Предупреждение

Данная книга не рекомендуется к прочтению лицам младше 16 лет или со слабой психикой. Текст содержит сцены курения, употребления алкоголя. Автор напоминает, что курение и спиртное вредят вашему здоровью, а наркотики – зло в чистом виде. В книге есть сцены насилия. Автор постарался обойтись с подобными сценами аккуратно, без излишней жестокости. Также возможны случаи использования ненормативной лексики.

Данная книга носит исключительно развлекательный характер и не имеет целью задеть, обидеть или оскорбить чьи-либо чувства. Автор не призывает к каким-либо действиям, ничего не утверждает и не пропагандирует.

Все персонажи и события вымышлены, все совпадения с реальными людьми случайны. Мнение автора может не совпадать с мнениями персонажей. Продолжая чтение, вы подтверждаете своё согласие и осведомлённость.

Надеюсь те, кто остался после этого предупреждения, смогут насладиться интересной историей и оставить комментарии после прочтения.

Карта Террона

Пролог

Я душа молодого выскочки-самозванца,

Что приходит на суд нагая, с дырой в груди,

«нет, не надо все снова, Господи, Господиии».

Бог дает ей другое тело – мол, одевайся,

Подбирай свои сопли и уходи.

Русская Поэтесса

Арина Вальковская-Роднина, Земля, Лос-Анджелес

Сигареты всегда заканчиваются ближе к ночи. Приходится идти за ними в круглосуточный китайский магазинчик на первом этаже. Магазинчик старый и крышуется серьёзной бандой, его даже почти не грабят. Живу я в самом поганом районе Лос-Анджелеса. Район настолько ужасен, что сюда даже полиция не заезжает.

Многие здесь оказались по собственной глупости, зависимости или ещё какой дряни. Кому-то просто не повезло родиться в семье, о которой никто не мечтает. Со мной ничего из этого не случилось. Я исключение, которое граничит с безумием. В настолько поганое место я явилась по собственной воле. Можно сказать, ищу тут кое-что нужное.

Только обменяла десять долларов на новенькую хрустящую пачку сигарет, в куртке звякнул телефон. В джинсах нашлась зажигалка, я прикурила, и с наслаждением, которого на самом деле не испытывала, затянулась. Так бывает, когда ждёшь, что сизый дым очистит мысли, успокоит нервы, но вместо облегчения чувствуешь только горечь. Затягиваешься снова. Может, в этот раз повезёт? Но не везёт никогда. Зря я снова начала курить, но и бросать смысла не было.

За углом, между двух зданий, кое-как втиснулась железная лестница. Вроде пожарная, но такая проржавевшая, что точно никого бы не спасла, её бы саму кто спас. С моим небольшим весом лестница худо-бедно справлялась, и я часто сидела на нижних ступеньках в пустом тёмном проёме между домов. С дороги меня было совсем не видно, я же могла любоваться зданием напротив, фонарным столбом без лампочки и парой припаркованных развалюх. Сидела, курила, старалась думать о чём-нибудь полезном или ни о чём не думать. Получалось одинаково плохо. В итоге, обычно я тупо смотрела на вывеску парикмахерской на противоположной стороне дороги и старалась угадать, какая из разбитых букв мигнёт следующей. Либо, как сегодня, пялилась в телефон. Оказалось, мне пришло сообщение от менеджера и по совместительству старого приятеля.

«Erin! My dear! buyers are going crazy! Your jewelries blow the NY show. You nailed this fashion week. Tell your workers to produce twice more. Darling, if you need to live in a dirty hole to make a success like this, fine! I’ll shut my mouth. But please hire security. Love you!» ¹

Очередной успех не вызвал ни единой эмоции.

Когда-то, ещё в свои шестнадцать я работала моделью и на съёмке познакомилась с пожилой леди. Она милостиво позволила стилистам использовать свою роскошную коллекцию украшений для создания обложки. Вся съёмочная команда крутилась у коробок с драгоценностями, стоимостью в миллионы. Меня же привлекла скромная подвеска. Взгляд леди потеплел, когда я попросила разрешения взглянуть на неё.

