Пролог

Вы держите в руках очередную книгу из серии «НЕВЕДОМОЕ». Нет, это не учебник, не справочник. Это – хроника. Живая, пульсирующая, пропитанная болью, страхом и, вопреки всему, надеждой.

Что внутри?

Раздирающие душу истории людей, чьи близкие оказались в паутине магии. Их приворожили – и любовь превратилась в каторгу. На них навели порчу – и здоровье рухнуло в одночасье. Их младенцев сглазили — и врачи разводили руками, а ребёнок таял на глазах. Им делали подклады – и смертельная программа высасывала здоровье, жизнь из тех, кто оказался рядом. Им подселяли злобных сущностей – и дети начинали лаять по-собачьи, а взрослые теряли рассудок.

Здесь есть истории о том, как при помощи древних заговоров знающие люди ловили воров на месте преступления – и те ходили по кругу, не в силах переступить невидимую черту. Есть встречи с ведьмами, которые чинили зло и забирали годы молодой жизни у случайных прохожих. И есть – на другой чаше весов – истории о знахарках, которые спасали, отчитывали, выводили порчу, возвращая людям право жить.

Это – карта территории, о существовании которой многие предпочитают не знать. Территории, где за обыденностью скрывается тёмная изнанка и те, кто умеет взглядом высушить душу.

И вот о чём я хочу поговорить с вами, прежде чем вы перевернёте страницу.

Есть у человека забавное свойство – отрицать то, что не вписывается в его картину мира. Складная, удобная картинка, где всё разложено по полочкам: причина – следствие, болезнь – таблетки, смерть – конец. Никаких чудес. Никакой магии. Только наука, логика и здравый смысл.

И таких людей, к счастью, – большинство. Они живут спокойно, не верят в порчу, не боятся сглаза, не ходят в церковь, не обращаются к знахаркам. Они говорят: «Всё это предрассудки. Самовнушение. Удел необразованных и мнительных». А всё потому, что они – не сталкивались. Действительно не сталкивались. Вот поэтому не верят.

Хорошо им. Пусть и дальше живут в своём уютном мире, где всё объяснимо и предсказуемо. Где нет места тёмным силам, проклятиям и колдовским подкладам. Я искренне желаю им никогда не столкнуться с тем, что отрицаешь. Потому что, когда столкнёшься — назад дороги нет. Иллюзия рушится, и ты остаёшься один на один с реальностью, в которой существуют вещи, не имеющие научного подтверждения.

Эта книга – не призыв верить в магию. Это – предупреждение. Она о том, что мир не такой уж простой. Что за привычной реальностью существует другая, тёмная, липкая паутина. И в ней – свои законы, свои хозяева и свои жертвы.

Те, кто рассказывает здесь свои истории, не искали встречи с магией. Они просто жили. Работали. Любили. Растили детей. А потом в одночасье – оказывались в этой паутине. И выбирались из неё кто как мог.

Одним помогла вера и церковь. Другим – знахари. Третьим – собственная воля. Но все они согласны в одном: магия есть. Она работает. И она не прощает легкомыслия.

Так что, дорогие скептики, если вы всё ещё уверены, что это – сказки, просто закройте книгу. Не читайте. Не портьте себе картину мира. Живите спокойно.

Но если вы хоть на миг задумались – тогда читайте. И запоминайте.

Потому что, возможно, когда-нибудь эта информация спасёт вас или ваших близких. А если нет – просто запомните: вы были предупреждены.

Теоретически окунайтесь в паутину магии. Выход – не гарантирован.

Евгений Павлов-Сибиряк

Наведенный морок

Я не учёная и не философ, но твёрдо убеждена: магический морок – это не выдумки и не досужие россказни. Это реальная, хотя и невероятная сила. Тот, кто умеет ею управлять, способен на удивительные вещи, которые вызывают испуг с восхищением. Сама в этом убедилась. Когда кто-то при мне с усмешкой говорит: «Это всё сказки», я просто улыбаюсь. Каждый верит в то, во что хочет, пока не столкнётся с этим сам.

А я столкнулась. В конце девяностых. Время было такое – лихое, голодное, нервное. Страна только-только начала приходить в себя после дефолта, но безработица стояла страшная. Работу найти было почти невозможно, особенно женщине с перерывом в трудовом стаже. Я несколько лет не работала по семейным обстоятельствам, а когда вернулась, оглянулась – мир уже был другим. И люди тоже стали другими.

