Глава 1. Вика

— Я всегда любил только Жанну! — в голосе мужа звенит ненависть. Взгляд прожигает насквозь, лишая остатков сил.

— Сдохни! — кричит сестра. Толкает, и я падаю. Голову пронзает боль. Кричу, протягиваю руку к тому, кого все эти годы любила, кому посвятила жизнь, но Игнат кривится в презрении и отворачивается к той, которую обнимает.

— Какая она жалкая, смотреть противно. Если бы не наследство, я бы на нее никогда не посмотрел.

В глазах темнеет. Что-то теплое и густое льется по щеке, застилая мир алым. В ушах звон. Потом замолкает и он. Я падаю в темную пропасть, у которой нет дна…

Свет бьет в глаза — открываю их и обнаруживаю, что сижу на диване в гостиной родительского дома. В руках — чашка с чаем, на столике рядом — пирожные, марципановые, как я люблю. А рядом…

— Мама? Папа? Вы живы?!

Чашка падает из рук, обливая мои колени чаем. К счастью, не особо горячим.

Мама бросается ко мне, схватив со стола салфетки, но я, игнорируя мокрое платье, притягиваю ее к себе и обнимаю.

Мама! Мамочка!

— Вика, да что с тобой? — в ее голосе слышится удивление, но она обнимает меня в ответ. — Какая ты странная сегодня.

Отпустив маму, бросаюсь к отцу — он хмурится, но тоже обнимает. Суровый внешне, он добрый внутри и очень меня любит.

Он успел сказать об этом, перед тем как умер.

С мамой я попрощаться не успела.

Пять лет назад родители погибли в аварии — возвращаясь с дачи, попали под ливень и столкнулись со встречной машиной. Как мне их не хватало!

Почему сейчас они живы? Я попала в рай? Тогда почему этот рай так похож на родительский дом?

Оглядываюсь по сторонам — и вижу на столике свой старый телефон. Который, словно по заказу, тут же начинает звонить. Ближе всего он лежит к маме, и она протягивает его мне со словами:

— Твой жених.

Отдергиваю руку, словно это не телефон, а паук, ядовитый и гадкий. Мама смотрит с удивлением.

— Сбрось вызов, пожалуйста, — не в силах побороть омерзение, произношу я.

Когда телефон замолкает, все-таки беру его в руки, смотрю на сегодняшнюю дату — и застываю.

Я вернулась на семь лет назад!

— Вы с Игнатом поссорились? — спрашивает мама.

Перед глазами встает злобное лицо мужа, а рядом — та, которую я все время считала сестрой.

— Что этот козел натворил? — спрашивает отец.

— Дима, ну почему сразу «натворил»? Может, это просто недопонимание? — мама, как всегда, пытается сгладить углы. Вспоминаю, как я раньше злилась на эту отцовскую прямолинейность и старалась смотреть на мужа маминым взглядом, но папа оказался прав — выходить замуж за мерзавца Игната не стоило. — Уверена, они во всем разберутся, — продолжает мама. — Время перед свадьбой такое волнительное.

Свадьба! Какое счастье, что она еще не случилась!

— Не будет никакой свадьбы, — произношу я, и родители смотрят на меня одинаково удивленными взглядами.

— Но почему? — спрашивает мама. — Ты же так хотела!

Молчу, не зная, как быть. Не рассказывать же им, что мой дорогой муженек всю совместную жизнь будет меня ненавидеть, а потом его любовница и по совместительству моя сестра меня убьет? Если расскажу, родители решат, что их дочурка умом тронулась. И так вон поглядывают.

— Я его больше не люблю, — нахожу единственно верные слова.

— Ах, дорогая, — улыбается мама, — это все предсвадебное волнение. Не торопись с решением.

— Не отговаривай ее, Мила. Она себе потом лучше найдет.

— Но платье уже заказано, и банкетный зал…

— Отменим. А на эти деньги купим дачу, как ты хотела.

— Не надо дачу! — вскакиваю я, и вот теперь родители и впрямь смотрят на меня с тревогой.

Объяснить ничего не успеваю — раздается звонок в дверь. Домработница Дарья идет открывать, в прихожей слышатся голоса — и сердце застывает, покрываясь ледяной коркой.

