Пролог

Глава 1

Два друга

– Не знаю, кум, зачем Карлу VIII понадобилось завоёвывать Неаполь, если ему в наследство от отца досталось такое прекрасное королевство, как Франция, – пожав плечами, сказал шестидесятитрёхлетний Бернардо де Нери.

В этот тёплый сентябрьский день 1493 года он сидел под навесом в саду собственного дома на улице Розье и потягивал охлаждённый кларет в компании родственника своей жены Жака Доруа. Нери был флорентийским торговцем, лет тридцать назад открывшим банкирскую контору в Париже. В его характере южный темперамент прекрасно уживался с железной хваткой в делах. Что же касается его кума, то, как истинный парижанин, Доруа был расчётлив и сметлив.

– Да, покойному королю было не до походов в чужие страны, – согласился он с хозяином. – Всю жизнь ему пришлось бороться с собственными вассалами. Поэтому главным своим успехом он считал победу, одержанную над самым могущественным из них – Великим герцогом Запада. Теперь же из-за излишней воинственности нашего молодого короля мы можем лишиться и того, что имеем.

– В самом деле, мэтр Жак, из-за войны дороги станут небезопасны, что затруднит торговлю с Флоренцией. А ведь нигде так не смыслят в искусстве Калемалы, как в моём родном городе, – в голосе Нери прозвучала гордость за своих земляков.

– У меня весь склад завален шерстью и грубым сукном, – пожаловался Доруа, который тоже торговал тканями.

– Папа тоже против этого похода.

– Было бы хорошо, если бы наш король послушался его.

– Вряд ли, разве только у Карла VIII не хватит денег для найма солдат.

– Лично я не дал бы ему ни скудо!

– И я тоже, кум, клянусь святым Иоанном!

– А ты что думаешь, Этьен? – неожиданно обратился Доруа к своему сыну.

Восемнадцатилетний парень, стоявший за его спиной, вздрогнул и сказал с видом человека, внезапно оторванного от своих размышлений:

– Простите, отец, я не расслышал…

– Я хочу знать твоё мнение по поводу похода, который затевает наш король.

Прежде, чем Этьен нашёлся с ответом, Нери, подмигнув ему, заметил:

– В возрасте моего крестника, мэтр Жак, меня больше интересовали дела амурные, чем политика и цены на шерсть.

– Ладно, прогуляйся по саду, Этьен, – милостиво кивнул Доруа.

Посмотрев вслед сыну, поспешившему воспользоваться дарованной ему свободой, он затем задумчиво добавил:

– Да, Этьена пора женить. Кстати, он давно заглядывается на Вашу дочь.

– Пока ещё рано говорить об этом, кум. Лоренца слишком молода для замужества.

– Мадемуазель де Нери – ровесница моей дочери. А я, как Вам известно, уже обручил Жанну с младшим сыном сеньора де Монгильона.

– У нас во Флоренции девушек обычно выдают замуж после восемнадцати лет, – проявил неожиданное упрямство банкир. – Лоренце же нет ещё и пятнадцати.

– Простите, вероятно, у Вас на примете есть другой жених…

– Нет, кум. Просто Лоренца – свет в моём доме.

– Всё равно рано или поздно появится мужчина, который уведёт её в свой дом.

В это время к приятелям шаркающей походкой приблизился старый привратник.

– Что случилось, Пьер? – поинтересовался у него банкир.

– Вас желает видеть по важному делу какой-то благородный сеньор, хозяин.

– Он назвал своё имя?

– Нет.

– Но я не приглашал больше никого, – Нери недоумённо развёл короткими руками. – К тому же, сегодня воскресенье и моя лавка закрыта.

– Этот сеньор сказал, что ему нужно? – снова обратился он с вопросом к привратнику.

– Только то, что не уедет, покуда не поговорит с Вами.

– Ну, хорошо, проводи его в мой студиоло.

Оставим теперь на время хозяина и его гостя и последуем за Этьеном.

Сад Нери был небольшой, но ухоженный. Ближе всего к навесу стояла каменная цистерна с водой, дальше были разбиты грядки с овощами. Главной же гордостью хозяев являлся розарий в конце сада, куда, получив разрешение отца, и устремился юноша. Однако по мере приближения к заветной цели ноги его постепенно замедляли свой шаг и, наконец, он остановился.