Меня приняли на должность завхоза в одно государственное учреждение. Знакомый порекомендовал, попросив меня: «Не подведи. Здесь хорошо, но есть сложности». Я согласилась, хотя в душе зародилось беспокойство. Сложности – это ещё слабо сказано.

Прежний завхоз внезапно скончался, прямо на рабочем месте, от сердечного приступа, не успев завершить текущие дела и передать отчётность. После его ухода остались, как говорится, «авгиевы конюшни»: недостача материальных ценностей, которые числились по документам, но фактически отсутствовали. Горы неразберихи в бумагах, старых накладных, и, как выяснилось, утраченных актов – всё это теперь лежало на моих плечах. Но ни времени, ни средств, на разгребание этого завала у меня не было.

А сверху уже давили. Руководство сменилось, и пришли новые люди – молодые, строгие и без лишних эмоций. Они смотрели на младший персонал свысока, как на бесправных исполнителей. Никакого уважения, только «ты», никаких разъяснений – только приказы. В ответ работники тоже не проявляли инициативы: они выполняли свои обязанности формально, лишь бы их не трогали. В результате коллектив оказался разобщённым, недовольным, злым, уставшим.

Когда я только приступила, ко мне относились с недоверием и даже неприязнью. Мне говорили: «Ты начальник – вот и решай наши проблемы». Я не стала давить на коллег и командовать. Вместо этого выбрала иной подход.

Начала с малого: подходила к людям, садилась рядом и задавала вопросы. Говорила без угрозы, а с искренним интересом: «Ты ведь здесь давно работаешь, знаешь эту кухню лучше меня. Скажи, в чём проблема? Как бы ты её решил?»

Люди постепенно оттаивали, ведь для них было важно, чтобы их услышали. Я внимательно слушала, кивала в знак согласия и старалась запомнить их слова. Затем, по мере возможности, выполняла их просьбы и выражала благодарность вслух, при всех. Я говорила: «Ты молодец, спасибо тебе, без твоей помощи мы бы не справились». Вскоре в коллективе установилась атмосфера, к которой я так стремилась: спокойная, рабочая и почти семейная. Конечно, это произошло не сразу, но к концу третьего месяца наша работа стала слаженной и эффективной, как часы.

И вот в один из дней меня вызвал к себе директор. Не предупредил, не спросил, просто поставил перед фактом:

– Завтра ожидается визит инспекции. Санитарно-эпидемиологической. Будет проведена всесторонняя проверка. Обеспечь, чтобы не возникло никаких претензий и замечаний. Иначе напишешь заявление.Ты поняла?

Я поняла. От одного его голоса у меня резко поднялось давление. О том, чтобы приобрести недостающие предметы по требованиям санэпидемстанции, не могло быть и речи: в бюджете не было средств, а время утекало. Я вернулась в свой кабинет, села за стол и обхватила голову руками. Сидела, уставившись в одну точку. Гулко билось сердце, в ушах звенело, а перед глазами плыли тёмные пятна. Я чувствовала, как руки становятся влажными от липкого пота, а в груди разрастается ледяной ком паники. В кабинете царила тишина. Только часы на стене мерно тикали, да где-то в коридоре слышался шорох вёдер: наши уборщицы мыли полы перед проверкой, хотя от этого толку было мало.

И тут открывается дверь, и входит тётя Зоя. Старшая техничка. Женщина под шестьдесят, в синем халате, с платком на голове. Её лицо выражает спокойствие, словно она повидала в жизни столько, что её уже невозможно удивить. Она ставит швабру возле двери, подходит к моему столу и, прищурившись, смотрит на меня.

– Чего нос повесила? – интересуется.

– Да, проверка завтра, тёть Зоя, – говорю, – всё пропало.

Она усмехается, качает головой.

– Не бойся, – говорит. – Всё пройдёт отлично. Замечаний не найдут. Тебя даже похвалят. Ты только одно помни: улыбайся и молчи. В крайнем случае – кивай головой. Главное – не говори ни слова. А я уж позабочусь, чтобы проверяющие смотрели в нужную сторону.

Я тогда не разобралась, что она имела в виду. Решила, что она просто пытается меня утешить. Но я не стала спорить. Кивнула, потому что в её голосе было что-то, чему я не могла не поверить. Я уже давно знала, что во время проверки нужно улыбаться и соглашаться со всем, что говорят проверяющие. Они не любят, когда им возражают. Здесь лучше использовать принцип: «На дурака не нужен нож, ему просто подпоёшь, и делай с ним что хочешь!»

