Редактор Евгений Михайлович Беркович

ISBN 978-5-4498-8820-4 (т. 3)

ISBN 978-5-4498-8613-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Альманах
«Еврейская Старина»
№3 (102) 2019

 
Редактор и составитель
Евгений Беркович
 
 
Художник
Дорота Белас
 
 
«Старина ― категория не времени, а качества: всё когда-нибудь станет стариной, если не умрет раньше»
 
 
© Евгений Беркович (составление и редактирование)
© Дорота Белас (оформление)
 
 
Еврейская Старина
Ганновер 2019
 

Ганс Гюнтер Адлер

Стихи из концлагеря. 1942—1945
Переложение – Виктор Каган

(окончание. Начало в №4/2018 и сл.)

человек и его день

помилуй мя

 
ответь
я правда так плох
и мне больше нельзя доверять себе
потому что
душа моя сгорает в пламени стыда
и мрачная тень
пронизывает её свинцовым туманом ужаса
потому что
больше нет сил
страдания неутолимы
и даже в отчаяньи прилежный
беспомощно стенаю под ярмом мира
сбитый с пути ненавистью
ответь
будь милостив
прости
я боюсь
я не хочу обидеть
ничуть не хочу
будь милосерден к моему стремлению
пойми меня и не суди слишком строго
ты ведь можешь
разгляди во мне ребёнка
с душой мечтателя
липкие взгляды
кипя восторгом пьяного уничтожения
бросают меня из огня да в полымя
и отчаянье запутывает в свои сети
я должен утолить
жажду отыскать себя
пусть даже ценой смерти
по выпавшему мне приговору судьбы
я не боюсь
будь твёрд и ты
мы искупим проказу немощи
нашей жертвой
сами шагнём в петлю врага
в безмолвном отреченьи
мы посвятим нашу жертву Богу
и Он не покинет нас
нет
никого Он не оставит в отчаяньи
воспоминание
что память рассказала обо мне
совсем немного
что говорит во мне
что за тайна горит в душе
что за неведомое мне
взыскует смысла
тайны моих поступков
кто я
приготовишка в школе жизни
что за дух
творит всё то
что придаёт мне сил и веры
в петляющей распутице пути
дивлюсь и знаю
что его забота
смягчит мои бессчётные паденья
его доброе послание
поднимет душу
из пожара разрушения
пока запутанный игрою
перемен и искушений
хоть малость я могу понимать
теперь я уверенно рисую
по пёстрой канве
и собираюсь с силами
и благодарю за то
что просьба моя исполнена
и это хранит меня
питая мою решимость
 

 
cамоотречение
уйти бы от себя
достаточно я пробовал себя на вкус
и исследовал вдоль и поперёк
я проржавел в своём романе с самим собой
и хочу исцелиться от себя
чтобы и в будущем не знать себя
и без крова очага и порога
отречься от себя
никогда больше не называться своим именем
предать огню
жалкий скарб моей клетки
пусть бы я исчез
странствовать по миру
и пусть все кто захочет
моими венками украшали бы себя
и подбирали рассыпанные сокровища
в когда-то лелеемом саду
мне больше ни к чему ни цветы ни плоды
нет уже ничего
что стоило бы беречь
уже никогда не вдохнуть медовый аромат
я повесил замок на мои глаза
и хочу
изгнать себя из себя
 
 
отстранение
мне не пройти дорогами чужими
я им никто и звать меня никак
я ухожу от самого себя
из всех когда-то милых закоулков
оставив там труды и суету
мне собственной дороги не постичь
и не понять открывшегося взору
невольнику измученному напрочь
мне всё едино
ведь я всё покину
и если время дорисует свои крýги
восстанет утро или день угаснет
меня хвалой иль бранью награждая
и все мои труды развеет ветер
судьба тогда пожнёт мой урожай
мне всё едино
я себя покинул
 
