КНИГА ПЕРВАЯ: НИТИ СУДЬБЫ

Я был экспертом-криминалистом и вёл подкаст о нераскрытых преступлениях. Верил, что любое дело можно довести до конца. Но всё изменилось — во время расследования жестокого убийства я столкнулся с тем, что не вписывается ни в один протокол.

Так я узнал, что мир устроен иначе. Есть Дома — носители древних сил, ведущие скрытую войну. Есть одиночки, которые живут по своим правилам. Есть аномалии — то, что вообще не должно существовать. И есть Орден Кромников, который следит за тем, чтобы всё это не вышло из-под контроля.

Мне досталась часть этой силы — и я стал проблемой.

Чтобы не решать её, Кромники убрали меня в архив — туда, где лежат забытые дела и доживают те, кого уже списали.

Плохая идея.

Пока они пытаются понять, что со мной делать, я уже взялся за первое дело...

Глава 1

Красно-синие лучи мигалки мазали по тёмной улице. Красный скользил по грязным окнам первых этажей, а синий оседал на стенах ветхого подъезда. Перекошенная дверь была распахнута, у лавочки сломана спинка, фонарь разбит. Заросший палисадник с широкими лапами кривых кустов вызывал сомнения, что где-то здесь были камеры. Да и не факт, что там получится хоть кого-нибудь разглядеть — в такой темноте.

Улица была совершенно пустой, только за полицейской машиной кого-то выворачивало наизнанку.

Опираясь на бампер, из-за неё вышел мужчина, смачно сплюнул и повернул ко мне кислую физиономию. Я его знал — с участковым Петром Захаровым мне приходилось работать довольно часто.

— Лёха? — сфокусировавшись, будто пьяный, уточнил полицейский.

— Что там? — спросил я, махнув рукой на подъезд.

— Там жесть, — побледнел участковый и, согнувшись, снова скрылся из виду.

Но уже больше хрипел и кашлял. Видимо, не в первый раз.

— Ты в судьбу веришь? — спросил он, когда вернулся. Мигалка обливала мертвенным светом его растерянное лицо.

Мне хотелось поскорее приступить к работе, но не ответить на такой вопрос я не мог.

— Я верю только в то, что можно доказать. Ну и в цепочки случайностей, которые вполне ложатся в доказательную базу. А к чему вопрос?

— Сегодня наши играют, — вздохнул Захаров, — важный матч. Я за месяц график дежурств крутил-мутил, чтобы сегодня выходной взять. И прикинь? На минутку завозился, свалить не успел, как этот вызов поступил. А у меня пивас в холодильнике, вобла подготовлена. Сразу кусочками, её даже чистить не надо, чтобы жена потом не ворчала, что чешуя везде… А я тут… За что мне это всё, а? — Он в сердцах сплюнул. — Извини, что гружу тебя, но что это, если не судьба? Ты сам-то чего опаздываешь? Ваши все уже здесь.

Участковый махнул рукой в сторону служебной «газели» нашего отдела, припаркованной у соседнего подъезда.

— Так меня тоже с выходного подняли, — пожал плечами я. — А в остальном просто стечение обстоятельств. — Я усмехнулся. У меня тоже были совсем другие планы на вечер. — «В условиях нехватки кадров и количества одновременно совершённых преступлений». Сам знаешь, что в подземке произошло.

— Знаю, — вздохнул патрульный, — но думал, что там уже закончили.

— Там ещё неделю будут копаться. Резня, девять трупов. Так что судьба тебя ещё поберегла. Может, на второй тайм успеешь.

Я поёжился, глянув сперва на небо, а потом по сторонам. Обещали дождь. Как бы не пришлось потом искать следы на улице.

— Не, не судьба. Мне ещё соседей опрашивать, — скривился участковый, посмотрев на часы, а потом указал на подъезд. — Четвёртый этаж. Там реально жесть. Я вроде привычный, но всё равно не понимаю, как вы с этим справляетесь.

— Ко всему привыкаешь, — буркнул я себе под нос и пригнулся, заходя в открытую дверь.

Не то чтобы я был таким уж здоровяком, просто в старых домах дверные проёмы делали небольшими ради сохранения тепла. Обратил внимание, что замок кодовый, без домофона и камеры. В подъезде тоже ничего не намекало на современные технологии. Пахло плесенью и типографской краской от свежей пачки рекламных объявлений, распиханными по почтовым ящикам.