– Умница, девочка. У тебя хороший глаз. Из всей этой мишуры ты выбрала подлинную вещь! – тепло улыбнулась леди.

Я навсегда запомнила это выражение «подлинная вещь», и когда решила стать ювелиром стремилась создавать только «подлинные вещи». Украшения с замыслом, с историей… До сих пор помню, как сухие твёрдые пальцы леди бережно коснулись жемчужной подвески в бриллиантовой оправе, как глаза её подёрнулись дымкой, и она начала рассказ, будто вернувшись в прошлое. Подвеска стала безмолвным свидетелем жизни целых поколений её семьи.

Потом леди с безупречной осанкой поднялась, подошла и аккуратно застегнула подвеску на моей шее.

– Запомни, девочка: мода и люди, даже книги и картины проходят. Но драгоценности, они остаются. Все мы исчезнем, а бриллианты будут хранить наши тайны, – сказала женщина, поправляя мне волосы.

Эту мудрость я тоже запомнила, однако поняла только сейчас. Та пожилая леди была чертовски права: люди проходят. И я почти прошла. К двадцати девяти годам от меня ничего не осталось, а драгоценности – вот, живут! Надеюсь, за свою жизнь у меня получилось создать хотя бы одну «подлинную вещь».

Сигарета потухла. Я подожгла ещё одну и стала печатать ответное сообщение, когда меня отвлёк шум. На дороге, прямо перед моим укрытием стояла женщина и прижимала к бедру мальчишку. Женщина плакала и кричала. Тут такое часто можно увидеть, я поначалу даже не особо прислушалась, а потом поняла, что она умоляет кого-то невидимого для меня опустить оружие.

– Ты шлюха! Куда ты тащишь моего сына? – услышала я полупьяный мужской выкрик.

– Опусти ствол!

Женщина пятилась, скрываясь из моего обзора. Я встала с лестницы. Осторожно, чтобы старые перекладины не скрипнули. Прижалась к стене, ожидая появления пьяной скотины с пистолетом. И дождалась. Я видела только его спину и поднятую руку.

– Пошла домой, шлюха! Домой, я сказал! – приказывал верзила, размахивая стволом.

Женщина прижала ребёнка ещё теснее и сделала несколько шагов назад.

– Решила сбежать от меня… Хер с тобой, – верзила сплюнул на асфальт. Послышался звук взведённого курка.

И события произошли одновременно.

– Сдохни, сука! – выкрикнул мужик.

Я вылетела из укрытия, схватила его за руку, стараясь отобрать пистолет. Раздался выстрел. Ещё успела услышать крик женщины. Потом стало тепло и совсем-совсем не больно.

***

В грязном переулке одного из самых поганых кварталов Лос-Анджелеса сердце молодой женщины натужно сжималось, в такт ему выплёскивалась живительная карминовая жидкость. Она закрыла глаза и с мученическим наслаждением грелась в волнах собственной смерти.

Убийца сбежал сразу после выстрела, потому ни он, ни истошно кричащая женщина с ребёнком не слышали, как умирающая прохрипела на чистом русском: «Спасибо… не… зря».

Лицо её было безмятежным, как у человека, который, наконец, нашёл то, что искал.

Глава 1.

Арина Вальковская-Роднина, Изначальное Древо

Я была мертва. Была уверена в этом так же, как в том, что небо находится наверху, а земля внизу. Я искала смерти, и всё случилось даже лучше, чем мне представлялось. Ждала, верила, что в том жутком районе меня вскоре найдёт шальная пуля или нож. Но даже не надеялась, что моя смерть окажется ненапрасной и спасёт сразу две жизни. Я ненормальная, раз испытываю благодарность к пьяной мрази за то, что пристрелил меня.

