Мой мир – это бронирования, исчезающие полотенца и гости, которые ищут пляж в лобби. Я собрала свою жизнь по осколкам после одного короткого сообщения: «Прощай». Он добивался страстно, а ушёл – сухо.

Теперь у меня всё под контролем. Было… до тех пор, пока в люкс с видом на закат не заселился он. Данил. Моя первая любовь. С теми же пронзительными глазами – и новой спутницей.

Каждая встреча – за завтраком, у бассейна, в моём безупречном графике – расшатывает хрупкий баланс. Я ведь забыла его… правда? Тогда почему кажется, что он забронировал не только номер, но и место в моей жизни? И сердце, вопреки всему, готово… сдаться?

Пролог

– Ну где ты, Наташ? Мне за Русланчиком надо бежать! – голос Кати в трубке звучал напряжённо.

– Спешу, дорогая! Уже рядом! – откликнулась я, крепче сжимая маленькую, чуть влажную ладошку племянника. Другой рукой тянула его велосипед.

Светофор вспыхнул красным. Каблуки тонких туфель торопливо выбивали дробь по раскалённому асфальту.

Я опаздывала. Опять опаздывала. Так не хотела подводить Катюшку – знала, как трудно ей сейчас одной с сыном. Мама в больнице, помочь некому. А через час – приём врача, которого она ждала два месяца.

После обеда мы с Ваней залипли на мультики и незаметно уснули. Теперь я, словно катер на полной скорости, лавировала между неторопливыми стайками туристов по перегретому сочинскому тротуару, стараясь ни в кого не врезаться – ни плечом, ни Ваниным великом.

– Ната, а мы надолго? – главный босс моей жизни дёрнул меня за руку.

– Постараюсь управиться быстро, – выдохнула я. – Обещаю.

Ванюше семь, и уже совсем скоро он пойдёт в первый класс. Он – сын моей старшей сестры, которая, как водится, укатила в командировку. Всё лето мы вдвоём. И, честно говоря, он выматывает сильнее, чем все постояльцы нашего отеля вместе взятые. Но я всё равно его очень люблю.

– У тебя на работе скучно… – протянул Ваня, рассеянно ковыряя сандалией трещинку в асфальте.

– Если доживу до вечера, возьмём мороженого на набережной. Идёт?

– Зуб даёшь?

– Просто обещаю, – улыбнулась я. – Зубами не разбрасываюсь, уж извини.

Я усмехнулась. Ваня запомнит обещание. Он держит слово сам – и от других требует того же. А я почти всё время на работе. Не потому, что карьеристка, просто в Сочи летом у сотрудников отеля есть только один режим – «паника, на грани фола». Особенно если ты администратор в одном из самых капризных отелей города.

Сегодня вообще-то не моя смена. Но Катя попросила подменить её во второй половине дня – и, конечно, я согласилась.

Жизнь у меня – не сказка. Дом, работа, мама с гипертонией, сестра в разъездах и Ваня. Мы – отличная команда. Особенно когда чудом выпадает общий выходной. Вот тогда… держись, Сочи! Мы идём на пляж, едим кукурузу с солью, спорим, кто первый полезет в воду. Эти редкие дни – как маленький праздник, который мы устраиваем себе сами. Без фейерверков, но с мороженым, песком в шлёпанцах и смехом до хрипоты.

Больше у меня никого нет.

Когда-то был парень. Я тогда верила – это судьба. Мы вместе выросли в этом городе, потом вместе уехали в Москву: он – подающий надежды хоккеист, я – студентка факультета гостиничного дела.

А потом… он исчез.

Уехал, оставив лишь записку.

Он выбрал лёд.

А я – вернулась к морю.

Сколько можно ждать зелёного? Мне одной кажется, что пешеходов будто бы вечно ставят на последнее место? Пока проедут все машины на планете… Где взять столько терпения? Это ведь настоящая дискриминация.

Наконец-то загорелся зелёный. Я выдохнула – можно идти.

