Глава 1

Все персонажи,организации,корпорации и описываемые события являются вымышленными.Любое совпадение с реальными людьми или событиями-случайность.

Глава 1

Война с Вавилоном не просто закончилась , она въелась в кожу, в шёпот теней, в скрип дверей уцелевших баз. Каждый, кто прошёл через неё, носит её след если не на теле, то в глазах.

После победы всё стремительно изменилось. Мелкие стаи, почувствовав силу, потянулись к нам. Тысяча новых лиц – рядовых, киллеров. Но иерархия устояла, как старый дуб: те же шесть отрядов, так же по двадцать профи-киллеров, те же «дамочки» и рядовые. Незаменимых нет. Новые хищники заняли места тех, кто не дожил или не оправдал ожиданий. Отбор был жёстким , как и должно быть.

Багровый город живёт уже четыре года. Он распахнул двери, и внутрь хлынули те, кто устал от правил. Дома продаются за копейки , будто сами стены понимают, сколько в них вложено крови. Пабы гудят от шёпота сделок, отели прячут тайны за толстыми дверями, а в лавках теперь открыто лежат вещи, которые ещё вчера можно было найти лишь в глубинах даркнета.

Зарплаты здесь втрое выше обычных и каждый работник знает: если придётся защищаться, он вправе стрелять на поражение. Контрабандисты чувствуют себя как дома: им дают площади, защищают законом. Город словно говорит: «Вези товар, плати долю и живи».

Охрана почти незаметна. Она не следит за моралью , только за тем, чтобы не рухнули стены от слишком уж откровенного беспредела. Ограбления, дебош – вот их забота. Остальное разрешено. Перестрелки вспыхивают, как спички, драки – часть уличного ритма, убийства обыденность. Трупы убирают быстро. Люди организации работают без лишних слов.

На въезде чёрная плита с белой надписью:

«Посещение данного объекта может стоить вам жизни».

Это не угроза. Это факт.

Контингент под стать городу. Наёмники с лицами, изрезанными шрамами битв, с глазами, пустыми, как ночь. Иногда мелькают и другие: главы организаций, прибывшие за товаром или за новыми «чёрными душами» для своих отрядов.

Знаки власти в Багровом городе были просты и беспощадны, как его законы.

Багровая повязка – след крови, пролитой ради этого места. Золотые цепи, замкнутые в круг, – символ единства тех, кто выжил в хаосе основания. Их носили только "основатели", и каждый житель знал: перед ними участник организации "Цепные".

Но над ними, словно тень над пламенем, царили двое. Наш знак – чёрная атласная лента, мягкая и смертоносная. Мерцающий цепной круг на ней не просто светился – он будто шептал: «Здесь правим мы».

Это были не украшения. Это были печати. Печать прошлого – багровая. Печать настоящего – чёрная. И горе тому, кто перепутает их значение.

Говорят, цепи иногда окрашиваются в красный , когда удаётся предотвратить ограбление. Но это мелочи. Настоящий ужас не в цепях, а в глазах тех, кто устроил здесь свой дом.

Два взрыва за четыре года. Два удара, после которых город ужесточился: обыски на въезде, запрет взрывчатки.Не потому что Царь пожалел средств на ремонт, и не потому, что жалел людей. Просто восстанавливать здания так часто было слишком затратно по времени.

Пять лет тишины. Слишком тихо. Слишком спокойно.

Пора начинать рассказ о том, что же будет дальше…

Глава 2

Глава 2

Рассвет едва пробился сквозь панорамные окна, окрасив интерьер в холодные серые тона. Я медленно поднялась, провела рукой по спинке старинного кресла.Его обивка всё так же хранила едва уловимый узор, знакомый до боли.

Дом Мага оставался моим убежищем, моим музеем воспоминаний. Ни одна деталь здесь не изменилась за эти годы, будто время застыло в ожидании чуда, которого уже не случится.