Теперь только зелёная шпалера в рост человека отделяла его от этого райского уголка, где между кустами роз на дерновой скамье уединились две девушки. Одна из них была родной сестрой Этьена, а другая – дочь банкира де Нери. Внешне Жанна Доруа напоминала тех прелестных рыжеволосых мадонн, которых так любили изображать живописцы северной школы, хотя в ней ещё ощущалась угловатость подростка. В отличие от своей подруги, Лоренца казалась уже вполне сформировавшейся девушкой. Чёрные волосы и карие глаза в сочетании с розоватым цветом лица свидетельствовали о наличии смешанной крови в её жилах, как и лёгкая неправильность в линии носа. Очертания же вишнёвых губ и подбородка были безупречны. Изящными длинными пальцами она машинально ощипывала лепестки розы, опадавшие на тщательно посыпанную песком дорожку.

– О чём ты задумалась, Жанна? – после паузы спросила Лоренца.

– Я? Ни о чём, мадемуазель.

Слова подруги явно застали дочь мэтра Жака врасплох. Слегка покраснев, она затем поспешила исправиться:

– Вернее, я думала о своей свадьбе.

– Значит, она назначена на следующую осень?

– Да, ровно через год мы с Франсуа станем мужем и женой.

– Так скоро…

– Но ведь мы с Вами, надеюсь, и после этого будем видеться.

– Возможно, когда ты станешь благородной дамой, то забудешь обо мне.

– Как можно! Ведь мы знаем друг друга с самого детства!

От волнения мелкая россыпь веснушек на носике Жанны сделалась немного ярче.

– Сказать по правде, я думала, что Вы выйдете замуж раньше меня, – добавила она затем.

– Почему?

– Потому что Вы гораздо красивее меня. При виде Вас мало кто из мужчин остаётся равнодушным. Даже мой брат влюблён в Вас по уши.

Слышавший каждое слово Этьен вспыхнул до корней волос. Лоренца же покачала головой:

– Ты говоришь глупости. Этьен всегда относился ко мне как к сестре.

Однако дочь мэтра Жака продолжала настаивать:

– Нет, я знаю его лучше.

Тем не менее, эта тема почему-то не устраивала её подругу.

– Сейчас мы говорим о тебе. Скажи, когда вы с Франсуа поняли, что любите друг друга?

Жанна ещё больше смутилась:

– Не знаю. До обручения мы с ним виделись всего лишь раз. Да и после – только по большим праздникам.

Лоренца вздохнула:

– А вот у меня нет жениха.

– Я уверена, что господин де Нери позаботится об этом.

– Было бы замечательно, если бы Вы вышли замуж за Этьена. Тогда мы могли бы видеться очень часто, – добавила Жанна.

– Этьен очень хороший… – начала было Лоренца, но тут, прислушавшись, умолкла.

Её подруга бросила быстрый взгляд через плечо:

– Кто-то идёт сюда.

При виде парня Лоренца сразу приняла неприступный вид:

– Что тебе нужно, Этьен?

– Матушка хочет видеть Жанну, – солгал тот.

Видя, что её подруга направилась к выходу из розария, Лоренца хотела было последовать её примеру, однако молодой человек преградил ей путь.

– Ты что-то мне хочешь сказать?

– Да, мне нужно поговорить с Вами, – произнеся эту заранее приготовленную фразу, Этьен вдруг почувствовал, что его решительность словно куда-то испарилась.

И виной тому был взгляд Лоренцы, подействовавший на брата Жанны как удар молнии. Между тем, заметив его смущение, девушка, наоборот, приободрилась.

– Раньше ты был красноречивее, Этьен – лукаво упрекнула она молодого человека.

При этом на её губах, обозначив ямочки, возникла легкая улыбка.

– Да, но мы тогда были детьми, – с трудом выдавил из себя Этьен, у которого слегка кружилась голова от пряного аромата роз.

Казалось, им был пропитан весь воздух сада.

– Ну, и что же изменилось?

– Очень многое. И мы – тоже.

Лоренца опустила глаза. Желая, как все девушки, объяснения, она, в то же время, подсознательно опасалась, что это может навсегда отделить её детство от юности. В этот момент она почувствовала, что молодой человек взял её за руку. Не отнимая своей ладони, Лоренца украдкой из-под густых ресниц посмотрела на брата своей подруги.