 
между
всегда между
всегда между
прошёл через все крýги и чудеса
родина так далека
но близ родника
что душа ещё не потеряла
скоро она заплутает во мхах
скоро её разорвёт терновник
всегда между всегда между
всегда между
всегда между
между отчаяньем и пылкими просьбами
человек истово ищет
спасительный приют
и наконец
истощённый призраками блаженства
забывает о чём спорил
всегда между всегда между
всегда между
всегда между
спящая смерть ворвётся в жизнь
стакан и кувшин
расколются вдребезги
горе и радость
выбьет из рук одним ударом
никто не знает
что станется с нами завтра
всегда между всегда между
примирение
тебе мой плач Господь
я не ропщу
но не хочу к Тебе
Ты зло мутишь страхом
мелеющее озеро моего сердца
Тебе не разглядеть свет
в бесновании ночи
воля Твоя побеждает
даже мир изживает своё увечье
пред волей Твоей
и поскольку Ты далёк
от наших гниющих кишок
бросает на орла и решку
вины и долгого духа
временного угнетения
что творится в мире
что взбухает чёрными толпами
немеющими перед ужасами
разгулявшегося безумия
ты ли Господи
вершишь всей этой свистопляской
что уже долгие годы
насмехается над Твоим достоинством
шатаясь взывает к Тебе и машет флажком бедняга
из последних сил славящий Тебя перед толпой калек
чахнет бедный мечтатель
сомневающийся в Твоём богатстве
от которого ему не досталось ни крохи
и он должен беречь собственное
взываю к тебе Господи
Ты принимаешь добытое бедностью
и не ждёшь в нетерпении моих просьб
равнодушие моё узнáет Тебя
в радость ли оно Тебе
не моя забота
хватит
я в ссоре с Тобой
что однажды случится
что будет
терпеливо ожидаемой от Тебя вечной долей
это тайна тайн
кто знает
поможет ли это раскаянью
я выстрадал это в страхе и ужасе
я терплю Тебя
обессиленный падаю наземь
не хочу
не могу
выносить Тебя больше
я преисполнен Тобой
я люблю Тебя
с губ моих
дни напролёт несётся
Тебя молящая лесть
эта игра ускользает от меня
в сумасшедшем падении
это не я мой Бог
не мои стенания оглушают Тебя
я хочу
словно малая искорка
угаснуть в Тебе
и набраться смелости
попрощаться
 
 
упорство
1
я о себе
поскольку дни влачу
в круговороте быстротечной бренности
стремясь отправиться по тёмному пути
ведущему скорей всего к концу
в страдании ничто меня не ми́нет
и каясь
желаю я опасности себе
пусть ранами затравлен я умру
желаю смерти скроенной по мне
желаю
от желаний я свободен
кто скажет мне зачем
судьба меня хранила
сама того не ведая зачем
чего теперь хочу я
я не желаю больше ничего
и если что-то в дверь мою скребётся
то это только прочность духа
ни прошлого ни будущего нет
лишь настоящее
в своём несчастном бегстве
по замкнутому кругу от себя
 
