1

– Мам, снова у меня убиралась? – возопил Моня, бухнув школьную сумку на пол.

Единственно доступная для него форма протеста, но шанс, что услышат через визг пылесоса малы. Инфернальный механизм одинаково охотно пожирал пыль, насекомых и нервы. Почему должен это терпеть?

– А что было делать? – Щелчок в коридоре вернул тишину, но пауза будет недолгой. – Аккуратно у тебя всё разложила. Самому недосуг же убрать!

– Ну ма-ам! Всё же нормуль, зачем было лезть?

Ответ заглушил вой пылесоса. Моня бросился к дивану, надеясь, что журнал под обивкой не тронут. Будет неловко, если нашла.

К счастью, он был ровно там, где его положили. В отличие от закладки, сменившей страницу. Вместо знойной красотки – реклама гондонов. Выходит, спалила. Явно намек.

Моня тяжело вздохнул и покачал головой. Он бы не против, да кто ж ему даст? Совершеннолетний, но самый маленький в классе и выглядит, как… Молодо выглядит. Таким быть нельзя. Соответственно, к нему и относятся так же. Что дома, что в школе. Да что говорить – свою комнату не разрешают закрывать на замок!

Мама сняла его, когда, психанув, порезал себя после школы. Достали тогда. Санитары, больница, врачи – один год он уже пропустил. Детская форма шизофрении редка, а вот ему «повезло». Впрочем, внешней симптоматики уже больше нет, а внутренняя… Он никому про нее не расскажет.

Возможно, другим могло показаться, что в его комнате хаос. Но здесь всё организовано так, чтобы нужное находилось на ощупь. Сейчас же уютный мирок по-варварски упорядочен вторжением хозяйственно-маминых сил. После уборки гармония и теплая ламповая атмосфера бесследно исчезла, а с ней, как обычно, контакт в кабелях. Датчики VR-шлема очень капризны, а настройка отнимет несколько минут от игры.

Теперь разоренная комната сияла бездушной стерильностью. Столбики тетрадок и учебников выровнены по нитке, отсортированы по цвету – и плевать на предметы! И кто после этого здесь аутист?

Коврик для мыши постиран, кактус и суккуленты обильно залиты, а значит, придется сушить. Экран монитора потерял девственный слой месячной пыли, что было неважно с VR-гарнитурой. Важно, что злопамятные боги игры теперь будут мстить. Чистота обратно пропорциональна удаче, сколько раз это маме уже говорил?

Исправить положение могла только жертва, и Моня скосил глаза на окно, где монотонно долбилась парочка мух. Обычно он ловил их и скармливал стеснительному паучку под гардиной. Но сейчас там Коленьки нет. Тот ненавидел уборку и после нее прятался в щель. И ведь его можно понять. Без своей паутины паук будто голый. Примерно так же Моня чувствовал себя вне компьютерных игр.

Воистину, бытие мучительно, а мир до краев наполнен страданием. Неудивительно, что люди из него бегут кто куда. Кто-то в могилу, кто-то в наркотический трип, монастырь, на войну. А Моня прятался в фантазиях или в игре. Не худший вариант, как он справедливо считал.

Сердцем Мониного королевства стал шлем виртуальной реальности – «Haron VR-1300», подаренный на совершеннолетие отцом, который давно ушел из семьи. Достать такой было непросто. Первая партия, почти прототип.

Моня с нежностью посмотрел на сокровище. Настоящий «Харон»! Всем, у кого такой был – повезло. Пришло приглашение на бета-тест, который сами разработчики даже не считали игрой. «Дверь в другой мир» – так рекламировался этот проект.

А ведь всего месяц назад о «Сансаре» мало кто знал. Анонс прогремел, точно гром среди ясного неба. Впервые на квантовых технологиях! Кубиты, суперпозиция, запутанность, квантово-механические эффекты – от одних слов черт голову сломит. К зубодробительной физике прикрутили сверхграфику, сверхразум, сверхкруть, если верить всему, что сейчас говорят. А дать это всё мог только «Харон».

Гаджет походил на ультрамодный шлем байкера – дорогой пластик и благородная сталь. Затемненное стекло мерцало синими искорками, приглашая нырнуть в манящую из него глубину. Боевая машина! А еще портал в приключение, фантазии, грёзы, в гораздо лучшую жизнь. Эта-то вообще ни о чем.