Я переступил порог и замер, чтобы привыкнуть к тусклому освещению и чтобы впитать в себя дух, запах и атмосферу, которая могла подсказать что-нибудь, либо обрисовать картину произошедшего.

Из стандарта выбивалась, для начала, несвойственная для жилого подъезда тишина. Из-под лестницы торчал капюшон коляски с облезлой ручкой. На потрескавшейся плитке остались следы грязных колёс, значит не раритет. В доме точно есть младенец. На стене следы собачьей мочи. Не дотерпел кобель до улицы, бывает. Однако почему-то не слышно ни детского плача, ни лая — хотя и младенцы, и собаки достаточно чутко реагируют на подобные события.

За мусоропроводом на третьем этаже я нашёл чьё-то «гнездо», пропахшее потом и сивухой, а также заначку из сплющенных пивных банок, «розочку» из разбитой бутылки с горлышком, обмотанным изолентой, и прочий мусор, но самого владельца не было. И следов работы коллег я не видел: либо ещё не добрались, либо не наш клиент.

Из двери на четвёртом этаже лился свет, шипела вспышка фотоаппарата, кто-то тихонько бубнил. Макс, мой напарник, выкручивал дверной замок. Я не считал его конкурентом, а вот он, наоборот, будто какое-то соревнование выдумал и старался во всём обойти меня, заодно подмечая все мои косяки и докладывая о них начальству.

— А ты не торопился, — вместо приветствия проворчал Макс. — У нас рук не хватает, а ты небось опять своим блогом занимался.

— Это подкаст, — привычно отмахнулся я, не собираясь вступать в очередную дискуссию. — Что делать?

— Кухню проверь. Изымаем ножи, вилки и… — Макс задумался и, пожав плечами, продолжил: — Тёрки, наверное, тоже. И то, чем консервы вскрывают. В общем, всё, чем можно разодрать человека на части. Да! И холодильник проверь, вдруг там недоеденная человечина осталась.

Я посмотрел на Макса, пытаясь понять, шутит он или нет, но тот уже отвернулся, освобождая мне проход.

Быстро облачившись в одноразовый комбез и натянув перчатки, я бочком прошёл в коридор и сразу понял, что Макс не шутил.

Кровь.

Повсюду.

На полу, на стенах, на потолке. И даже в воздухе, пусть уже и в виде молекул «кровяного альдегида» с его тяжёлым, железистым запахом.

Под ногами хлюпал ковёр, пуская бурые разводы вокруг бахил на моих ботинках. Следы можно было не искать — их хватало на потемневших от старости обоях. Прямо посреди миленьких маленьких цветочков тянулись кровавые полосы, оставленные чьей-то пятернёй. Они вели в комнату, будто кто-то вырвался и кое-как выполз в коридор, но его жёстко вернули обратно. На другой стене — просто брызги, будто кто-то кистью махнул.

Стараясь ступать аккуратнее, я заглянул в комнату. Кивнул нашим, выдержал строгий взгляд Сергея Павловича (за глаза Палыча) и ответил на уставшую улыбку судмедэксперта. Начальник явно был не в духе, а Маргарита (именно Маргарита, а не Маргарита «бабушка судебной медицины» Сергеева), кажется, всегда только такой и была: уставшей, но воодушевлённой. Она подвинулась, чтобы я мог увидеть тело жертвы.

В центре комнаты в позе эмбриона лежал голый мужчина, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Крови вокруг него натекло много, слишком много — смерть не торопилась. Лица не было видно, но шея осталась цела. А вот спину рассекли и вывернули рёбра наружу, зацепив на них лёгкие.

— Видел когда-нибудь кровавого орла? — спросил Макс у меня за спиной.

В кино видел. На картинках в книжках видел. Даже в какой-то компьютерной игре… Но вживую, всего лишь в метре от себя, пока не доводилось. Однако я думал, что размах «крыльев» окажется больше, и как-то поровнее всё будет… Возможно, здесь делали всё в спешке и в ярости. Кривизна, кстати, объяснялась одним отсутствующим ребром. Его вырвали, так сказать, с корнями.

Я моргнул, переводя внимание в режим сканирования. Не научный термин, а скорее моя методика запоминания деталей. Немного воображения с самовнушением — и работающие в комнате эксперты застыли на месте, насыщенность понизилась, а в тех местах, где было что-то потенциально интересное, всё, наоборот, стало контрастнее.