 
2
я сам себя взял у себя взаймы
и сам себе принёс себя я в жертву
потоки времени срывают гниль рубцов
теперь я нищ
и ничего б не знать
теперь бы только ждать сквозь времена
как поступь времени легка и тяжела
объезженный неумолимым миром
я и без времени покорно обойдусь
я просто жду
через меня текут
бурля кипя сводя меня с ума
терзая совесть
чужие мне желанье и страданье
кто я
как странно ластится
изношенное платье
и клонит в сон
и дух уносится в неведомую даль
и маленькие дýхи несут меня как знак
отсюда где меня уже хватились и ищут
спор напрасен
в напрасности
где пропаду бесследно
отречение
довольно обо мне
я вырван из себя
я зеркало
наплывы туч мутят его картину
и мир во мне дробится в прах
под натиском неведомого знанья
во мне теряются
в меня впадающие лица
слабея гаснут в огненном паденьи
под грохот гневных приговоров Бога
отрывистых и резких как проклятья
где я
где ты мой брат
ты держишься ль ещё
захочешь ли услышать
свой берег потерявшего
ведёт ли твоё весло
к далёкому мосту твой чёлн
стремишься ли с дыханьем свежим стран
покоя полных
соединить своё дыханье
и до рассвета
вернуть всё то что ночи заложил
не слушай меня ты кого зову
не слушай
ты меня ведь знаешь
и знаешь что я не в себе являюсь
а в тебе прозрачным отраженьем предстаю
чтоб на зубок попробовать
свой разум
довольно обо мне
играет случай
на клавишах моих предчувствий тёмных
я этим жертвую
всё отдаю
и расстаюсь со счастьем
довольно обо мне
безмолвно ты восходишь
из моей тени в свет
что я утратил
победит в тебе
ты стремишься
я же отрекаюсь
дай мне опору
дай мне опору для обычных дел
дай сил для них
стремленьем напои
ночь вскачь несётся
ветер подгоняет
дай
но Ты всё медлишь
не отпусти прошу и не оставь
Ты не из тех кто осудил меня
но почему мне травы дарят яд
и всё передо мной закрыто
что Ты мне разрешил
но что же мне позволено
что пёстрый хлам затрёпанных сует
зачем он мне
лишающий рассудка
пустеет взор
в нём больше нет чудес
пропавших в незапамятстве времён
луга взорвались торжеством цветенья
и радостным обилием плодов
теперь у ног шуршит
усохшего ростка пустой запал
и голову роняю я на грудь
дай мне
но что же я хочу
от гнева моего вино прокисло
и пересохло в нём дыханье солнца
где берег чтобы плыть к нему
надо мной глумятся
тяжёлой стаей призраки побега
гоню их прочь
мой путь лежит к вершинам
но пытка призраков не обойдёт меня
и я срывая голос
ору в пустые голые миры
и голос исчезает в никуда
и одиночество моё смертельно нéмо
и жизнь сквозь обжигающую рану
ворочает свой нож во мне
и ужас оглушает
как моё мясо встретит
послание о гибели
или так больно с губ слетает радость
моя душа сгоревшая дотла
пуста на вкус
дай мне опору для обычных дел
лишь Ты один умеешь это сделать
поверь в меня
придай мне новых сил
чтоб нападенья ночи захлебнулись
дай не колеблясь
допусти к себе
Ты мой судья
так не суди же строго
освободи от искушения желаний
прошу
уж не отверг ли Ты меня
немая тишина молчит об этом
 
 
прощание приговорённого
лес поле и цветы
прощайте
я покидаю этот мир
вспыхивает буря
рыдает небо
стрела остра
и тетива звенит
осклабился из тьмы мой старый враг
земля дрожит
и крыша облаков
трещит в потоках лавы
в тоске неутолимой каменея
душа и плоть
сгорая леденеют
бездушно ночь насилует меня
ни выхода
ни входа
ни укрытья
и когти похоти окоченевшей тьмы
меня оцепеневшего терзают
и вот-вот
моё убогое земное бытиё
с лица земного будет смертью стёрто
желанье и любовь
уходят из меня
чёрная пантера
терзает мою немощь
охотничий мой рог не держат руки
мой посох иссыхает и крошúтся
грохот града
моё гнездо жестоко сотрясает
ангел смерти
спешит меня прикончить
костям готовит леденящий праздник
толкает в мою раннюю могилу
 