Как я не замечала раньше этого ненавидящего взгляда — в гостиную входит Жанна, моя сестра. Миг, и ненависть исчезает, словно и не бывало, лицемерка вновь надевает маску беззаботности. Следом заходит Игнат.

— Я тебе звонил. Почему не отвечаешь? — накидывается он на меня, даже не поздоровавшись. Раньше я бы списала это на волнение, порадовалась, что он так за меня переживает, что даже о правилах приличия забыл. Сейчас вижу то, что есть — наглость и грубость. Как будто я уже его собственность, и он может вести себя как захочет. — Я уж подумал, что с тобой что-то случилось, — теперь в его голосе звучит еще и осуждение.

— Хорошо, что ты пришел, — произношу, решая покончить с ситуацией раз и навсегда. — Свадьба отменяется.

На миг маска самодовольства на лице Игната трескается, уступая место истинным чувствам: удивлению и злости, смешанной с досадой.

— Что за глупости? Ты хорошо подумала? — спрашивает Игнат с таким видом, словно считает меня умственно отсталой.

Вместо ответа я снимаю перстень, который он подарил мне, когда делал предложение, и бросаю на стол.

Игнат сжимает кулаки. Во взгляде ненависть — не привык, чтобы ему отказывали.

— Сестренка, ты серьезно? — спрашивает Жанна, глядя на перстень голодным взглядом.

— Забирай, — отвечаю не раздумывая. — Вместе с женихом.

Теперь на меня смотрят сразу все.

Жанна приходит в себя первая, хватает перстень и произносит:

— Ловлю на слове.

После чего подскакивает к Игнату, берет его под руку и, прижавшись, заглядывает в глаза:

— Женись на мне!

Игнат хмурится, смотрит на нее, потом переводит взгляд на меня и, усмехнувшись, произносит:

— А почему бы и нет?

«Скатертью дорожка!» — хочется крикнуть в лицо, но я молчу, обдумывая дальнейшие действия. Из этих двоих получится отличная пара — оба одинаково мерзкие.

Злой и красный Игнат чуть ли не бегом отправляется прочь. Жанна тащится за ним, словно на буксире.

Хлопает дверь. В гостиной наступает тишина.

— Думаю, ты все же поторопилась, — произносит мама. — Ты столько лет его любила, и вот так все разорвать… — она качает головой. — Эмоции пройдут — пожалеешь.

— Ни за что! — в этом я полностью уверена.

— Ладно, как знаешь. Тебе решать, — сдается мама.

— А давайте чаю попьем? — предлагаю я. И ловлю себя на том, что облегчение из-за отмененной свадьбы почему-то не наступило.

— Давайте, — подхватывает мама, принимая мою попытку сменить тему, и мы все втроем отправляемся в столовую. Дарья приносит свой коронный яблочный пирог и чай, расставляет чашки, и я снова окунаюсь в забытое и такое прекрасное время. Раньше, пока не появилась Жанна, я очень любила такие спокойные семейные чаепития.

Ее мать — сводная сестра мамы — пропала, когда мне было тринадцать, других родственников у Жанны не было, так у меня и появилась младшая сестра.

Подругами мы не стали, но как-то удавалось существовать без откровенных ссор. Вороватость и завистливость новой сестренки я оправдывала несчастливым детством. Родители тоже относились к ней со снисхождением, мама и вовсе баловала, покупая все, что «несчастная девочка» просила.

Когда в моей жизни появился Игнат, Жанна прилипла к нему, словно жвачка к подошве. Беря ее с собой, я не думала, что это приведет к такому печальному финалу. И до самого конца слепо верила, что между ними нет ничего кроме дружбы, хоть эта дружба и выглядела порой странновато.

Я любила своего мужа и верила его словам, что ему нужна только я, а Жанну он терпит только потому, что она — моя сестра.

Моя наивность меня и погубила.

Яблочный пирог Дарьи очень вкусный, но сейчас я почти не чувствую вкуса — пытаюсь понять, почему так тревожно. Этим двоим теперь ничто не мешает быть вместе, так в чем же дело?