страсть с азартом в ритме танго
и в драйве^[1], как родео на мустангах,
блаженствует в шампанском ананас.
 
 
А осень жизни нам до фонаря,
до лампочки рецепты и советы,
и как бывает самым знойным летом,
нам жарко в середине января.
 
 
Прекрасна жизнь – не надо дни считать,
как мелочь из дырявого кармана…
Героям авантюрного романа,
по осени ли летом причитать…?
 
 
Мы думаем, что это не про нас
не нами переполнены больницы,
ведь с нами ничего не приключится
и не пугает слово «метастаз».
 
 
Прекрасна жизнь без боли и потерь,
сценарий без ремарок и помарок,
но не дозваться сонных санитарок
и только есть сегодня и теперь
 
 
без ретуши двуличной и прикрас…
Другие сны смыкают нам ресницы,
жизнь бьёт ключом и некогда поститься…
Прекрасна жизнь… Мы молоды сейчас…
 

Кредо

 
Тщеславен мир – желают все победы,
топча каноны, нормы, постулаты,
всем утверждая, что имеют кредо,
любой ценой и именем распятым.
 
 
И вдруг однажды, пусть и запоздало,
когда в последний путь пора пускаться,
на ум приходят лишь инициалы,
с которыми не жалко расставаться.
 
 
Ведь кредо – привередливая штука,
оно сродни по духу благородным,
которым быть самим собою мука
и совестью своей быть неудобным.
 
 
Тех, для которых совесть, как стигматы,
что кровоточат, душу беспокоя,
чтоб не дрожать в предчувствии расплаты
и принимать судьбы удары стоя.
 
 
И не жалеть ни времени, ни нервов,
всё называть своими именами,
звать подлым – подлеца, а стерву – стервой,
не жаловать трусливых орденами.
 
 
А если полюбить, то чтобы небо
завидовало морю и прибою,
не жить шутом потешным для потребы,
а быть, таким, как есть – всегда собою.
 
 
Не жить желудком сытостью обеда,
за счёт чужой – быть щедрым и беспечным…
Кто с совестью в ладу – являет кредо,
которое незыблемо и вечно…
 

На золочёном крылечке
(считалочка для взрослых)

 
На золочёном крылечке сидели
те, кто живёт в наших душах и теле,
но будто вовсе друг друга не знали,
так хорошо свои роли играли:
 
 
желчная зависть желтушной окраски,
ложь, в мини-юбке и в блузке из ряски;
 
 
хитрость двуличная, словно святая,
только на ощупь, как дырка пустая;
 
 
жадность к груди кошелёк прижимала,
что невнятно про прибыль шептала;
 
 
наглость плевала с высокой ступени
на благородство, без тени сомнений;
 
 
блуд к целомудрию был равнодушен,
вроде и ярок, но, в сущности, скушен;
 
 
похоть была ещё ниже ступенькой,
там, где устойчиво – на четвереньках;
 
 
высокомерье ногами пинало
честность, которая правду искала;
 
 
алчность о щедрости сплетни стирала,
грязью прилюдно её поливала;
 
 
лень и послушное лени, безделье,
изображали собою смиренье;
 
 
гордость и глупость, как дети тщеславья,
всех упрекали в засилье бесправья;
 
 
ниже нашлось ещё место для мести
и сладострастью с угодливой лестью;
 
 
возле земли, на последней ступени,
скромность и вера сидели, как тени,
 
 
с ними любовь, а ещё состраданье,
к тем, кто не может принять покаянье…
 
 
Те, кто сидел на крыльце, ожидали,
выбора тех, кто по жизни бежали:
будут ли с совестью в прятки играться
или в любви бескорыстной плескаться?
 
 
Может ты, жизнь проживёшь, как забаву?
Выбери тех на крыльце, кто по нраву…
 

Почему мы так жестоки

 
Почему мы так жестоки
и скупы на ласку в слове?
Как рабов нас гонят сроки,
отговорки наготове.
 
 
Мы торопимся куда-то,
за морями счастье ищем,
но она не виновата,
блудных ждёт в своём жилище.
 
 
Ждёт, прощая все проказы,
если их назвать так можно,
верит в занятость рассказам,
верит в то, что невозможно.
 
 
Ждёт звонков и писем редких,
даже, если очень тужит,
но похвалится соседке,
дескать, сын карьере служит.
 
 
И когда жизнь станет таять,
как снежинка на ладони,
всё равно утешит память
фотографией в альбоме.
 
 
Лишь потом придёт расплата,
и с себя всё горе взыщем,
нет возврата, есть утрата,
от которой, словно нищий.
 
 
Не отдал того, что мог бы,
не принёс букет сирени…
Стать готов, как перед Богом,
перед мамой на колени…
 

Что вспомнишь ты?