Мы шагнули вперёд. Едва достигли середины перехода, как светофор предательски мигнул жёлтым. Пришлось ускориться.

И тут…

– Ой! – Велосипед выскользнул из рук. Глупо, нелепо – и вот он уже катится по диагонали через дорогу.

– Ната! – крикнул Ваня. – Мой велик!

Я инстинктивно толкнула его на тротуар – и рванула за велосипедом.

Секунда. Может, две.

Из бокового переулка вылетела чёрная машина. Удар – глухой, с металлическим лязгом. Велосипед подскочил и отлетел в сторону. Машина ошарашенно замигала фарами.

– Боже мой! – выдохнула я, хватаясь за голову. – Нет-нет-нет…

Я резко обернулась – Ваня стоял на тротуаре, глаза огромные, испуганные… но цел.

Почти рухнула от облегчения.

– Не двигайся, слышишь? Стой там! – крикнула я и бросилась к машине, спотыкаясь на каждой кочке.

Дверца водителя распахнулась.

– Простите! Простите, пожалуйста! – затараторила я, запыхавшись. – Это наш велосипед, он случайно покатился!

Я металась между покалеченным великом и автомобилем, чувствуя, как щеки горят от стыда.

Из машины вышел мужчина, раздражённо ворча себе под нос.

– Господи… – вырвалось у меня. Я окаменела.

Всё вокруг отключилось – шум, солнце, движение. Осталась только я. И он.

Данил.

Прямо передо мной – живой, настоящий, внезапный, как гром среди ясного неба.

Не в силах пошевелиться, я просто смотрела. Смотрела на человека, которого годами старательно вычёркивала из памяти. На человека, который теперь, с оглушительным грохотом, ворвался обратно в мою жизнь. На человека, который скользил по льду с золотой медалью на шее, в то время как я плакала в душном аэропорту с чемоданом в руке и разбитым сердцем в груди.

– Наташа?.. – хрипло произнёс он, будто не верил своим глазам.

А я совершенно забыла, как дышать.

Глава 1

Я смотрела на Данила – и мир сжимался до одной-единственной точки: его лица.

В груди разгорался огонь. Смешались растерянность, страх… и та самая обида, которую я годами прятала так глубоко, что сама почти забыла.

А теперь – всё вырвалось наружу, как шампанское из неловко откупоренной бутылки. Меня едва заметно качало, слёзы подступили к горлу. Но снаружи – только лёд.

Годы выдержки не прошли даром. Даже себе я казалась холодной статуей в безупречно выглаженном платье администратора отеля на черноморском побережье.

– Велосипеды через дорогу швырять – твоя новая фишка? – раздался его голос.

Низкий, ровный – как гладь озера перед грозой. Но под этой спокойной поверхностью угадывалось лезвие. – Или ты запустила специально?

Он не улыбался. Просто смотрел. Тем самым взглядом – до боли знакомым. Раньше у меня от него коленки подкашивались.

– Твоя машина не пострадала, – отрезала я, вскинув подбородок, будто это могло добавить мне роста. Голос, к ужасу, едва заметно дрогнул. – Я извинилась. Инцидент исчерпан.

Он хмыкнул, не сводя с меня глаз.

Я уже открыла рот, чтобы выдать что-нибудь едкое про его манеры – или их полное отсутствие, – как вдруг раздался тоненький голосок:

– А что с моим великом?

Ваня.

Сердце сжалось в тугой комок. Я резко обернулась.

Он стоял на краю тротуара – бледный, как мел, с огромными глазами, полными слёз. Мой маленький босс.

– Это… – Данил запнулся. Голос стал глухим, – …твой?

Я выпрямилась.

– А какие есть версии? Похитила? – отчеканила я. Подбородок – ещё выше.

А Ваня и правда мой. Кто с этим поспорит?

Данил замер.

В его взгляде мелькнула мысль – быстрая, неожиданная. Как будто он что-то прикидывал в голове.

– Велосипед… в хлам, – глубокомысленно изрёк Данил.

Как будто я и сама не видела.

