Предисловие

Дорогой читатель! Роман «Одна вторая» входит в серию книг «Young Adult. Уязвимые».

В каждой из них свой главный герой, и он рассказывает свою историю, поэтому любую книгу можно читать отдельно от остальных. Но судьбы персонажей пересекаются, и все истории дополняют друг друга.

Вот порядок, в котором книги появились на свет:

– «Петрушка в Городе Ангелов»

– «Замороженный»

– «Фальшивка»

– «Одна вторая»

Можно читать в таком порядке, а можно так, как Вам больше нравится.

Глава 1

Я просыпаюсь посреди ночи, запутавшись в комке собственного постельного белья, – кажется, мне снилось что-то очень плохое, но я уже не помню, что именно. Переворачиваюсь на спину, отпихиваю одеяло ногами.

Понимаю, что я в безопасности, у себя дома, но всё ещё тяжело дышу, грудь сдавливает, а во рту пересохло. Вытаскиваю из-под матраса телефон, чтобы проверить время. Почти два.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, и вдруг становится ясно, что меня разбудило – снизу раздаются сдавленные всхлипы. Говорят, матери могут легко узнать плач своего ребёнка среди других. Не знаю, как они, а я бы точно узнала голос сестры из сотен чужих голосов.

Свешиваюсь со второго этажа двухъярусной кровати. Сквозь шторы пробивается тусклый свет белой ночи, и я вижу холм одеяла, сотрясающийся от рыданий.

– Эй, – говорю я хриплым ото сна голосом.

Немного жду, но ответа не получаю. Может, ей тоже приснился плохой сон? Цепляюсь за бортик кровати и кувырком спускаюсь вниз. Лестницу мы сломали, когда нам было десять, всё равно ей и до этого никто не пользовался. Сажусь рядом с сестрой.

– Ань, ты чего?

– Ничего, – раздаётся голос, приглушённый подушкой и прерываемый всхлипами.

Я окончательно просыпаюсь, всё внутри сжимается от того, сколько горя слышно в одном этом слове. С сестрой что-то происходит, и дело явно не в дурных сновидениях, тут что-то другое. Я знаю, так плакать можно, только когда сердце от боли словно разрывается на части. Подбираюсь ближе и тяну сестру за плечо. Когда мы ложились два часа назад, всё было как обычно, а сейчас…

– Ань, что случилось?

Мне приходится повторить вопрос ещё дважды, прежде чем она отвечает шёпотом:

– Ты не поймёшь.

Эта фраза звучит как пощёчина, и я непроизвольно морщусь. Но сейчас это не главное, сестра просто не в себе.

– Расскажи, – прошу я. – Если я не пойму, то кто тогда сможет?

Она молчит, зажимает руками нос и почти беззвучно дёргается от всхлипов. Такого раньше не было – мы рассказываем друг другу всё, и я не знаю, что делать.

Если бы Аня оказалась на моём месте, она бы сразу придумала, как помочь, а вот я чувствую себя совершенно бесполезной. Забираюсь к ней под одеяло, прижимаясь боком к её спине, – если она не хочет говорить, пусть хотя бы знает, что я рядом.

Рассматриваю рейки верхней кровати, где до сих пор висят наклейки, потёртые и сильно выцветшие. Две Мэйбл Пайнс в разных свитерах: одна в розовом с падающей звездой, другая в бирюзовом с клубничкой. Мы всегда считали, что в бирюзовом я, а в розовом Аня.

Стискиваю челюсти до скрипа. Что такое могло случиться, чего я не пойму?

Остаётся только ждать. Я вспоминаю, как однажды, когда мы были ещё в детском саду, девочка из группы рассказала, что у каждого человека в мире есть своя вторая половинка, и эту половинку обязательно надо найти, потому что только тогда ты станешь по-настоящему счастливым.