Мозг разделил картинку на слои.

Следов борьбы или, скорее, избиения — полно. Жертва летала по всей комнате. Падала, поднималась (или поднимали) и снова падала. Телевизор разбили справа, что лишь подтверждало мои догадки.

Орудие преступления — отсутствовало. Следы рук и ног прекрасно отпечатались кровавыми пятнами, но форма была какой-то странной: руки будто с когтями, ноги будто босиком. И тоже с когтями…

На полу валялась разбитая и растоптанная рамка с каким-то плакатом. Я присел, не касаясь, и разглядел генеалогическое древо. Причём не пару поколений, а веков так на десять. Но это единственное, что выдавало человека из хорошей семьи в простенькой и скромной холостяцкой берлоге. Конечно, не притон с кучей пустых бутылок, прокисшей капустой и тараканами, но...

Сквозь отрешённость концентрации пробился приглушённый голос Маргариты:

— Ну что я могу сказать? Это, конечно, полный треш. За сорок лет практики я видела многое. Но такое — нет. Множественные переломы, каша из внутренних органов, рваные раны, следы зубов. Если его не ели, то точно понадкусывали. И это не считая того, что сделали со спиной. Я не понимаю как, но, судя по всему, бедолага всё это время был жив.

— У него вид такой, будто его какой-то зверь задрал, — произнёс незнакомый мне голос, вероятно, кто-то из новых следователей. — Может такое быть? Медведь какой-нибудь? Что там за укусы?

— Очень сомневаюсь, что поблизости водятся медведи, — ответила Маргарита. — Да и следы зубов не похожи. Честно говоря, они вообще очень странные. Арки по форме напоминают человеческие, и в отметинах хорошо проглядываются следы резцов и первых премоляров, но куспиды, то есть клыки, расположены слишком узко. И отметины заострённые со рваными ранами, такие следы обычно собаки оставляют.

— А это что за канавки? — спросил Палыч.

— Тоже странное. Такие канавки оставляют резцы грызунов, но опять же масштаб крупноват, — со вздохом ответила Маргарита. — В общем, я не знаю ни одного существа с такой формой челюсти.

— Думаете, это вампир? — весело спросил следователь. — Или его пытали какой-то самодельной кусалкой-ковырялкой?

— Возможно, — не меняя тона, ответила судмедэксперт, — а возможно, что-то типа ритуального убийства. Но вообще шутить не стоит, а думать ты сам должен, я только фиксирую.

— И что фиксируете? — смутился следователь.

— Причина смерти, как это ни удивительно, скорее всего, остановка сердца, и произошло это прошлой ночью, уже ближе к рассвету. Все подробности и детали, сам понимаешь, уже после вскрытия.

— Так-то его уже вскрыли, считай, половину работы сделали, — нервно хихикнул следователь.

— Очень смешно, — совершенно не весёлым голосом отрезала Маргарита. — Ладно. Я здесь всё, что смогла, сделала. Вызывайте труповозку… И поищите ребро. Может, оно закатилось куда?

— Ага, — поддакнул следователь. — Собачка кинологов себе на память косточку стырила.

— Точно нет, — серьёзно ответил Палыч, как обычно, не уловивший шутку. — Собака даже в квартиру не зашла. Скулить начала ещё в подъезде и дала дёру. Ребята извинялись, сказали, что первый раз такое. Но в дом завести её не смогли… Собирались кого-то другого привезти, но пока что-то нету их.

Над ухом сухо щёлкнула вспышка фотоаппарата. Я очнулся.

— Ну чего завис опять? Сценарий для шоу пишешь или уже мысленно по ролям сценку разыгрываешь? — Это Макс. Он пихнул меня, намереваясь сфотографировать отпечаток на стене. — Кухня на тебе, а потом ванная. Следы туда не ведут, но надо поискать. Есть версия, что убийца был не один.

Я кивнул. Не без труда заставил себя отвести взгляд от тела и направился в кухню.

— Алексей, — окликнул меня начальник, — только давай без этого… Не для твоего блога происшествие. Не надо никуда эту жесть транслировать, понятно?

Я снова молча кивнул.

