Сторона защиты

повесть

Ева Грей

Адвокат не обязан верить клиенту.Адвокат обязан его защищать.Это разные вещи.До тех пор, пока не становятся одним.

— из лекций по профессиональной этике

Глава первая. Дело Ворона

Дело попало к Кире Соловьёвой в пятницу вечером — именно тогда, когда она собиралась уйти домой, что само по себе было редкостью.

Партнёр фирмы Денис Аркадьевич положил папку на её стол с видом человека, который делает одолжение и хочет, чтобы это заметили.

— Клиент серьёзный, — сказал он. — Дело громкое. Если выиграешь — тебя запомнят.

— А если проиграю?

— Тоже запомнят, — сказал он. — Но по-другому.

Она открыла папку после того, как он ушёл.

Максим Воронов. Тридцать восемь лет. Совладелец строительной компании. Обвинение: мошенничество в особо крупном размере — исчезновение двухсот миллионов из городского строительного фонда. Под стражей три недели. Виновным себя не признаёт.

Кира читала дело до полуночи. Потом закрыла папку и сказала вслух, в пустом офисе:

— Он виноват.

Но утром в субботу всё равно поехала на встречу.

✦ ✦ ✦

Следственный изолятор в субботу утром был тихим той особой тишиной, которая бывает в местах, где много людей и мало движения.

Воронов вошёл в комнату для свиданий и сел напротив неё без приветствия. Смотрел. Она смотрела в ответ.

Высокий, темноволосый, с той спокойной уверенностью, которая у одних людей означает невиновность, а у других — привычку не показывать страха.

— Соловьёва? — спросил он.

— Да.

— Вы прочитали дело.

— До последней страницы.

— И?

— И у меня есть вопросы, — сказала Кира.

— Спрашивайте.

— Счёт в офшоре на Кипре открыт на ваше имя. Переводы шли через вашу подпись. Ваш помощник даёт показания против вас. — Пауза. — Где деньги, Воронов?

Он смотрел на неё — долго, без раздражения.

— Я не знаю, — сказал он.

— Это плохой ответ.

— Это честный ответ.

— Честный и полезный — разные вещи в суде.

— Я знаю, — сказал Воронов. — Именно поэтому мне нужен хороший адвокат.

— Почему я?

— Потому что вы выиграли дело Петрова в прошлом году. Все говорили, что он виноват. Вы доказали обратное.

— Петров действительно был невиновен.

— Я тоже, — сказал Воронов.

Кира смотрела на него. На человека, который сидел в следственном изоляторе три недели и говорил «я тоже» с той же интонацией, с какой говорят очевидные вещи.

— Хорошо, — сказала она. — Я берусь. Но мне нужна вся правда. Не часть — вся.

— Вся правда, которую я знаю, — сказал он. — Идёт?

— Идёт.

Глава вторая. Что не сходится

Кира работала с делом методично — так, как работала всегда: от доказательств к версии, не наоборот.

Доказательства говорили против Воронова. Подпись на документах — его. Счёт — на его имя. Помощник Греков — готов свидетельствовать в суде. Всё чисто, всё сложено аккуратно.

Слишком аккуратно.

Она встречалась с Вороновым трижды в неделю. Он отвечал на вопросы точно — не уклончиво, но и не более того, что спрашивали. Это её раздражало и одновременно уважала: человек, который не пытается казаться лучше, чем есть.

— Греков работал с вами семь лет, — сказала она на третьей встрече.

— Да.

— Вы ему доверяли?

— Да.

— И теперь он свидетель обвинения.

— Да.

— Как вы это объясняете?

Воронов помолчал.

— Никак, — сказал он. — Пока.

— Это не ответ.

— Это честность, — сказал он. — Я не понимаю зачем он это делает. Я думаю над этим каждый день. У меня нет ответа.

Кира смотрела на него. За три недели встреч она научилась читать его паузы: короткая — думает. Длинная — знает, но не готов говорить. Этой паузы не было — он сказал сразу.

Конец ознакомительного фрагмента.