 
сеятель
меч рубит меня на части
но я остаюсь
исполосованный страхом
творящегося вокруг
в мерцании блуждающих звёзд
возникают сумбурные образы
и тысячи тысяч зверей
с воем волокут меня за собой
закутанные в складки тьмы
зову охранника
скажи
ты хочешь посадить меня на кол
так умри первым или сломай меня
в сопротивлении твоему ночному насилию
вокруг
иссохшие дряблые
истерзанные горем
с выцветшими от страха глазами
мои братья
они неуклюже и боязливо препираются
заглушая тёмное предчувствие смерти
ворочающиеся в страдании
потерянные существа
протискиваются между сном и явью
сбитые с толку
мертвенно бледные
они иногда ловят какое-то слово
чтобы послать его мольбой
в сумрак
всё спасается бегством
я в страшливом одиночестве
шлю вдаль всю страсть моих желаний
хороню сам себя
и спрашиваю
что у меня есть кроме мýки
я убиваю себя
так я готовлюсь
к жизни по ту сторону
всей этой гнилой мнимости
в зерне жизни после смерти
набухает росток нового бытия
таинственно пробуждённый
к новой борьбе
 
 
без родины
так убога и жалка
рухнувшая жизнь скитальца
что не можешь её не беречь
в тесноте крошечных клетушек
живёт не знающая покоя тоска
всё так скудно
так постыдно привычно
так вжимает в землю
так не умеет летать
хотя и хотело бы
но ничто не окупится
утешительной сказкой о вознесении души
как знать
какой дом тебе родной
где найдётся приют диким мыслям
и кротость в утешение тому
кто в страхе должен начать свою работу
избежит ли благодать духа соблазна
чтобы изнурённый мишурой дух
в глубине своей искупил
хаос сладострастия
чтобы суметь завоевать миры и дали
разбитая мечта в плену у распада
её смертельный восторг
истекает кровью в молитве
израненная в клочья
она без сил припадает к стопам
несёт во льду горячие желанья
что может быть тяжелее этой скорби
тому кто в надежде ждёт помощи
дай мужества
украсить свою смерть
 
 
молчащий
речь морочит голодную душу
страх играет на хрупкой дуде
засыпай у меня на коленях
позабытую радость даря
как давно я привык к лёгкой мýке
как владеет мной нежно тоска
тени болью творимых пристрастий
затыкают мой набожный рот
вычерняют доносчика руку
и молитвы рождают в уме
и смирялись молитвы с безумьем
что я сам на себя призывал
потому что без жалости брошен
в землю голую дикий мой плач
исступлённо в ночи бормотал
и позволил покойников своре
жизнь мою до конца захватить
а вокруг страхолюдная похоть
пухнет сломленно зло и темно
пристаёт с безответным вопросом
это ты этот ад сотворил
кто в голоде
безумье убирайся
дорога станет тихой и чужой
о страх
здесь нет приюта
и взгляду не развлечь
молчанья дьявольского
в водопаде слёз
есть ли пределы этому
докуда расширится
дурное царство мук
что ещё способно
мир от паденья в бездну уберечь
кто незнакомцу на пути поможет
которому конечное так кратко
когда он немо речью освящён
 
 
утешительная песнь приверженца культа камы¹[1]
деревня на холме в глубоком мире
очерченность вершин свободных от потока
покой
привнёс ли я в него хоть маленькую малость
возможно ль избежать в земле того
что на земле так мучит
подаст ли знак
грядущее блаженство
терпи казак и будешь атаманом
деревня на холме в глубоком мире
не знаю здесь ли я умру
стою ли пред желанной переменой
до вожделенной цели добреду ли
то бьёт меня озноб
то я в горячке
то день
то ночь
довольно мне
довольно
убьёт меня
или войду в игру
не знаю здесь ли я умру
страх смерти истощает моё сердце
в нём мýка госпожа
и жизнь моя лишь капля жизни общей
в ней всё находит и себя и место
великие труды
скукоживаются в малость
но как раз она
спасает и отмывает дочиста до хруста
измученное страхом смерти сердце
 