И этот, блин, туда же! Для начала, это не блог, а подкаст! Тру-крайм подкаст, если точнее. Я анонимно исследовал старые, запутанные преступления и подробно их разбирал, включая косяки следствия. Между прочим, довольно популярный подкаст.

Правда, с некоторых пор меня стали интересовать не только старые дела. Я перестарался со своим любопытством и дотошностью, и подкаст перестал быть анонимным. Коллеги про всё это узнали и не все оценили по достоинству. Был скандал, потребовалась не одна объяснительная…

В общем, я больше не мог назвать себя душой коллектива. Кто-то стал подкалывать, а кто-то — коситься и сторониться. До увольнения не дошло, потому что мои результаты перевешивали моё «сомнительное» хобби. Маргарита единственная ко мне нормально относилась, но она ещё с моим отцом работала. Могла и по старой памяти сочувствовать.

Да и в целом, ритуальное убийство с точки зрения подкаста, конечно, красочное получилось, но брать его в работу я не собирался. По крайней мере, пока… Пока не разбёремся с тем, что произошло на стройке новой станции метро.

Уже сам факт, что там откопали какое-то древнее захоронение, был интересен. Но девять трупов рабочих, пять пропавших без вести археологов и один сошедший с ума чиновник, пускающий в бреду слюни на какого-то демона — это перебор. Это могло бы стать самым крупным моим делом. На первом месте, правда, всё равно будет нераскрытое дело моей семьи, из-за которого я и подался в криминалистику.

Вот только я не верил в демонов, призраков или вампиров… И в чувство юмора этого нового следователя тоже не верил.

— Глаза открыты, рот закрыт, руки в карманах, — пробубнил я свою любимую рабочую мантру, чтобы отрешиться от лишних мыслей. Зашёл в тесную кухню.

Маленький столик в углу, два стула, простейшая газовая плита, раковина, небольшой холодильник, микроволновка, минимум посуды. Обеды из трёх блюд здесь явно не готовили, предпочитая варить пельмени, греть полуфабрикаты и запивать всё пивом.

Владельца этой холостяцкой берлоги преступники, похоже, застали во время ужина. На краешке тарелки со слипшимися, заветренными пельменями аккуратно лежала вилка, рядом стояла полная кружка с выдохшимся пивом и двухлитрушка, где уже было на донышке. Натюрморт «хозяин отошёл буквально на секундочку».

На столе и на дверце холодильника виднелись следы дактилоскопического порошка. Похоже, Макс уже прошёлся по всем поверхностям.

На всякий случай я проверил духовку, а потом холодильник — везде пусто, а в холодильнике даже и грустно. Ножей нашёл целых два. Одним жестоко резали колбасу, а второй мог обидеть разве что картошку. Несколько вилок, ложек и главное оружие этой кухни — половник и шумовка. Интересным можно было назвать только старый орехокол в виде странного существа, похожего на помесь дракона и гаргульи.

Возможно, это и был тот самый «вампир», которым покусали жертву.

А вот, кстати, был как-то в Америке случай, когда женщина натравила на мужа домашнюю белку. Так что и в «убийство белкой» я верю, и цыганам с медведем, живущим на окраине спального района тоже не удивлюсь, как и питбультерьеру с кривыми зубами. Всё это можно доказать, главное — найти улики.

Часа через три, когда мы уже всё облазили по несколько раз и загрузились вещдоками на зависть любой грузовой компании, помогающей с переездом, Палыч скомандовал ехать в отдел.

Когда мы уселись в машину, у него зазвонил телефон. Что ему говорили, было непонятно. Трубку к уху он прижимал крепко, а по лицу можно было прочитать сперва разочарование, затем проблеск интереса, а потом у него и вовсе плечи развернулись, будто где-то там внутри открылась дверца второго дыхания. Ясно. По-своему мы все фанатики своего дела…

— Ещё один вызов? — спросил Макс.

— Да, — ответил Палыч, разминая шею и прогоняя зевоту. — Ещё один… — он замялся, подбирая слова, — ещё один орёл.

— Давно?

— Прямо сейчас. — Палыч посмотрел на часы. — Двадцать минут назад, тот же метод, но незаконченный. Там свидетели нашлись, спугнули нападавшего. Правда, жертве это не помогло.

С этими словами Палыч виновато посмотрел на Маргариту.

— Раз надо, значит надо, — вздохнула судмедэксперт. — Поехали скорее, чего время терять.