Коренастый Этьен не мог похвастаться высоким ростом. К тому же, его волосы и брови казались выгоревшими на солнце. Зато глаза, как и у сестры, словно вобрали в себя голубизну парижского неба в ясную погоду.

– Я так долго мечтал о том, как открою Вам своё сердце, – взволнованно продолжал Этьен, – а теперь, когда этот момент настал, все слова вылетели у меня из головы. Но Вы, наверно, уже сами обо всём догадалась…

Девушка слегка шевельнулась и молодой человек, испугавшись, что она сейчас уйдёт, с отчаянием воскликнул:

– Умоляю, подождите!

– Но…

– Прошу Вас, станьте моей женой!

Всё произошло так быстро, что Лоренца невольно ощутила разочарование. Однако Этьен ждал ответа.

– Девушке не полагается выслушивать подобные признания. Тебе следует говорить не со мной, а с моим отцом.

Лоренца осталась довольна собой, так как была уверена, что в данной ситуации Жанна поступила бы точно также. Но молодой человек по-прежнему не отпускал её руку:

– Всем известно, что господин де Нери обожает Вас, и сделает всё, что Вы пожелаете. Поэтому я хочу сначала получить Ваше согласие.

– А мэтр Жак? Возможно, он не одобрит твой выбор.

– Мои родители давно относятся к Вам как к родной дочери. И если дело только в их согласии, то я немедленно поговорю с отцом.

– Донна Лоренца, что ты здесь делаешь?

Подняв голову, девушка встретилась взглядом с тощей особой, похожей на галку. Это была Аврелия Мартинелли, вдова, жившая в доме Нери. В то время как молодой человек поспешно ретировался, Лоренца смущённо ответила тоже по-итальянски:

– Я просто перекинулась парой слов с сыном Доруа, мадонна.

– Тебе разве неизвестно, что девице не подобает оставаться наедине с мужчиной?

– Но я знаю его с детства.

– И что же? Разве это повод, чтобы забыть о своей чести?

– Я думала, Этьен нравится тебе, мадонна.

– Конечно, семья Доруа богата, но неблагородного происхождения. Поэтому, по моему разумению, этот парень тебе не пара.

– Прости, мадонна, но это решать моему отцу.

В ответ на дерзкую выходку Лоренцы донна Аврелия покачала головой:

– Как только ты выйдешь с сыном Доруа из церкви, то станешь носить шлейф за его сестрой. Ведь ей, как я слышала, предстоит брак с человеком благородным, а французы ценят благородство превыше богатства.

Видя, что девушка призадумалась, вдова примирительно произнесла:

– Пора обедать. Твоя матушка ждёт тебя в гостиной. А мне ещё нужно сходить за мессиром Бернардо.

– Я сама могу позвать отца.

После объяснения с молодым человеком Лоренце нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. К тому же, при виде пылающих, как розы, щёк дочери донна Флери могла что-то заподозрить.

Вернёмся теперь снова к банкиру и посетим его контору, расположенную на втором этаже дома. Само здание было из дерева и черепицы, а промежутки между брёвнами – выложены кирпичами разной толщины. Оконные проёмы покрывала богатая резьба, как и центральный столб, служивший опорой для пристроенной к дому нижней крытой галереи (ряда), заставленной столами, где приказчики торговали сукном. Над галереей возвышался деревянный щит с изображением грифона – одного из символов Флоренции, родного города Нери. Благодаря этому его жилище было известно в квартале как «Дом Льва». В глубине галереи виднелись вход в лавку и окна с толстыми стёклами в свинцовом переплёте, отчего внутри было довольно темно. За лавкой располагалась столовая, служившая одновременно гостиной, витражные окна которой выходили во внутренний двор. Что же касается кухни, то она находилась внизу в полуподвальном помещении.

Для того же, чтобы попасть на верхний этаж, нужно было подняться по деревянной винтовой лестнице, расположенной между столовой и лавкой.

В кабинете (или студиоло по-итальянски), где отец Лоренцы принимал наиболее важных клиентов, посредине стоял стол, накрытый ковровой скатертью, в углу – небольшая кровать с бархатным пологом, а вдоль стен – особые резные шкафы. В них Нери хранил драгоценные камни, пряности, меха и вещи, отданные в залог. Сверху на шкафах и подвесных полках были выставлены керамика, изделия из стекла и медали. На столе лежала бухгалтерская книга в кожаном переплёте и стояла деревянная шкатулка с золотыми монетами (основной капитал и ценные бумаги хранились в супружеской спальне напротив конторы). За креслом висел красный суконный занавес, отделявший контору от склада с тканями.