Слегка потёртый край ковра помнил наши безумные ночные забеги, мы мчались через комнаты, игнорируя законы гравитации и приличий. Помню, как, запыхавшись, мы рухнули на этот самый ковёр, а потом долго смеялись, пытаясь восстановить дыхание. Тот смех до сих пор звучит где‑то в глубинах памяти – звонкий, безоглядный, почти детский.

А вот едва заметная царапина на стеклянной дверце шкафа – молчаливый свидетель одной из наших последних утренних суматох. Маг торопился на встречу. В спешке он схватил вешалку, развернулся… и тут же раздался характерный скрежет. Мы оба замерли, глядя на свежий след на стекле.

Они – метки времени, отпечатки наших жизней, вплетённые в ткань этого дома. И я не хочу их стирать. Пусть шепчут. Пусть напоминают. Пусть хранят то, чего уже не вернуть, но что по‑прежнему живёт в каждом уголке этого места.

Я не пыталась стереть эти следы. Они были моими реликвиями.

Настоящее

Зеркало отразило перемены:каре, резко очерченное, без намёка на мягкость.Серебристые нити в тёмных волосах не дефект, а отметка пережитого.Тени под глазами, ставшие постоянными спутниками и лёгкая складка у рта – след иронии, ставшей защитной бронёй.

Мой гардероб теперь диктовался не вкусом, а протоколом. Пиджак оверсайз, рубашка с идеальным кроем, брюки, в которых удобно бежать , если понадобится. Лоферы на низком ходу. И часы – бриллиантовый символ благосклонности Царя.

«Мотивация через роскошь», – усмехалась я.

Дорога

Салон Audi всё ещё хранил аромат Мага – тонкий шлейф свежести,первого снега. Я лишь обновляла освежитель, не решаясь его заменить.

За рулём позволяла себе маленькие бунты , тихие, почти незаметные протесты против навязанного порядка.

Ментоловые сигареты остались за пределами Audi: не хотела нарушать святость салона, эту хрупкую гармонию , пропитанную воспоминаниями. Вместо них электронный пар с привкусом сладкой ванили. Он мягко заполнял пространство, даря иллюзию свободы без едкого запаха табака, без пепла, без навязчивого шлейфа, который мог бы испортить безупречную чистоту интерьера.

Радио играло невпопад, то ли случайно пойманная волна, то ли каприз настройки. Мелодии сменяли друг друга без логики, без системы, но именно это делало их моими. Этот хаотичный саундтрек идеально ложился на ежедневную рутину: на монотонную череду светофоров, на мелькание городских пейзажей за окном, на мысли, которые то сгущались, то рассеивались, как дым от электронной сигареты.

Я вдыхала ванильную дымку и слушала, как музыка то нарастает, то затихает, сливаясь с шумом двигателя.

Светофор мигнул жёлтым. Я задержала взгляд на прохожих , их лица мелькают, как кадры старого фильма.

Лифт поднял меня на верхний этаж, где минималистичный интерьер кабинета Царя контрастировал с хаосом моих мыслей. Стены теперь серые, как утренний туман, объёмные панели создают иллюзию глубины , будто пытаешься разглядеть дно бездонной ямы.

Он сидел за стеклянным столом, погружённый в бумаги. Четыре фигуры в чёрном – его тень, моя тень, тень власти.

– Опять опаздываешь, – его голос, низкий и ровный, разрезал тишину.

Я опустилась в кресло, распахнув пиджак. Сигаретный дым ментолового Мальборо поднялся к потолку, рисуя призрачные узоры.

– Ты знаешь почему, – ответила я,глядя в его глаза.

Косой шрам на переносице как единственный след прежнего Царя. Теперь он человек-загадка…

Стрижка, почти выбритая по бокам,татуировка – тонкая стрела на шее, указывающая вверх , то ли символ амбиций, то ли крик о помощи ,жилетка вместо пиджака , как отказ от условностей.

– Японцы прилетят через три дня. Не пропусти, – бросил он, не поднимая взгляда.

– Не пропущу. Это хотя бы интересно, – выдохнула дым, скрестив ноги.

