Раньше в деревнях часто стояли колодцы-журавли – высокий столб, длинное коромысло, ведро на цепи, и вся эта нехитрая конструкция казалась живой: будто у колодца есть своя шея, своя нога и своя душа. У Агафьи тоже был такой колодец. Он стоял в огороде, чуть в стороне от тропинки, и с самого детства был для неё чем-то большим, чем просто источник воды.

Когда она была совсем девчонкой, то часто прибегала к нему по просьбе родителей – воды набрать да самой напиться. Летом – босиком по тёплой земле, зимой – в стареньких валенках, наспех натянутых поверх чулок. Колодец встречал её молча, как встречают старые знакомые: без лишних слов, но с какой-то особой, родной теплотой.

А в сочельник, в самую глухую зимнюю ночь, Агафья приходила сюда гадать на суженого.

Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипит снег под ногами. Луна висела над деревней, словно серебряная монета, а мороз щипал щёки до боли. Агафья подходила к колодцу осторожно, будто боялась потревожить его сон, и наклонялась над чёрной глубиной.

Конец ознакомительного фрагмента.