 
с землёю связан
вот так навечно ты с землёю связан
пришло во сне и наяву осталось
глаза поднял я
и они сказали
в сомнении струилось озаренье
вот так навечно ты с землёю связан
в раздумья погрузился я
и мысли полнились глубокою заботой
свободен ли я от силков желаний
и ночь ушла
и прошептало утро
вот так навечно ты с землёю связан
душа в пространстве
с болью распылилась
никто не сосчитает
её частей
в лачугах во дворцах ли
не у земли отбитых
у спасенья
вот так навечно ты с землёю связан
а окажусь в земле по злобе мира
любим я буду немо без вопросов
никто не будет
до мозгá костей
въедаться
утешая иль пугая
вот так навечно ты с землёю связан
теперь я знаю присягнуть могу
мне грешнику слепому
что без вины виновен
пусть доведётся вечность примерять
пока не стану провозвестником земли
ведь я навечно здесь с землёю связан
 
 
песнь прошения
верни мне меня самого
ты похитил
корыстолюбивый нетерпимый дух
и с яростной похотью морочишь меня
так что моя нужда
задыхаясь в мучительной жажде
горит перед тобой ярким пламенем
дай мне меня самого
в эти горячие дни
во славу твою
и твоё величие
дай мне
проникнуться тобой
в потёмках заплутавшей жизни
дай мне смирение
чтобы пробуждённое тобой
моё стремление
праведно возродилось к жизни
во славу твою
и твоё величие
ты
наказывающий и милосердно любящий меня
дичающего в блаженно укрощаемом страхе
моя истовая мольба о твоей близости
страстно всматривается в даль
дух милосердный и примиряющий
дай мне тебя самого
 
 
тебе обещанное
тебе по нраву блеск
высекаемый из неукротимого желания
творить блеск и свет
тебе по нраву и дано тебе
и сердце глубоко хранит
картину счастья
но я её не вижу
не вижу
блеск
яркий блеск
в волнах тепла
наполняет пространство
светом и желаньем
как счастливо
открывается взору вселенная
и расцветает
сотворённая
из старого сна
из старого сна
в богатом этом сорном мире
молодецки светясь
побеждает собственность
и всё обещанное
смотрит на нас из древности
в своём несокрушимом блеске
это незыблемо
блеск
яркий блеск
зачатый изобилием и малостью
того что между тобой и мной
это незыблемо
мы
склонённые друг к другу
обещанные друг другу
связанные во вселенной
и здесь
 
 
в жертву чужому замыслу
что будет с óтнятым
а что осталось
предмет с опорой и ручкой
нет не это нет
слово
призыв
память
всё разлетелось
чего же стóят
мать
отец
незнакомое бытие
всё неизвестность
никак ты плачешь
никак ты хотел бы
любить
и даже в смерти быть живым
жить конечно жить
то собирая
то теряя
носить своё живое тело и платье
что тысяче смертей не разорвать
и вечности оставить
гордый памятник себе
что тебя прославит в песнях
и в потаённой тишине молитвы
что впереди
услады чуть
но всё-таки услада
и главное
не раздувать огонь пожара угасанья
последнего прощанья
нет
устоять и выстоять
в мученьях затхлой бездны
молельня стоп своих
ты обращён в себя
держаться
не бежать
всё выдержать
и жизнь дальше ткать
в тумане неизвестности
ведущей в вечное иное
что никогда не станет явью
где не дано понять нам яви
обратной стороны
и кто отважится
где миру не было начала
уверенность хранить
и не сломаться
отважится ли кто
и если да
то кто
готов ли ты питаться кровью ада
набравшись смелости
лишиться родины
исчезнут почва и корни
и там где будешь ты
не будет ничего
всё канет в прошлое
угаснешь ты
и нечего надеяться на чудо
всё станет незачем
принесенное в жертву
чужому замыслу
 