Секунду я стояла неподвижно. Адреналин отступал, унося с собой последние силы.

Затем я резко развернулась, метнулась к искалеченному велику. Подхватила железного «раненого» – тяжёлый! Другой рукой – Ванину ладошку. И, не оглядываясь, зашагала прочь. Подальше от этой машины… и её водителя.

– Наташа! – крикнул Данил вслед.

Но я не обернулась.

Только спустя пару кварталов поняла, что буквально тащу Ваню за собой, как чемодан, только на двух ногах вместо колёс. Притормозила.

Всё позади. Можно выдохнуть.

Зачем Данил приехал в Сочи? Отдыхать?

Ох…

Надеюсь… больше никогда его не увижу.

Но стоило только вспомнить пронзительный взгляд, и под сердцем сработала тревожная кнопка.

– Ната, а что с моим великом?

Вздрогнула от неожиданности.

– Думаю… придётся покупать новый.

Он вздохнул. Повисла минута тишины.

– А тот дядя… он злой? – шёпотом спросил Ваня, оглянувшись через плечо.

– Не просто злой, – процедила я, ускоряя шаг. – Мега-злой. С каменным сердцем. И мозгом. И, похоже, совестью тоже.

Мы почти добежали до отеля. Через служебный вход влетели в холл.

Холодный воздух, выжатый из кондиционеров до температуры горного ледника, ударил в лицо – резкий контраст после уличной жары.

Несчастный велик убрала в подсобку – разбираться с этим буду потом. Сейчас – бегом на ресепшн, где поджидала Катя.

А там уже царил полный хаос: очередь, звонки, чемоданы – всё в кучу.

Катя бросила взгляд на моё лицо, потом на испуганного Ваню – и у неё тут же округлились глаза.

– Наташа? Что слу…

– Потом! – выдохнула я, протягивая ей Ванину руку. – Отведи его в комнату отдыха, пожалуйста.

– Хорошо. Три номера жалуются на кондиционер, в президентском люксе сломалось джакузи, а эта… дама… – Катя кивнула в сторону роскошной брюнетки в платье цвета шампанского, которая с надменным видом разглядывала ногти у стойки. – Требует администратора. Уже несколько минут.

– Поняла, – кивнула я, активируя режим «Улыбка номер пять: спокойная и компетентная».

Подошла к даме:

– Добрый вечер. Наталья Миронова, старший администратор. Чем могу помочь?

Дама медленно подняла на меня глаза. Взгляд – холодный, изучающий. Улыбка – безупречная, как у витринного манекена.

– Марианна Штерн, – произнесла она, не удосужившись протянуть руку. – Наконец-то. Жду целую вечность. Ваша… сотрудница, – кивок в сторону удаляющейся Кати, – явно не справляется. Мне нужен другой номер. Тот, что мне дали, совершенно неприемлем. Вид на парковку? Серьёзно? И кондиционер гудит, как старый самолёт. Я требую люкс. С видом на море. Немедленно.

Я едва заметно вздохнула. Очередная капризная гостья из мира роскоши и завышенных ожиданий. Мне было всё равно. Главное – дожить до конца смены.

Люкс с видом на море? Хорошо, проверим систему. Придётся держать лицо.

– Конечно, госпожа Штерн, – спокойно ответила я, подходя к стойке и открывая систему бронирования. – Сейчас посмотрим, что мы можем для вас сделать. Приношу извинения за доставленные неудобства.

«Терпи. Улыбайся. Делай пометки. Взрослые – те же дети, только с кредитками», – мелькнуло в голове.

А дальше – несколько минут утомительных переговоров. Марианна Штерн щебетала о непростительном уровне сервиса, о связях, о том, как ей всегда достаются лучшие номера – в любой точке мира. Я кивала, подбирая слова с осторожностью опытного сапёра на минном поле.

В конце концов, удалось достичь компромисса: переселение в другой номер завтра утром и бутылка вина – самого дорогого из нашего ассортимента – в качестве извинений уже сегодня.