 
Что вспомнишь ты, когда придёт пора
оставить всё, что на́жил, за порогом,
успеть, что было, вспомнить до утра
и в срок прибыть, без опозданья, к Богу.
 
 
Что вспомнишь ты, когда наступит срок
покинуть стены своего приюта,
когда в часах закончится песок,
и стихнут все желания, как смуты.
 
 
Что вспомнишь ты, когда пробьёт твой час,
уже не час – последняя минута,
и поезд твой отправится сейчас,
смущаясь направлением маршрута.
 
 
Что вспомнишь ты, когда придёт пора
в последнюю дорогу собираться,
признавшись в том, что правы доктора
и не желая в этом признаваться.
 
 
Что вспомнишь ты, когда забрезжит свет,
и мир вокруг, как память, станет зыбким,
что вспомнишь ты, сквозь чёрно-белый цвет?
Любимой голос, губы и улыбку…
 

Точка

 
Подлости вкус – слегка сладковатый…
Сладкая вата…
Липкие пальцы, будто от крови…
Без послесловий…
Счастье, как солнце с неба украли…
Сажей марали…
Ложью покрыты души и лица…
Пепел кружи́тся…
Пепел надежды в огне сгоревшей…
Есть потерпевший…
Как от росы намокли ресницы…
Жаль, что не птица…
С крыши шагнул бы и сразу в небо…
Будто и не был…
И превратился в пикселя точку…
Без оболочки…
Жизнь не прощает надеждам беспечность…
Смертному – вечность…
 

Годы

 
Забываются годы,
как порою ни странно,
отступают невзгоды,
растворяясь в желанном.
 
 
И никто не ответит
сколько вёсен осталось,
время грустью отметит
наступившую старость.
 
 
С древка спустятся флаги,
свет побед потускнеет,
мушкетёрские шпаги
тихо в ножнах ржавеют.
 
 
Осыпаются месяцы
пепелящими дюнами,
нет ступенек у лестницы,
что ведёт к вечно юному.
 
 
Дни становятся хрупкими
и стремительно быстрыми:
улетают голубками,
гаснут синими искрами.
 
 
Снова ласки захочется,
к детству в снах прикасаешься.
на углы одиночества,
как слепой натыкаешься.
 
 
Остаются мгновения,
словно вспышками ясными,
и бессильно забвение
уничтожить прекрасное,
 
 
И бессильно забвение
погубить не губимое,
всё пройдёт, как сомнения,
вечны только любимые…
 

Силуэты

 
Ну, что замолк, дружище, как немой,
похоже, жизнь твоя, как песня спета,
ты сердцем жил, а надо – головой,
и счастья нет, есть только силуэты.
 
 
А силуэты, это же – эскиз,
карандашом набросок на бумаге,
легко сменить капризы на сюрприз,
слетел с дороги и…уже в овраге.
 
 
И там вдруг понимаешь, что – дурак,
увлёкся, как пацан, романом бурным,
душой повёлся, чувством за пятак
и оказался, как окурок, в урне.
 
 
Надеялся, любовь к тебе прильнёт?
Ты думал, что ещё кому-то нужен,
и что душа отправится в полёт?
Ах, до чего же, был ты неуклюжим…
 
 
Ты из породы вымерших людей,
кто бескорыстно мог любить когда-то,
теперь ты – романтический злодей,
за это получить, изволь, расплату.
 
 
Распнут грехами су́етных страстей,
припишут, будто сердца домогался,
и в правоте уверенной своей,
заставят, чтоб от боли улыбался.
 
 
Бродил бы, словно беспородный пёс,
всегда у всех и в чём-то виноватый,
и хорошо бы, чтоб зимой замёрз,
и не смотрел в глаза душою смятой…
 
 
Ну, что ж, дружище, это твой удел,
ты мог душой любить – не головою,
но ты рискнуть, как видно, захотел,
и горечи на жизни три, с лихвою.
 
 
Январь в душе, не слышен соловей
и впрямь, похоже, песня твоя спета…
Не верь тому, кто на судьбе твоей
рисует беззаботно силуэты…
 

Потеря

 
Потерялась радость в жизни прошлой,
заблудилась девочкой в лесу
и уже совсем не понарошку,
детскую обрезала косу.
 
 
А потом беспутно загуляла,
где платили больше чаевых,
и как будто бе́з вести пропала,
забавляя радостью других.
 
 
Пересохла, как от зноя речка,
можно вброд, не глядя, перейти,
в темноте потухла, словно свечка,
без которой счастья не найти.
 
 
Поселилась в сердце безнадёга,
что порой бросает душу в дрожь,
в никуда судьбу ведёт дорога,
если следом тенью ходит ложь.
 
 
Холодно душе теперь и тошно,
как без дома уличному псу…
Потерялась радость в жизни прошлой,
заблудилась девочкой в лесу…