 
самоизучение
всеведущ
всемогущ
скажи
Ты мог бы обезболить пытку
вот я перед Тобой
стёрт в порошок неодолимой мýкой
и брошен в гроб
мой малый труд дневной
рассыпался под леденящим взглядом
явись мои враги
уж лучше бы они
меня до смерти опоили
или
забылся бы я сном
под одеялом струпчатой коросты
убежать бы
но нет я не могу
телу не одолеть побега
в глазах лишь ночь чернеет
и в черноте черна моя дорога
горе мне
где начало моё
горе мне
ничтожно моё знанье
и предстоит узнать ещё так много
забытый я стою
мерцая наготой сквозь нищие лохмотья
приговором рока
несёт меня в терновник
мне чуждого
что значу я для мира
достоинства лишённый злою волей
что для мира значу
всё стало отвращеньем
окостенело сердце
истрёпана душа
сможет ли бормотанье моё
петь молитву сквозь косноязычье
но шуршит шевеление губ
подчиняясь Тебе
вездесущий
 
 
забота
прочь тревога
сковывающая попытки дерзнуть
мгновенье за мгновеньем гаснет
и падает пред ледяным проклятьем
гнилая пена
омывает сердце смертельной вонью
последний взгляд
томясь по утешенью
рыбачит робко
в сонной роще грёз
чего не совершишь в мечтах
но всё напрасно
то что надежд и ожиданий путь
хранит как тайну тайную
лишь тень
что опалит однажды
пыланьем зрелости плодов
так хочется
и только память гнетёт
и гонит утлый чёлн
сквозь бешенство безумного потока
ныне и присно
последний грош истрачен голодом
но мало
мало
мало
тоска проснувшись
душу обожжёт
но тут же и умрёт
в её глухой безжизненной пучине
что за желанье разгорается в душе
а чуть промедлишь
тускло угасает
рябь облаков на робком лике ночи
довольно
скрылось всё из виду
и в этой бесприютности скитаний
без родины
одно спасенье
слабая защита
тайное терпенье и выдержка
не рвущиеся на клочки тумана
и кóлокола звук
дарует силу и утешенье
в горестных раздумьях
и длится
обещая не теряться
в холодной чуждости
бушующего мира
забота
Бог тогда становится большим
Великий Боже
и слабость не боится обнаружить свою
и тёмный жребий
ложится на лицо
и боль ударов тучей воронья
и комья глины
рот забивают
не дают дышать
и видит Он
головки поплавков
спокойных лишь в Господних водах
поддерживая груз Его величья
 
 
вопрос
душа
что остаётся знает только Бог
Бог знает
страх
стремленья тайна
награда Богу
лишь любить Его истоки
и тайну сокровенную Его
нести в себе
шепчу непостижимому любовь
открыты взору тленность и нетленность
и всё богатство сердца
в самой тайной плате
смиренной жертве Божией любви
горю неисцелимой раной
народа что не при́няв перемен
чуждый Богу
упускает свой лучший час
оставляя его топору своего палача
чему поможет
крик растерянного рта
о помощи
когда гнев свирепых противников
прячется от Бога во власти неправедных
и сокровенное
спит мёртвым сном в земле
душа горит
народ изгнан
Бог не смирившийся в тяжких битвах
видит
что Его награда упущена
народ изнурён
и брошен к ногам тех
кто его презирает
крику о помощи
остаётся лишь рассеяться в страхе
мне остаётся стремление
служить непостижимому Богу
отслужить данное Им мне на время
и я безмолвен тих
и ведо́м Его духом
Бог знает
мне осталась
злая рана народа
самое тайное
чуждое корням
но верящее Завету
стремление в мире глумления
одинокое перед злобой опившихся
их в глубине своей тоже Его
слышит Непостижимый
когда страж сердечного богатства
скрывает обман попрошайки
послужит ли самая смиренная жертва
славе Божьей
 
 
человек и его день
12 картин для Виктора Ульмана
 
 
шаг в утро
взгляд
подносишь ладони к лицу
свет материнский
заливные луга
соломинка
шаг
на цветах проступает роса
 
 
песня
её так много
её всё больше
журчит ручейком
течёт потоком
дышит морем
флейта поёт легко
охотничий рог тяжело
 
 
родина
в земле
в прохладной земле
в её разноцветьи
в волнении полей
в округлости лугов
где её сердце и душа