Предисловие

Эта книга родилась из боли и памяти о тех, кого больше нет.

Все истории реальны.

Это люди, которых мы знали. С ними Мы смеялись, дружили, спорили.

Любили их. И хоронили.

Кто‒то замёрз.

Кто‒то шагнул с крыши.

Кто‒то умер в камере.

Кто‒то сел утром в кресло и больше уже не встал.

Их объединяло одно – алкоголь.

Эта книга не про запреты и морализаторство.

В ней – истории людей, жизни которых унёс алкоголь. Рассказы о тех, кто когда‒то смеялся, любил, строил планы.

Теперь их голоса отдалённо звучат в воспоминаниях друзей, жён, детей.

В этой книге – письма.

Письма‒предупреждения.

Они – про память.

Чтобы мы не забыли тех, кого больше нет с нами.

Чтобы люди помнили, до чего может довести даже один «безобидный» бокал.

Если вы знаете кого‒то, кому нужна помощь, поделитесь с ним этой книгой.

Пусть её передают из рук в руки, от сердца к сердцу.

Подарите её тому, кого любите. Возможно, книга поможет спасти человека,

найдя отклик в его душе.

Не медлите. Потому что завтра может быть поздно.

Письмо первое

От автора книги

Сегодня умер мой друг Антон. От алкоголя. Новость пришла утром, как удар. Телефон вибрировал на тумбочке, на экране высветилось имя его сестры. Я взял трубку – и всё вокруг замерло.

Антон был весёлым, открытым человеком. Закончил экономический факультет, работал аналитиком в консалтинге, быстро рос. Любил шумные компании и выезды в лес, там сам разводил костёр, следил, чтобы чайник закипел вовремя. Он мог сидеть у огня и часами говорил о будущих планах так, что все заслушивались.

Антон мечтал о своём доме с террасой и вишней во дворе, о длинном столе для друзей и проигрывателе для пластинок. Очень хотел семью, детей, верил, что его ждёт прекрасная, насыщенная жизнь.

Трагедия началась, когда не стало его мамы. Сначала он, некогда очень пунктуальный, стал опаздывать на работу, пропадать, блокировал телефон и не брал трубку. По вечерам начал покупать крепкое, говорил, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

Алкоголь быстро подстроился под его ритм жизни и повседневные дела. Мысли и разговоры стали примитивными, отношения со старыми друзьями практически сошли на нет. Появились новые «друзья», собутыльники, которых он встречал, делая ставки на спортивные соревнования или выполняя разовые подработки. Азарт усиливал туман в голове, а туман подталкивал к новым, необдуманным действиям.

Он пытался выбраться. Бывали трезвые недели. Мы встречались в парке, вместе ходили по утрам по десять тысяч шагов, он говорил, что держится. Мы разговаривали, строили планы, и Антон обещал, что скоро «завяжет» и всё наладится. Но что‒то не давало ему покоя в душе. Не отпускало и тянуло вниз всё сильнее и сильнее.

В день, когда его не стало, я понял, что не могу и не хочу забыть о нём. Не хочу, чтобы истории людей, которых сгубил алкоголь, исчезли без следа.

Поэтому я решил написать эту книгу. Если хоть один человек, прочитав её, остановится и выберет жизнь – значит, мой друг Антон жил на этом свете не зря.

Письмо второе

От Анастасии

Мой муж Игорь

Игорь был моим первым мужем. Мы познакомились, когда мне было девятнадцать, а ему – двадцать четыре. Он был высоким, красивым, с вечным мальчишеским озорством во взгляде, вселявшим уверенность и надёжность. Влюбилась сразу, до боли в груди.

На кухне у нас всегда кто‒то гостил. Друзья, соседи, знакомые… Разговоры до рассвета, смех, музыка фоном, тарелки, забытые кем‒то шарфы на стульях. И всегда рядом был алкоголь.

Сначала это казалось частью «богемного», романтического образа жизни: длинные разговоры и тёплые признания, под которые предписано пить вино. Никто и не задумывался, зачем пьёт, никто не считал бокалы.

Постепенно вино заменила водка. Признания превратились в упрёки, разговоры – в пустую, бессмысленную болтовню. Мы все ещё любили друг друга, любили и наш общий дом, но без алкоголя уже не могли получить той лёгкости и радости от общения наедине.

Когда Игорь «закодировался», я впервые за долгое время вновь увидела тот самый, прежний взгляд и поверила, что всё образуется. Мы стали гулять в парках. Игорь вернулся к чтению – не формально, а по‒настоящему. Вечерами слушал музыку, уже трезво, вдумчиво, словно заново учился слышать.

Мы ходили в кино и возвращались домой до полуночи, старались соблюдать режим дня. Я училась заново доверять: осторожно, оставаясь начеку, как с хрупкой вазой на краю стола.

Полгода спустя за ужином Игорь произнёс почти буднично: «Ну что, может, по чуть‒чуть?» У меня внутри всё сжалось.

Эти слова – приоткрытая дверь в темноту. Я пыталась объяснить, что для него «по чуть‒чуть» – не про количество, а про возвращение к старым привычкам, к беде. Стоит лишь дотронуться, и мир, который мы собирали по крупицам, будет разрушен. Он обезоруживающе улыбался, но уверял, что всё под контролем.

В ту ночь он пошёл с друзьями в баню. Я обиделась: не на баню, а на его самоуверенность. На его: «Буду не поздно.»

Телефон лежал экраном вниз. На кухне вновь и вновь кипятился и остывал чайник, за стенкой кто‒то чихал, во дворе лаяла собака. Я ворочалась и перебирала возможные варианты событий, что же может случиться.

Звонок разбудил меня глубокой ночью. Чужие беспокойные голоса. Отдельные слова: «дорога», «машина», «скорость», которые никак не складывались в осмысленные предложения. Придя в морг утром, я закричала и стала биться о стену, умоляя Бога, чтобы это оказалось ошибкой. Но, увидев его лицо, я всё поняла. В эту ночь разбился не только он, но и все наши планы и мечты.

Игорь лежал с закрытыми глазами, с серым, измученным лицом. Потом кто‒то назвал цифры: четыре и шесть промилле. Вспоминаю его последние, роковые слова: «По чуть‒чуть». Они оказались страшнее любого диагноза.

Прошли годы. Каждое утро, когда я ставлю чайник, на секунду слышу его тихий смех, со знакомой интонацией. А потом вновь возвращаюсь в тишину, напоминающую, что его больше нет.

Я много раз возвращалась мысленно в ту ночь: «Ответь я на сообщение, позвони ещё раз, выйди к подъезду, могло бы быть всё быть иначе?» Не знаю. Чувство вины прилипло ко мне навсегда. И я не в силах его отпустить. Игорь продолжает жить в моей памяти. Он был настоящим, очень живым человеком. Умел обнимать так, что становилось спокойно. Хотел обычного человеческого счастья, но алкоголь сначала украл мечты, потом силы, а под конец – и саму жизнь.

Я пишу эту историю не ради сочувствия. Правда в том, что для некоторых людей «по чуть‒чуть» не существует, а «романтика кухни» –опасное явление, которое может стать почвой для семейной трагедии.

Мое письмо предназначено тем, кто, как и я, ждёт, что откроется дверь и знакомый голос скажет: «Я дома».