Тишина. Только шелест бумаг и тиканье часов , тех самых, с бриллиантами.

Я знала: за этой внешней холодностью кроется что‑то ещё. Может, усталость. Может, страх. А может, то же одиночество, что гнетёт и меня.

Собрание капитанов назначено на 22:00. Время тянется, как резина. Нужно придумать, чем занять себя до этого момента. Может, вернуться в дом Мага? Или прокатиться по городу, пока улицы не опустели?—Раздумывала я делая очередную затяжку.

– Как дела с благотворительностью? – наконец спросил он, не отрывая взгляда от документов.

– Нормально, – небрежно бросила в ответ, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу. – Взяли под крыло дом престарелых, оплатили две операции детям и запустили ремонт детского дома. Всё по плану.

– По новостям видел, тебя чуть ли не боженькой выставляют, – он поднял голову, встретившись со мной взглядом. В его глазах мелькнула ироничная искра. – Нимб не жмёт?

– Нет, рога мешают, – жалостливо поморщилась , выпуская кольцо дыма.

Он коротко рассмеялся , редкий, почти забытый звук, и снова уткнулся в бумаги.

– Американцы вышли на контакт. Надо бы с ними сделку заключить.

– Контрабанда? Защита? – приподняла бровь, наблюдая, как солнечный луч играет на гранях моих бриллиантовых часов.

– Дети.

– В России закончились? – мой голос звучал равнодушно.

– Очень попросили сократить пропажу людей и помочь с раскрытием преступлений.

– М, вот как, – усмехнулась я, крутя в пальцах сигарету. – И что от нас требуется?

– Подставим должников и сдадим их ментам. Можно ещё бандюков стравить и наводку бросить.

– Как крысы?

– Как устранители проблем, – отрезал он, подчёркивая фразу тяжёлым взглядом.

– У местных наркокартелей завалялись парочка нариков. Отправят их на раскид и дело с концом.

– Что ж, схема старовата, – затушив остатки сигарету, расслабленно выдохнула. Дым медленно растаял в воздухе, словно мои сомнения. – На встречу с американцами полетим на выходных? Учитывая, что сегодня вторник, времени собраться и подготовиться валом.

– Тебе и столько не хватит. Не удивлюсь, если умудришься опоздать.

– Самолёт личный. Какая разница, опоздаю я или нет? – откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– И что теперь? Чем больше растёт бизнес и фонды, тем сильнее хромает дисциплина. Как это работает, Вероник? – в его голосе прозвучало не раздражение, а скорее усталая озабоченность.

– Не душни, пожалуйста. Я в кои‑то веки наслаждаюсь жизнью. Сам посуди, – начала пересчитывать по пальцам, – Денег немерено, в организации порядок, в альянсе всё подвязано. Затишье полное! – Я довольно раскинула руки, словно пытаясь обнять это хрупкое спокойствие. – Дай насладиться.

– Затишье… – пробормотал Царь, проводя рукой по коротко стриженым волосам. – Это начинает пугать. Мы давно не участвовали в крупных войнах. Подозреваю, кто‑нибудь в скором времени выкатит бунт против Цепных.

– Слишком много переживаешь. У нас столько народу, что даже участвовать не придётся. Просто тяни за ниточки, – я улыбнулась, но улыбка вышла холодной, почти механической.

– А ты слишком спокойна. Откуда такая уверенность? Я удивлён, – он вскинул брови, изучая меня, словно пытался найти трещины в броне.

– Мне‑то что переживать? Срок в пять лет прошёл. Если я помру, ты даже переживать не станешь. Всё отойдёт тебе , как и хотел в начале, – слова сорвались с языка легче, чем я ожидала.

– Прекращай! – внезапно разозлился Царь, стукнув ладонью по столу. Звук эхом разнёсся по кабинету. – Несёшь какую‑то ерунду! Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это сразу после Нового года.

– Всего три месяца назад я могла помереть, но ты внезапно подобрел в свои сорок, – не унималась я, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от раздражения.

