Повесть

Идея произведения:

Подколзина Ирина Игоревна,

начальник казначейства АО «ЗАСЛОН»

Концепция выживания:

Буряк Екатерина Сергеевна,

монтажник радиоэлектронной аппаратуры АО «ЗАСЛОН»

Санкт-Петербург, 2026

Глава 1. День, когда мир замолчал

Я помню звук. Это самое странное – помнить то, чего больше нет. Помню, как скрипит снег под ногами. Как звенит ложка о край кружки. Как мама говорит моё имя – Лера – с той особой интонацией, которая означает «я здесь, всё хорошо».

Вирус «Тихий» пришёл в феврале. Не с болью, не с жаром – просто однажды утром я проснулась и поняла, что мир стал другим. Как будто кто-то убрал звуковую дорожку из фильма. Люди открывали рты, машины двигались, ветер гнул деревья – а я видела всё это сквозь стекло абсолютной тишины.

Потом пришло другое.

Сначала я решила, что схожу с ума. Коллега Антон зашёл в мой кабинет и сказал что-то – я читала по губам, примерно «отчёт готов». Но я знала – знала каким-то новым, острым чувством, которое не имело названия, – что он лжёт. Что отчёт не готов. Что он тянет время.

Я была права.

К концу первой недели выяснилось: все, кто переболел «Тихим», получили одно и то же. Не только глухоту. Что-то ещё – способность чувствовать ложь так же отчётливо, как раньше чувствовали боль. Мгновенно. Безошибочно. Без слов.

Мир не был готов к этому подарку.

Глава 2. Пятеро

Нас было пятеро, когда мы вышли из города.

Я – Лера Соколова, биолог, тридцать один год. Максим – врач, молчаливый человек с руками, которые умели делать всё. Зина – инженер-агроном, маленькая и жёсткая как стальной трос. Борис – программист, который до вируса не выходил из дома больше чем на час, а теперь тащил рюкзак тяжелее всех. И Рустам – бывший военный, который умел читать местность как текст.

Мы не выбирали друг друга. Нас выбрал случай – соседний подъезд, общий двор, один и тот же день эвакуации, которая никуда не эвакуировала.

– Куда идём? – написал Борис на планшете. Мы все носили планшеты или блокноты – единственный способ говорить, когда слов не слышно.

– На север, – написал Рустам. – Там меньше людей. Значит, меньше проблем.

Зина покачала головой. Написала: – Там меньше еды. Нам нужна земля. Вода. Укрытие.

– Обе правы, – написала я. – Идём на север, но ищем место для фермы.

Максим смотрел на нас по очереди. Потом написал одно слово: – Договорились.

Мы шли три дня, прежде чем нашли его – старый агрокомплекс в ста двадцати километрах от города. Брошенный, частично разрушенный, но с теплицами, насосной станцией и генератором, в который Борис влюбился с первого взгляда.

– Здесь, – написала Зина, оглядывая теплицы. В её глазах я увидела то, что научилась читать за эти дни вместо слов: расчёт, надежду и тихую ярость человека, который знает, что делать, и намерен это сделать.

Мы остались.

Глава 3. Вертикальный мир

Зина знала о еде всё – или почти всё. Первые две недели она ходила по теплицам с блокнотом и писала списки. Длинные, подробные, с цифрами и схемами. Я заглядывала через плечо и понимала, что смотрю на другой язык – язык урожайности, света, температуры и воды.

– Вертикальное выращивание, – написала она однажды вечером, разложив схемы на столе. – Не вширь, а вверх. Стеллажи в три яруса. Светодиодное освещение с нужным спектром – растениям не нужен весь солнечный свет, только красный и синий диапазон. Питательный раствор по замкнутому циклу. Никаких отходов.

Конец ознакомительного фрагмента.