Разумеется, есть способы самоубийства проще, чем тот, который выбрала я. Но оборвать собственное существование своими же руками я не могла. Просто не могла, и всё. Наконец-то мне повезло, только одно оставалось неясным… Почему я всё это помню? Почему всё ещё мыслю? Если я мыслю, значит, существую? Это ещё надолго? Когда уже совсем конец, тишина и пустота? Вопросы продолжали крутиться, пока я летела то ли среди абсолютной тьмы, то ли в полосе ярчайшего света. С пространством происходило что-то совсем непонятное. А потом всё остановилось, или остановилась я.

Передо мной предстал пейзаж настолько величественный, что нельзя описать ни восторг, ни ужас, который я испытала. Мне открылось Древо. Огромное, затмевающее своим кряжистым, ветвистым телом всё. Вообще всё, оставляя лишь малые просветы, в которых вращались, сталкивались и даже рождались… не звёзды, нет. Целые галактики, а может, и вселенные. Иггдрасиль – всплыло в памяти рокочущее скандинавское имя. И тут же угасло, потому что ни одно имя не могло вместить в себя этот якорь всего сущего.

Нет таких слов, нет способа человеку осознать в полной мере то, что увидела я. Можно было только позволить слезам катиться по щекам и впитываться в землю, отдавая хоть такую дань за возможность видеть Бездну, хранящую колыбели миров. Чувствовать себя даже не песчинкой, а квантовой частицей перед ликом вечности.

Я стояла на коленях, поражённая, цепляясь пальцами за грунт. Это оказалась не земля, а сплетённые корни. Тугим полотном они уходили в бесконечный горизонт. Я заметила ещё пару фигур вдалеке. Таких же, как я, примостившихся у корней. Слишком далеко, чтобы хорошо их разглядеть. Но они тоже запрокинули головы, глядя вверх.

Одну такую фигурку корни оплели и поднесли к ветвям. Ветвь раскрылась, будто треснула, а потом поглотила человека. Под живой, дышащей корой мелькнул свет. Я не понимала, что это значит. Только знала, что не хочу так. Я хочу туда, наверх! Хочу нестись общим потоком с мириадами светящихся частиц, невесомых и быстрых, как и положено свету. Как и положено… душам? Одни летели стремительно, ни на что не отвлекаясь. Другие, отделяясь от корней, мчались к тем, кто ждал их чуть выше, и летели, летели. Туда, к незримой далёкой кроне.

Туда, я хочу туда!

Несколько светлячков отделились от потока и устремились ко мне. Маленькие, тёплые и абсолютно родные, они прикасались ко мне один за другим. Щекотали лицо, руки, волосы. Они прощались. Все! Все, кого я любила собирались оставить меня одну. Снова. Но пока души кружили рядом, в их мелодичном звоне мне слышалось одно слово: «живи». Они сделали последний круг, вернулись в поток и взмыли ввысь. Без меня.

Хотела крикнуть, чтобы подождали. Попыталась вырваться из корней, и у меня получилось. Взяла разбег, хотела прыгнуть высоко-высоко, к ним, стать таким же светлячком. Меня резко остановили. Будто мать одёрнула ребёнка за капюшон, когда малыш нёсся в лужу, чтобы прыгнуть в неё обеими ногами. Корни сжались, как материнские пальцы на куртке. Никак не вырваться, можно только захныкать жалобно, капризно и совсем безнадёжно.

Древо-мать только цыкнуло в ответ.

– Нет, ты нужна в другом месте. Так надо.

Конечно, Древо ничего не говорило. Оно прорастило свои слова во мне, будто они там были всегда.

– Надо? Кому? Я не хочу больше, не могу. Отпусти! – гневно кричала я ветвям. – Отпусти, прошу. Умоляю, – сорвалась на стоны и всхлипы.

Древо всё слышало, но не посчитало нужным ответить. Только повторило.

– Ты нужна там.