– Мне тридцать семь, – неожиданно успокоился босс, поправляя манжеты. Его движения стали размеренными, почти медитативными. – Умеешь ты парой слов из себя вывести.

– Это же правда.

– Кривда, – выпрямившись, он вернулся к бумагам, словно пытаясь укрыться за их безликой массой. – Чтоб больше не слышал эту ерунду. Двадцать пятый год на дворе, а ты до сих пор в девятнадцатом.

– Там было лучше,я себя хоть человеком чувствовала, – бросила я и, поймав его осуждающий взгляд, решила остудить пыл у окна.

Сложив руки за спиной, смотрела вниз, на дорожную суету. Машины текли по улицам, как капли ртути – беззвучные, скользкие, чужие. В этом ритме было что‑то гипнотическое: они двигались, жили своей жизнью, не зная ни моих тайн, ни моих страхов.

«Может, и я когда‑нибудь стану такой же незаметной, быстрой, свободной», – подумала я, но тут же усмехнулась своей наивности.

Свобода – это иллюзия. Как и спокойствие. Как и уверенность…

За спиной шуршали бумаги, тикали часы, а где‑то вдали гудел город – бесконечный, равнодушный, живой.

– В Багровом нет новых торговцев, – заговорила я, не оборачиваясь. Взгляд скользил по городским крышам, будто искал там ответы. – Посетителей за год насчитали чуть больше тысячи. Это меньше, чем два года назад.

– Из‑за терактов теперь боятся расчехлять поставки, – отозвался он. Ручка с лёгким стуком опустилась на стол. – Два магазина сгорело вместе с продавцами. Ты бы поехала продавать в место, где такое происходит?

– Да, – ответила я без колебаний.

– Не сомневался, что так скажешь. Суицидница.

– Отсутствие страха перед смертью не суицид. Мне просто всё равно, – равнодушно пожала плечами, по‑прежнему глядя в окно.

Не хотелось раздражать босса неприятной темой, но слова уже сорвались с языка…

– Идиотка, – выругался Царь и принялся набирать чей‑то номер.

– Кому звонишь? – наконец повернулась, поймав его сосредоточенный взгляд.

Он демонстративно отвернулся, крутанувшись в офисном кресле:

– Добрый день… Да, третий VIP‑столик… – бросил взгляд на циферблат. – …на двенадцать. До встречи.

– «Феникс»? – уточнила я.

– Да. – Он накинул пальто , телохранитель услужливо поддержал ткань. Второму кивнул: – Готовь автомобиль.

Это уже стало традицией. Мы часто появлялись там вместе, чем неумышленно подпитывали слухи о нашей родственной связи. Интервью для СМИ никто из нас давать не хотел: Царь считал это лишним, а мне попросту было неинтересно.

Мы спустились на первый этаж. Пара офисных работников молча расступилась, пропуская нас из тесного лифта.

Усаживаясь в Rolls‑Royce, устроилась поудобнее, закинув ногу на ногу. Царь тут же уткнулся в телефон, что‑то быстро печатая.

– Как твои приступы? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Больше не повторялись, но Братец настаивает пройти обследование. Опять.

– С этим не шутят. Из‑за твоей халатности профукала возможность вылечиться раз и навсегда.

– Плевать. Всё решаемо одной таблеткой.

– Тебя не смущает, что это сильное лекарство? Печень разложится раньше, чем постареешь.

– Не планирую доживать до старости.

– Как же меня бесит твой пофигизм, – процедил босс, наконец подняв глаза. В них читалась не злость , а усталость.

Я не поворачивалась. Только смотрела в тонированное окно на мелькающие здания – серые, безликие, одинаковые.

В отличие от Царя, у меня не было целей.

В ту ночь на крыше заброшенного завода я потеряла не только любимого , я потеряла смысл жизни. Теперь просто существовала.

Ради чего..?

Срок условий окончательной передачи наследства истёк. Дела налажены. Зачем Царю держать меня здесь?