Всех взбудоражила эта новость. Ещё бы! Что, если твоя половинка сейчас где-нибудь в Африке, и вы никогда не сможете встретиться друг с другом? А вдруг именно у тебя нет такого особенного человека? Или ты найдёшь его только в старости и всю жизнь проживёшь несчастным?

Пока дети активно искали свою пару по детскому саду, мы с Аней радовались. Нас-то уже было двое. Близняшки – две идеальные половинки. Мы нашли друг друга, а значит, только мы и знали, что такое настоящее счастье.

Вечером наша старшая сестра сказала, что мы дуры, потому что второй половинкой должен стать мальчик. Маринка была уже в первом классе, то есть умудрённая опытом, но мы всё равно ей не поверили. Сказали, что сама она дура, если думает, что какой-то чужой мальчик может быть лучше сестры.

Я не помню, какой сон у меня был сегодня перед тем, как я проснулась, но почти уверена, что он был про то, что Ане больно, а я смотрю и ничего не могу с этим сделать. Мои самые страшные кошмары всегда об этом.

Чувствую, как всхлипы под боком постепенно становятся тише и реже. Аня несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, значит, собирается что-то сказать. Я настораживаюсь, жду.

– Он уезжает, – наконец шепчет она, так и не повернувшись в мою сторону.

– Кто?

Она опять замолкает, и я уже собираюсь растормошить её снова, но потом раздаётся еле слышное:

– Сёма.

– Рыжий? – переспрашиваю я.

– Он не любит это прозвище.

Мне без разницы, что Рыжий любит, а что нет, но я этого не озвучиваю. Вместо этого продолжаю выяснять:

– Куда он уезжает?

Аня опять начинает всхлипывать, сквозь слёзы мямлит что-то невнятное. Я различаю только последнее слово – насовсем.

– Ну и что? Пусть уезжает.

– Я же сказала, ты не поймёшь.

Я и правда ни черта не понимаю: куда и зачем Семён собрался ехать насовсем, почему сестра из-за этого рыдает, а главное…

– Подожди, – говорю я. – Откуда ты узнала об этом?

– Он написал.

– Когда? – уточняю я.

– Только что.

– И почему Рыжий пишет об этом тебе посреди ночи?

Она застывает, словно я поймала её на месте преступления. Даже перестаёт дышать.

– Аня? Что у тебя с ним?

– Теперь уже ничего, – шепчет она обречённым голосом.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на сестру и не могу поверить в то, что слышу.

Близняшки – это когда всё в жизни делишь на двоих. Один именинный торт, одинаковые подарки, чтобы никому не было обидно. Близняшки – это когда одна накосячила, а наказали обеих. Когда ты на детской площадке полезла на горку и порвала любимое платье, а сестра порвала своё специально, чтобы тебя поддержать, хотя у неё оно тоже было любимое.

Радость на двоих и горе тоже на двоих. Общие секреты, друзья, увлечения, планы на жизнь. Близняшки – это всегда на одной стороне, вдвоём против всех. Это забыть про личное пространство, забыть про одиночество.

Близняшки – это когда появляется тот, кто пополам не делится, и ты выбираешь сестру, потому что сестра важнее любого парня. А она тебя не выбирает.

– Лучше поспи, – говорю я.

Скидываю одеяло, забираюсь к себе наверх, подтянувшись за бортик, разворачиваюсь к стене. В голове пульсирует одно слово – предательство.

Я ворочаюсь в кровати до утра под непрекращающиеся звуки рыданий и собираю в один большой пазл всё, что происходило последний месяц.

То, как Аня постоянно сидела в телефоне. Она всегда любила слать всем подряд мемы и видосы, и я думала, что у неё очередной приступ интернет-зависимости. Но теперь я понимаю, что дело было не в этом.

Как сестра говорила, что мне надо начать с кем-нибудь встречаться. Почему именно мне и именно сейчас, она объяснить толком не могла.

То, как она всегда уводила тему в другую сторону, как только речь заходила про Рыжего.

Всё это время. Моя родная сестра.