Пролог

Porsche плавно подкатил к старинному храму и бесшумно остановился. Аврора помедлила, приоткрыла окно, выпустила сладковатый дым сигареты. Холодный воздух просочился в салон, она поправила ворот соболиной шубки. Зима на севере Италии всегда была ей нреприятна. Особенно в глухих провинциях, где с ума можно сойти от унылой скуки... когда-то и она так думала. Но с возрастом, к ее 35 годам, Аврора Дель Валье распробовала особый вкус прохладного мрака, красоту стрельчатых соборов, эстетику власти самого времени над миром. Теперь она с особым азартом охотилась на эти затерянные в лесах и деревушках редкости, предвкушая, что же еще можно найти, какие сокровища скрываются в густой тени готческих сводов мало кому известных храмов. Это была ее личная охота, ее страсть коллекционера всего прекрасного. Она приехала сюда за легендой, вслед за слухами о забытой фреске школы Тициана в полуразрушенном храме святого Иоанна. Никому не удалось выловить эту золотую рыбку, но проверить, существует ли она, все равно было надо. Она затушила сигарету, улыбнулась себе в зеркальце, подкрасила губы темной помадой и с предвкушением вышла из авто. Остановилась у высоченных, кованых железом дверей, и наконец, вошла.

Воздух в соборе святого Иоанна был пропитан запахом сырого камня и умирающего воска. Аврора вошла, и звук её шпилек по мозаичному полу прозвучал как выстрел в тишине. Она плотнее закуталась в соболиную накидку, вдыхая свой собственный аромат дерзкий, дорогой, табачно-амбровый, неуместный здесь. Она скользнула взглядом по стенам, по пыльным витражам, и вдруг замерла, словно пантера, увидавшая олененка.

Он стоял в самом сердце собора — там, куда обычно закрыт вход мирянам. Прямо у главного алтаря были возведены легкие строительные леса, и он, тонкий и сосредоточенный, замер на верхнем ярусе. Он расчищал фреску на своде апсиды, прямо над распятием. На фоне потемневшего от времени золота, выглядел этот юный ангел почти нереально. Молодой реставратор был поглощен работой: он осторожно, едва дыша, расчищал скальпелем фрагмент старинной фрески на колонне. Свет из высокого окна падал на него под углом, превращая его профиль в недосягаемую мечту скульптора. Синие глаза были прищурены от предельной концентрации, длинные ресницы бросали тень на скулы.

Когда он отложил инструмент и поднял тяжелую чашу с растворителем, Аврора затаила дыхание. Его руки! Ах, уж эта её особая слабость... Тонкие, длинные пальцы, испачканные в темной краске и пыли веков, казались прозрачными в лучах солнца. Настоящее произведение искусства. Что можно делать такими руками, если они способны возвращать жизнь мертвым святым? Чему можно их научить, если вырвать из этого холодного храма?

Аврора затаила сладкую усмешку, наблюдая, как он бережно, словно касаясь кожи возлюбленной, проводит кистью по обнаженному плечу нарисованного ангела. Она уже знала: этот ангел сегодня сменит владельца.

Красавец заметил её и вздрогнул, его щеки тут же залил особый, персиковый нежный, девичий румянец, который Аврора захотела слизать, словно сладкий сок.

— Вы зашли помолиться, синьора? — его голос был мягким, как бархат старинных портьер. Он осторожно поставил на ступень растворитель и плавно, легко спустился на пол. Сошествие ангела с небес, усмехнулась Аврора про себя, медленно снимаю перчатку, не сводя с него глаз.

— Я пришла поклониться красоте, отец. Но, кажется, я недооценила масштаб сокровищ этого прихода.

Она протянула ему руку, он настороженно глянул на её темно-вишневые ногти, задержался на массивном кольце с темным рубином.

— Оно не кусается, — прошептала Аврора низким, дразнящим шепотом. — Можете пожать, не бойтесь! Ваш бог защитит вас, помните?

Святой отец глянул на ее глазами огромными, чистыми, невинными, как само небо. Аврора улыбнулась, пристально глядя ему в эти синие озера, полные чистой воды. Ее жажда возросла до нестерпимой.

— Вы правы, со мной Бог, но и с вами тоже! — произнес агнец, и ресницы его затрепетали крылышками бабочки. Аврора схватила его руку и пожала крепко, по-мужски. Вдохнула его аромат — такой же чарующий и чистый, как он сам. И прикрыла на миг глаза. Вот он. Вот тот шедевр, который она искала.

— Можете звать меня Авророй, — произнесла она и отпустила тонкую нежную руку. Святой отец отдернулся от нее, как от змеи. Аврора напоказ равнодушно отвернулась. Пусть пока ломается, так интереснее!

— Отец Адриан, - пробормотал он, и краем глаза Аврора с удовольствием заметила, как нервно теребит он край манжета с пятнами краски.

— О, даже так, — стрельнула она глазами, олененок отвернулся, будто и не смотрел на нее. — Вам очень идет. Воистину.

Он не нашел, что ответить, а Аврора пошла по кругу, словно демон, что загоняет ангела в ловушку. Впрочем, именно это она и делала.

Глава 1: Проект "Вилла Тенебра"

Аврора вышла из храма, и звук её каблуков по гравию напоминал отсчет секунд перед дуэлью. Она не стала дожидаться, пока Адриан скроется в глубине алтаря. Её план уже обрел плоть.

На узкой дороге, ведущей к церкви, стоял её Porsche 911 Turbo S - антрацитово-черный, хищный, среди этих древних камней он горделиво красовался как истребитель, по ошибке приземлившийся в средневековье. Аврора села в кресло, и салон, пахнущий дорогой кожей и её духами, мгновенно отсек запахи ладана и сырости.