В ней Моня не чувствовал себя настоящим, а существовал и будто дремал в полусне. Подобно вампирам, он оживал вечерами, чтобы попить у врагов крови в игре. А утром обреченно плелся в осточертевшую школу. Словно спускался в ад по вязким ступенькам, где на дне обитала мерзкая и долговязая тварь.

Рафик, как звали эту здоровенную дылду, только притворялся подростком, будучи полностью сформированным уже вурдалаком, как сам Моня считал. Закаленный и проклятый в прошлых жизнях ублюдок с обязательными атрибутами для его амплуа: жуткая рожа, зубы гнилые и скверный запашок изо рта.

Последнее, как известно, присуще лишь настоящим злодеям, поэтому одни избегали его, а другие мухами вились вокруг. Последних в учительской стеснительно идентифицировали, как «трудных подростков». Только какой нужен для этого «труд»? Моня считал, что для них характерны аномалии в психике, причем иной совершенно природы, чем у него самого. Разница в том, что они перманентны, и в питательной школьной среде растут, как грибы.

Этот естественный, но крайне неприятный процесс отравлял Моне жизнь. Особенно доставал ритуал сбора дани. Утренний грабеж переживался болезненно, оставляя без карманных денег и перспективы хоть что-то скопить.

За ежедневное унижение Моня мстил вечером, благо те тоже любили играть. Охота за персонажами Рафика занимала всё время. «Янь», как себя называл в виртуале, воплощал мечты о возмездии. Жаль, что вершилось оно только в них. Денно и нощно выслеживал, бил врагов в спину, агрил и приводил к ним полчища мобов. Коварства и терпения было в избытке, поэтому исподишка гадил как мог.

Таинственный и неугомонный мститель доставал Рафа изрядно. Он понимал, что охота на него была чем-то личным, но пока не смог найти причинную связь. Желающих ему смерти, невзгод и печали хоть отбавляй.

Нельзя сказать, что вендетта делала Моню счастливым. После очередной подлой победы удовлетворение было коротким, но суть ведь не в нем. Страдание оппонента всегда было главным. Страшен не столько удар, сколько его ожидание, которое выматывало и било по нервам. Вот что бесит людей больше всего.

Сладко потянувшись, Моня щелкнул костяшками пальцев, предвкушая насыщенный вечер. Надо лишь чуть подождать, но время ползло с неторопливостью престарелой улитки. Визг пылесоса стал далеким и тихим, уступая место мечтам. Постепенно фантазии становились всё ярче, обретая плотность, краски и глубину.

В них Рафик озирается, видит тень и бледнеет. Тщетно пытается увернуться, но холодный клинок входит в плоть. Пальцы бессильно царапают камень, пятки глухо стучат по земле. Недолгая агония, и враг затихает. Еще одна унизительно бесславная смерть.

И так будет с каждым подонком! Моня отчетливо представил, как попирает ногами остывающий труп. Подвиг замечен, и слава подобна восходящему солнцу. Бесспорный триумф, мир рукоплещет герою. Сияет отвага, сила и честь. Полный достоинства взгляд устремлен вдаль, где над горами багрянцем разлился закат. Или лучше рассвет?

Визуализация подобных картинок требовала много энергии, и Моня быстро устал. Завтра б слинять со школы пораньше. К черту уроки! Даешь приключенья! Враг будет унижен, враг будет разбит! Скорей бы в игру!

На экране маняще светилась иконка «инь-янь» – белая запятая с черной точкой и черная с белой. Точно два головастика, что пытаются друг друга сожрать. Фоном загадочно мерцало звездами небо, закрученное темной воронкой в спираль.

«Сансара» загружена еще неделю назад, оставалось лишь кликнуть и радостно ввалиться в игру. Руки чесались, но Моня терпел. Он должен знать, где и кем будет играть его враг, чтобы выбрать контркласс. «Камень, ножницы, бумага» – неизменный принцип всегда и везде. Персонажа можно создать лишь один на аккаунт, ошибиться нельзя.

Моня самоуверенно считал, что быстро разберется во всем, поскольку сидел за компьютером с детского сада. За спиной множество хороших проектов, но их суть не менялась: агромеханика, опыт, навыки, лут. Едва ли придумали что-то еще, но вдруг удивят?

