Цитаты из книг автора «Ева Ночь»

– разбирайся сама, ладно? Сейчас третий – лишний в вашем противоборстве с Эдгаром. Вроде и жестоко. И обидно. Но справедливо. Линка не умеет выкручиваться. Режет правду, какой бы она ни была неудобной. Оказывается, я не привыкла сидеть спокойно. Особенно, когда меня ограничили в передвижении. Пыталась учить – экзамен на носу. Кажется, что-то оставалось в голове, но мысли бродили очень далеко. От скуки и безделья затеяла уборку. Сама. Помощь Иды не приняла. Пусть на кухне, а я лучше пыль по углам да закуткам вымету. Если бы ещё точно так можно было всё остальное из себя вытряхнуть… Эдгар не позвонил. Телефон у него не включился. Может, это такое наказание? Чтобы я поняла и прочувствовала, каково было ему, когда я исчезла? Нет, Эдгар не такой. Это слишком низко для него. Он не опустится до подобной ерунды. Но телефон молчал. Эдгара

ерпеть, подождать, пока рассосётся, он бы отдалился от меня на миллионы световых парсеков. И неизвестно, удалось бы мне отвоевать назад хотя бы немного оттаявшего Гинца. Я не даю ему опомниться. Оплетаю руками шею и обвиваю ногами талию. Целую его в губы. Так сильно, что, наверное, делаю больно. Но, кажется, он сейчас не против боли. Я не готова, но не хочу медлить ни секунды. Иначе он опомнится и отшвырнёт меня, как паршивого котёнка. – Помоги мне, – шепчу ему в губы и слепо пытаюсь найти его член. Он помогает рукой. Направляет. И я насаживаюсь на него. Осторожно. Слишком велико трение от моей сухости. Это почти больно, но сейчас не до этого. Я двигаюсь вверх-вниз, ощущая его напряжённость. Он не хочет шевелиться. Сопротивляется, как может, но это ненадолго. Я начинаю разогреваться и влажнеть, а он, наконец-то сдавшись, меняется со мной местами. И вот уже я прижата к стене, а он толкается в меня бёдрами, пронзая, кажется, до самого естества. Удовольствие, смешанное с болью. В этот раз я отдаюсь без остатка, чтобы удержать своего мужчину на краю и не дать ему упасть в яму, из которой можно, но сложно его будет вытащить. Эдгар содрогается и прижимает меня к себе. Я целую его веки и в упрямый подбородок. – Я сделал тебе больно. Мотаю отрицательно головой. С балкона слышится взволнованный собачий лай. – Надо выпустить Че. – Подождёт ещё минуту, – Выдыхает Эдгар и проходится губами по моей шее. – Ты научилась командовать. Я нехотя отпускаю его и встаю на ноги. Оправляю платье. – Я всё же выпущу Че. Он очень впечатлительный. А мы непростительно долго держим его взаперти. Эдгар стоит, прислонившись плечом к стене. Даже со спущенными штанами он выглядит так, что у меня заходится сердце. – И да, – останавливаюсь, чтобы внести ясность. – Я всегда умела командовать. Просто не показываю всё, что умею. Я подхватываю разорванные трусики с пола и улыбаюсь: – Оденься. Вряд ли Че понравится, что ты стоишь без штанов. А может, наоборот. Но что-то мне не хочется

тогда чаша жизни не иссякает, я знаю это точно.

На свете не так уж много настоящих ценностей. Мы знаем их наперечёт. Но вечно куда-то спешим, мечемся, ищем что-то неважное и теряем главное. Нужно вовремя остановиться. Отбросить хлам. Прислушаться к себе и выбрать сердцем то, что не купишь за деньги. Не выиграешь в лотерею. То, без чего жизнь становится пустой и скучной, теряет акценты и штрихи, вкус и цвет. Всё самое важное – рядом. Нужно только не пройти мимо. Не промахнуться. Не перескочить на другую сторону улицы. Нужно взять в руки дирижёрскую палочку. Прислушаться к ветру. Пустить в душу шёпот деревьев и людей – нужных и важных, родных и близких, самых любимых. Это твой оркестр. Твоё настроение. Твоя жизнь. Так сыграй же такую музыку, напиши такую мелодию, чтобы пело сердце, плакала от счастья душа, ликовало тело, радовался разум. И тогда твой оркестр не подведёт. Не разбежится. Не сфальшивит, а подарит миру пусть крохотную, но понятную только тебе и им песню, в которой слова сочиняет Любовь. Потому что только ей под силу создать гармонию и подарить вдохновение. Поднять дух и щедро плеснуть в бокал жизни новых красок, нового воздуха, новых сил, чтобы идти дальше, подниматься выше, достигать пика и плавно спускаться вниз. И

выходит своя. Каждый сам себе композитор. Вот какую музыку напишешь, с такой и будешь жить. Её слова и голос звучат во мне долго. Всю дорогу до дома. – Ты и дирижёр, и исполнитель. А рядом с тобой – оркестр. И только от тебя зависит, сыграют ли твои близкие что-то по-настоящему красивое, или будут тянуть кто в лес, кто по дрова, как в известной басне. Я спешу домой. К своему «оркестру», к жене. Мне сейчас жизненно необходимо увидеть её глаза, услышать голос. Пусть это слабость. Пусть. Может, в этом как раз – сила, которой я не знал раньше.

Жизнь она полосатая. Никто не знает, каким боком повернётся. В этом как раз и кроется суть: радость, боль, трагедии, счастье смешиваются, как звуки, что вылетают из гармошки. Или рояля – не важно. Главное – у всех мелодия

Замираю от невыносимой недосказанности и нежности.

Я готова лететь на его свет. Я вижу его сердцем. Готова рискнуть, потому что если оступлюсь, ошибусь – разобьюсь насмерть. Только так – на грани белого и чёрного. Без полутонов и дополнительных линий, за которые можно было бы зацепиться и уберечься. Без страховки. Босиком по острым камням его души.

Я давал себе слово сдерживать порывы, но не могу обуздать тёмную реку, что бурлит внутри и тревожит, не давая покоя.

Его фамилия рядом с моим именем – навылет, как пуля. Неожиданно, хоть я вчера и примеряла, как это будет звучать. В его устах подобное сочетание – как тёрпкое вино.