Она завела двигатель, низкий рык мотора отозвался вибрацией в её груди.

Достав телефон, Аврора набрала номер своего агента, не сводя глаз с массивных дверей церкви в зеркале заднего вида.

— Марк, здравствуй! Мне нужно поместье вилла Тенебра. Да, то самое, на обрыве, которое стояло на торгах. Мне все равно, что владельцы не хотели продавать, ты же знаешь! — Аврора бархатисто рассмеялась.— Предложи им цену, от которой у них задрожат руки. Сделка должна быть закрыта сегодня к полуночи. Действуй, дорогуша.

Она убрала телефон и резко сорвалась с места, заставляя гравий лететь из-под колес. Скорость всегда помогала ей думать.

Через три дня она снова была там. Идеальная выдержка, чтобы олененок успел расслабиться, и немного подзабыть о пантере в тени. Порше замер у подножия холма, словно затаившийся зверь. На этот раз Аврора была в строгом темно-синем костюме, блузка скрывала шею строго и сухо, она намеренно сделала себя похожей на кающуюся грешницу. Если бы не бриллианты в ушах, стоившие больше, чем вся эта деревня. Тоже выверенная деталь, говорящая - смотри, я могу купить весь этот храм, и тебя тоже.

Адриан чистил кисти, разложив их на тряпице, и когда она вошла, он замер. Тот самый пунцовый отблеск снова коснулся его скул, когда он увидел её, такую взрослую, холодную, пахнущую ветром и дорогой кожей салона своего авто.

— Я не спала всю ночь, отец Адриан, — Аврора подошла ближе, её голос звучал мягко, почти интимно. - Ваши слова о запустении этого места тронули меня. Я решила, что это мой знак. Моё обращение к Богу через восстановление Его дома.

Адриан просиял. Его лицо осветилось такой искренней, детской радостью, что Авроре на секунду стало почти жаль его.

—Это чудо, синьора Аврора! Мы молились о помощи, и Бог послал нам ангела...

— Я хочу обсудить детали - мягко оборвала его Аврора, втайне усмехнувшись — «Аврора», он запомнил ее имя. Малыш, ты такой милый! — Масштаб работ огромен. Я приобрела поместье неподалеку, чтобы лично курировать проект. Приезжайте завтра к ужину, мы обсудим чертежи в спокойной обстановке.

Адриан заколебался, глядя на её полные губы, накрашенные винной помадой. Аврора лизнула их, на миг показав кончик языка. Адриан вздрогнул:

— Если это поможет храму,— пролепетал он. — Я приму ваше приглашение.

«Ну куда ж ты денешься», подумала Аврора и не отказала себе в том, чтобы пожать его руку — тонкую, прекрасную, словно кисть художника Возрождения.

На следующий день, когда сумерки начали сгущаться, бросая мрачные тени сквозь пыльные витражи, Адриан услышал знакомый рокот. Сам не понимая, зачем, падре выскочил навстречу этому звуку. Сердце его в волнении забилось, как птица в клетке, но он утешил себя тем, что это просто благодарность Богу за помощь храму, о которой он неустанно молился...Черный Порше медленно катился по узкой колее к воротам храма. Аврора сама сидела за рулем, её руки в тонких водительских перчатках уверенно держали кожаный обод.

— Садитесь, отец Адриан, — она опустила стекло. — Дорога к вилле крутая.

Адриан долго не думал, сырой холод заставил его быстро принять ее приглашение.

Оказавшись запертым в тесном, роскошном пространстве машины, Адриан почувствовал себя странно, будто он делает что-то неправильное. Непростительное, даже грешное. Аврора нажала на газ, и мощное ускорение вдавило его в кресло. Он искоса рассматривал её профиль — холодный, сосредоточенный, затем перевел взгляд на её изящные ноги в остроносых туфельках на педалях. В груди его сжался горячий ком, он невольно сглотнул. «Я делаю это во имя Бога, все верно, Он ведет меня!» — попытался унять дрожь в руках Адриан. Но не очень-то помогало...

Порше летел сквозь сумерки, разрезая густой туман фарами, в тесном пространстве Аврора кожей чувствовала исходящий от него жар, и сдерживала ухмылку. Боишься, олененок, все верно, надо бояться!

Она бросила на него быстрый, хищный взгляд. В полумраке салона, подсвеченный лишь холодным неоном приборной панели, его профиль казался еще более ирреальным. Свет падал на его губы, и Аврора отметила, какими мягкими, почти по-девичьи припухлыми они были. Адриан нервно перебирал пальцами четки, и его изящные кисти, которые она так вожделела, дрожали.

— Вам неуютно, Адриан? — прошептала она, намеренно не используя обращение «отец». Голос её вибрировал в такт низкому рыку двигателя.

— Простите, синьора... Скорость. Я никогда не ездил так... быстро, — он повернул к ней лицо, и Аврора едва не нажала на тормоз от нахлынувшего восторга.

На его скулах расцвел тот самый нежный, пунцовый румянец — пятна стыдливого тепла на фарфоровой коже. Он выглядел таким уязвимым, таким нетронутым, что внутри у Авроры заворочался настоящий зверь. Ей хотелось не просто смотреть на него, ей хотелось коснуться этого румянца, проверить, насколько горяча его кожа, и увидеть, как этот цвет зальет всё его лицо, когда он поймет, для чего на самом деле его привезли в поместье.

«Боже, какой же он прозрачный», — подумала она, сжимая кожаный руль сильнее, чем требовалось. Её пальцы в перчатках зудели от нетерпения. В её голове уже рождались наброски будущей картины: Адриан в луче света, Адриан в тени её спальни, Адриан, чья святость осыпается, как старая позолота с дешевой рамы.