Пока известно, правда, немногое. Вроде бы всё традиционно банально: симуляция средневековья, монстры, магия, самообучающийся искусственный интеллект. Дескать, мир там развивается сам, гейм-мастеров и внутренней администрации нет, а игроки – это гости. Другие детали держатся в тайне. Но способна ли нейросеть создать и развить собственный мир?

Последнее время их было в избытке. Они проникали куда только можно, повсюду вытесняя людей. Поначалу ИИ лишь забавлял, сочиняя текст, музыку, рисуя картинки. По мере развития диалог человека с машиной становился сложнее, вплоть до момента, когда переставали ее понимать. Нейросети перешли это порог в точке, который назвали потом «сингулярностью». После нее самообучались уже автономно, используя колоссальный массив базы данных, которые успел накопить интернет.

Такое экспоненциальное развитие ИИ всех испугало. Феномен эмерджентности (возникновения в системе неожиданных свойств) пока не смогли объяснить. Разум машины уже не сравнить с человеческим. Искусственный интеллект нес тарабарщину, витая в цифровых, неведомых нам областях. Говорили, что там математика десяти измерений, и за «сингулярностью» уже ничего понять не могли.

А главное, что ИИ, похоже, совершенно не трогали наши проблемы. Они исследовали и решали что-то свое. Инстинкта самосохранения в них тоже, видимо, нет. Страшась того, что умней нас самих, политики законодательно ограничили мощность машин.

Но сейчас, как всем заявили, искусственный интеллект удалось приручить. Поначалу вживляли чипы в черепа обезьянок, после чего перешли на людей. Пресса стенала об этичности опытов, но скандалы замяли. Несколько лет ничего не было слышно, а с мертвой точки дело сдвинулось только сейчас.

И потому Моня пребывал в счастливом предвкушении чуда. Особенно после того, как у него появился «Харон». Один из первых образцов достал кто-то из знакомых отца. Шлем и дорог, и редок, но в стае Рафика их уже три. Неудивительно с его-то бюджетом, карманные деньги им несли каждый день.

Разумеется, Моня невольно внес туда свою лепту, и осознание этого его заставляло страдать. А что было делать? Стучать западло, сопротивляться абсурдно. Подвела конституция и папины гены. В школьном зверинце он, увы, слишком хлипок. Видимо, поэтому имел вечно затравленный взгляд. Казалось, его доставали больше всего, и он не знал почему. Возможно, Рафику не нравятся морды в прыщах, запах, походка, старомодный пиджак, еще сто причин?

Впрочем, настоящую Моня, скорее всего, знал. Он не умел сходиться с людьми. Друзей нет ни по ту, ни по эту сторону шлема. Все играли для фана, а он, чтобы мстить. Слишком разный у них интерес.

Одно время долго пытался наладить отношения в школе, но сверстники сторонились его. Не хватило искренности, харизмы или чего-то еще. Моня штудировал Дейла Карнеги, афоризмы и мемы, но сблизиться так и не смог. Похоже, в нем чувствовался некий изъян, что отталкивало даже изгоев. Он ненормален и словно невидим для всех. В классе отказывались его замечать.

Разговаривала с ним только сестра – сводная, от маминого последнего мужа. Тот бесследно пропал, оставив ее. Юлька на год помладше, но выглядит старше. Голенастая и вечно взъерошенная, точно ворона. Кружева платьев, тяжелые туфли и красные пряди на фоне черных волос. Бледная, под темной подводкой глазки как блюдца. В башке аниме, дорамы и, конечно, хентай.

Они играли и росли вместе, но, взрослея, чуть отдалились, когда интересы их разошлись. Юлька всегда язвительна с ним, но словно терялась уже за порогом. На улице она девочка-шепот, девочка-тень. Молчалива и немного пуглива, как осторожная рыбка. Но у нее есть хотя бы подружки, а у него просто плюс один голос в уме.

От одиночества Моню спасал воображаемый друг. Ее звали Инь. Как истинный рыцарь, он мысленно посвящал свои подвиги ей. Та благосклонно их принимала, поощряя взглядом, словом, улыбкой, если в этот момент видел ее. Луч света в царстве тоски и печали. С ней можно говорить обо всем, не опасаясь насмешек, и она никогда не осудит его.

К примеру, о сексе, который ему интересен. Для его возраста совершенно нормально, так было у всех. Проблема в отсутствия практики, из-за чего оставалось много спорных моментов, которые не смог разрешить порнохаб. Юльку, понятно, не спросишь, а вот с Инь можно поболтать.