Жить вопреки желанию умереть всё равно что тащить огромный камень в гору…Я устала…

Автомобиль плавно остановился у входа в ресторан. Сопровождение выскочило из джипа, спеша открыть нам двери.

Спустя столько лет я наконец привыкла к этим жестам. Даже к взглядам, которые бросали на телохранителей посетители.

Нас проводила к столику вежливая девушка с большими бёдрами. Юбка‑карандаш едва не трещала по швам.

Извиняюсь, но не могла не сделать на этом акцент , такая деталь цепляет взгляд.

Официант принял заказ с вежливой улыбкой. Работники знали нас как постоянных клиентов и знали, какие чаевые оставляет щедрый Царевич.

Пока ждали блюда, я расслабленно вертела в пальцах серебряную ложку. Отражение в полированной поверхности искажало черты лица , будто смотрела на кого‑то другого.

– Знаешь, – вдруг произнёс Царь, откладывая телефон, – Если бы ты действительно хотела исчезнуть, я бы не стал мешать.

Я замерла. Ложка тихо звякнула о тарелку.

– Но ты остаёшься. Почему?

Я подняла глаза. В его взгляде не было насмешки , только искренний вопрос.

– Потому что некуда идти, – ответила тихо. – Или потому что ты ещё не дал мне повода уйти.

Он усмехнулся – коротко, почти невесело.

– Впервые вижу эту мадам, – бросил босс, скользнув взглядом по хостес.

Девушка провожала к столикам новых посетителей с той же дежурной улыбкой.

– Обычная кукла, каких у тебя миллион, – скептически отозвалась я.

Он и правда часто менял женщин , совершенно разных, каждую неделю. Я знала это из его же рассказов о глупых закидонах очередной любовницы. После связи с садистом у них было только два пути:быть убранной чистильщиками;или униженной, с уничтоженной карьерой.

Всё из‑за легкомысленности, которую Царь презирал. Приветствовал при знакомстве, но позже поддавался брезгливости и психологически давил за отсутствие моральных ценностей.

По мне, он сам не знал, чего хотел, и постепенно превращался в женоненавистника.

– Она хорошо смотрится сзади, – рассуждал вслух босс, не сводя взгляда с очередной жертвы.

– Повезло, что еду ещё не принесли, – фыркнула я.

– Тебе не понять, – наконец оторвался он от девушки. – Ты же не распакована и не знаешь, что такое хороший, качественный секс.

– М‑да. С твоими рассказами желание «распаковаться», – взяла слово в воздушные кавычки, – Даже не появится.

– Эх, – протянул он, открывая сообщение в телефоне. – Если бы Маг успел залезть тебе в трусы, беседы были бы интереснее.

Рингтон телефона прервал меня на пороге грубого ответа.

На дисплее высветился контакт «Еврей».

– Алло, – ответила я , мгновенно собравшись.

– Эска, надеюсь, ты в хорошем настроении. У меня тут беда, – раздался в трубке знакомый голос.

Встретив вопросительный взгляд босса, отвернулась к окну.

– Говори.

– Одна наркошайка совсем обнаглела. Делиться не хотят, защита им не нужна.

– Что от меня надо?

– Разрешение на налёт.

Я помолчала, взвешивая услышанное. В голове мгновенно прокручивались схемы, возможные риски, цепочки связей.

– Город, магазин?

– Рязань. Зовутся «Ракетой», вроде. Или «Рокет»…

– Отправь на закупку информаторов. Выведай геолокацию лаборатории.Я дам на них наводку и дело с концом. Плату за суету отряд получит сразу после исполнения.

– Кайф. Меньше десяти лямов не возьму, – игриво отозвался парень.

– Без проблем, – согласилась я и завершила звонок.

Как раз принесли еду и напитки. Дождавшись, когда персонал отойдёт, босс неспешно приступил к зелёному салату. Я лишь глотнула холодного чая.

Тишина между нами была не тягостной – привычной. Мы умели молчать так, что слова казались лишними.

– В Рязани уже готовят наводку на наркошоп, – сообщила я, приступая к говядине под густым соусом.