С утра прибыла комиссия. В её состав входили трое мужчин и одна женщина. Все они были одеты безупречно, с портфелями и документами. С первого взгляда стало ясно: они настроены решительно. Они не здоровались и не улыбались, а внимательно осматривали всё вокруг, словно заранее знали, что обнаружат нарушения. Их лица выражали одно: «Мы тут такое найдём, что всем не поздоровится».

Я стояла в стороне, улыбаясь и сохраняя молчание, как мне велела тётя Зоя, которая удивительным образом всегда оказывалась рядом с нами. А внутри меня всё сжималось в тугой узел. Сердце колотилось где-то в горле, я чувствовала, как на лбу выступает испарина, а ладони становятся мокрыми. С трудом сдерживала дрожь в ногах, когда они подходили к шкафам, открывали двери, заглядывали в каждый уголок. Каждый их шаг отдавался в моих висках глухим боем. «Сейчас, – думала я, – сейчас что-нибудь накопают». Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь угадать, когда прозвучит приговор.

Но… Внезапно произошло нечто поразительное. Члены комиссии начали преображаться прямо на наших глазах. Один из них, мужчина с суровым выражением лица и усами, повернулся ко мне и произнёс: «У вас тут чистота и порядок. Всё организовано на высшем уровне». Женщина, которая вела протокол, добавила: «Я тоже обратила внимание. Видно, что завхоз – настоящий профессионал». Они осматривали кабинеты, подсобные помещения, заглядывали в каждый уголок и шкафчик. И всё время хвалили. Наш директор шёл за ними, бледный от волнения, но старался улыбаться.

А я хранила молчание. Лишь изредка улыбалась и кивала в ответ на их вопросы. Говорить я не решалась, помня строгий наказ тёти Зои.

К обеду инспекторы почувствовали усталость и голод, поэтому отправились в столовую. Я заранее договорилась с поварихой о специальном меню, и их накормили сытным обедом за счёт учреждения. После еды они выпили чай, высоко оценили кухню и, наконец, уехали. Они были довольны и улыбались. Акт, который они подписали, не содержал ни одного замечания. Наш директор похвалил меня и даже пообещал хорошую премию, сумма которой меня приятно удивила. Он сдержал своё слово.

Я вздохнула с облегчением. Проводив, вернулась в офис и остановилась в коридоре. Руки противно дрожали. Ноги подкашивались, сердце всё ещё билось часто-часто, но в груди уже не было паники. Только усталость. И лёгкое, почти детское изумление: «Неужели всё обошлось?»

Вдруг заметила тётю Зою у стены, которая опиралась на швабру и с лёгкой усмешкой смотрела на меня. Я подхожу к ней.

– Зоя, – говорю, – что это было? Как? Они же всё должны были найти!

Она медленно отложила швабру, подошла ко входной двери, достала из-за наличника свою металлическую заколку и вставила её себе в волосы. Затем посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло нечто древнее, тёмное и спокойное.

– Ничего особенного, – сказала она тихо. – Я им морок навела. Сделала так, чтобы они видели только то, что мы хотим, и не замечали того, чего не надо. Вот и всё. А приколка моя – как ключ. Я её вставила сюда, когда нужно было закрыть им глаза. А теперь вытащила обратно, когда уехали.

Я смотрела на неё и не могла поверить. Вот так всё просто? Приколка? И морок? Она вздохнула, поправила платок на голове.

– Ты главное, Султанбикэ, – сказала она, – не рассказывай никому. Всё равно не поймут. А кто узнает – тот, скорее всего, испугается. Пусть люди думают, что мы просто хорошо убираемся.

В тот вечер я накрыла стол в столовой на свою премию. Пришли все мои технички, повариха. Мы сидели, смеялись, пили чай с пирогами. Я смотрела на тётю Зою, которая спокойно пила чай и слушала, как мы болтаем, и у меня внутри было такое чувство, будто я прикоснулась к чему-то, что существует за гранью обычного мира. И мне стало легко.

Я никогда больше не видела, чтобы тётя Зоя пользовалась своей магической силой. Но каждый раз, когда она проходила мимо, в её улыбке мне чудилось что-то большее, чем просто доброта. Что-то, что я тогда, в тот день, увидела в её глазах.

Тётя Зоя. Она не просто знала о существовании морока. Она умела его накладывать, управлять. Когда она вставляла обратно свою приколку, я поняла – это был не просто жест. Это был знак. Знак того, что есть вещи, которые мы не можем объяснить. Но они работают. Иногда, помогают – спасают нас.