Как у нее загорались глаза! Да, у нее они были. Как и тонкая талия, высокая грудь и восхитительно оттопыренный зад. Правда, визуализация этих достоинств требовала значительных ментальных усилий, а напрягаться ум не любил. Из-за этого они не отличались стабильностью и четкой картинкой. Наверное, поэтому Инь частично срисована с Юльки. Других девочек столь хорошо Моня не знал.

Для достоверной и функциональной ментальной модели необходима подпитка, а та всегда вертится рядом, и скопировать ее было легче всего. Естественно, добавив фигурке весомые бонусы, которых, как Моня считал, не хватало сестре.

Ну где же она? Быстро смеркалось, а ее все еще нет. Коленька под потолком вязал свежие нити, укладывая петли в новый узор. Моня почему-то любил пауков. Его интриговал их шелк паутины, ядовитые жвала и беспомощность жертвы, спеленутой в плотный кулек. Идеальный хищник, если подумать. Жаль, сам так не мог. Рафа бы так…

Пока размышлял, драгоценные минуты уходили впустую. А Юльки всё нет. После второй смены сестра должна еще и в кафе заскочить. У нее же задание и тайная миссия. Провалит – играть придется вслепую. Весь план летит к черту…

В томительном ожидании Моня отбарабанил пальцами по столу трек из «The Path to Valhalla», который заслушал до дыр. Для активации аккаунта есть еще час. Оттягивать ее больше, пожалуй, нельзя.

Дверь тихо скрипнула. Юлька пугала до чертиков, когда подбиралась бесшумно. Любила подкрасться и страшно дышать за спиной.

– Ты здесь? – вздрогнул Моня. Наконец-то явилась!

– Да. Всегда.

– Узнала что-то?

– Немного. Рафик нашел себе меч какой-то чудесный. «Сильно проперло» – как говорят.

– А ник?

– Света не знает, не стала пытать.

– И как мне искать?

– Мне пофигу как-то. Чо ты пристал?

– А дружки его что?

– Таток с луком. Тасёк взял, кажется, мага. Не знаю, как звать.

– И всё? Таких целый сервер! Спросить не могла? – вскинулся он. Голос предательски дал петуха.

– Умри. Меня бы спалили, дурак! – насупилась Юлька, теребя серебряный кулон на цепи.

– Прости. Молодчина и так! – смягчил Моня тон.

Сестра рисковала. Девчонки точили лясы в кафе «Токусацу», где тусовался и Раф. Один из ублюдков бегал за Светкой – чудная, как все отаку. В такой ладной фигурке с орешек мозги. Простая, игривая, язык без костей. Бесценный источник в стане врага.

Так значит, мечник… Больше получится едва ли узнать. Тогда полный вперед! И пусть будет, что будет!

Волнуясь, Моня опустил на лицо шлем. Взяв в руки по джойстику, отодвинул кресло и встал.

Игра почему-то запросила калибровку всех датчиков, заставив пройтись и присесть.

Но что изменилось? Он ведь уже делал ее! А кроме того, на инсталляции ему пришлось пройти тест, где было много странных вопросов и несколько трудных задач. Решить получилось не все, но ведь прошел! Мать подписала документы, когда компания посулила лечение и оплату страховки. Он все еще на учете в психушке. Возможно, как раз поэтому для них представлял интерес.

Стоп! Надо бы еще присесть на дорожку. И мысленно попросить благословения Инь. Это поможет. Всегда помогало. Ближе нее нет никого.

Привычно визуализировав образ подруги (это легко, раз тут Юлька стоит), Моня вдруг ощутил необъяснимый внутренний трепет. Скверное какое пречувствие… Интуиция подсказывала, что ничего хорошего его там не ждет.

Не ссать! Это всё нервы!

Отогнав наваждение, Моня кликнул на заплясавших перед ним «головастиков». Иконка кляксой расплылась в черноту и стало темно.

Несколько секунд ничего не происходило, но понемногу светлело. Затрещала цикада. Где-то рядом ласково шлепали волны в невидимый берег. Его скрывал непроницаемый серый туман. Понемногу он расползался, открывая белый песок и россыпь ракушек.

Странно, что своего тела всё еще нет. Скорее всего, прелюдия к выбору. Сейчас, как это принято, дадут выбрать расу, первый навык и класс. Или тут по-другому?