Едва банкир успел занять своё место, как дядюшка Пьер ввёл в комнату двух посетителей. Старший из них, в тёмно-красном пальто до пят, вряд ли перешагнул рубеж четверти века, хотя временами казался старше. При среднем росте у него была стройная фигура с гордой осанкой. Лицо – бледное, с прямым носом с горбинкой и твёрдым, сужающимся к низу подбородком. Глаза цвета незрелого крыжовника смотрели серьёзно и одновременно задумчиво, а из-под чёрной шляпы с белыми перьями красивыми волнами ниспадали на плечи светло-русые волосы. К поясу же незнакомца был привязан длинный узкий кинжал в серебряных ножнах.

Мельком взглянув на его спутника, мессир Бернардо лишь отметил, что тот был ещё моложе.

– Господин де Нери? – властно произнёс зеленоглазый.

– Да, сеньор.

– А я – барон де Монбар, капитан короля.

– Прошу вас, садитесь, сеньоры, – банкир указал на стулья.

Однако спутник Монбара, с любопытством озиравшийся по сторонам, остался стоять, из-за чего банкир заключил, что молодой человек был по званию ниже барона.

– Вам известно, что наш король сейчас в Мо? – начал без предисловий гость.

– Нет, но я слышал, будто он собирается в поход на Неаполь.

– Ваши сведения верны. Скоро двор отправится в Лион, где назначен сбор войск. Поэтому мне поручено привезти из Парижа орифламму (священное знамя) и кости святого Дени. Они должны принести нам удачу в походе. Кроме того, король дал мне поручение, которое непосредственно касается Вас…

В этом месте Монбар сделал паузу, однако банкир терпеливо ждал продолжения. Тогда с иронической усмешкой капитан спросил:

– Надеюсь, Вы догадываетесь, о чем пойдёт речь?

С трудом подавив растущую в нём неприязнь к посетителю, отец Лоренцы ответил:

– Насколько я понимаю, король желает, чтобы я дал ему в долг.

– Вы всё правильно поняли. Чтобы завоевать Неаполь, на который наш король имеет все права как наследник принцев Анжуйской династии, нужны средства.

– И очень большие средства, я бы сказал, – со вздохом произнёс банкир.

– Нет, всего лишь сто тысяч дукатов. Этого достаточно для найма солдат в Швейцарии.

– Сто тысяч?!

– Не волнуйтесь так, господин де Нери. Половину суммы уже собрал наш союзник правитель Милана. Поэтому от Вас требуются всего лишь пятьдесят тысяч.

– Так каков же будет Ваш ответ? – видя, что Нери молчит, поинтересовался барон.

– Передайте Карлу VIII, что я очень огорчён, но текущий баланс моей конторы не позволяет мне пойти навстречу его желанию.

– Значит, Вы отказываете королю?

– К сожалению, да, – Нери почувствовал себя отомщённым.

Однако капитан не сдвинулся с места.

– Позвольте узнать, почему?

– Я уже ответил Вам, сеньор.

– Ваши доводы не убедили меня. Ведь я предлагаю Вам от имени нашего государя выгодную сделку. Назовите сами, какие проценты Вы хотели бы получить.

Флорентиец вздохнул:

– Хорошо. Если Вы хотите услышать от меня правду, то вот она: я сомневаюсь в удачном исходе этого похода и посему не хочу рисковать своими деньгами без равноценного залога.

– Вот как? Вы не верите в доблесть королевской армии? – в голосе Монбара послышалась скрытая угроза.

Тем не менее, Нери сохранил спокойный вид.

– Простите, сеньор, если мои слова показались Вам обидными. Но, как человек поживший и кое-что видевший на своём веку, я считаю храбрость, не подкреплённую должным запасом продовольствия и вооружения, безумием.

– Поэтому король предлагает Вам подкрепить её золотом и обещает, что каждый ливр вернётся к Вам сторицей.

Отец Лоренцы пожал плечами:

– Советую Вам обратиться к другим банкирам.

– Я уже обращался, – признался Монбар.

– Вот видите. Любой разумный человек может предвидеть неизбежный крах этого похода. Поэтому я говорю Вам: «Нет».

– Это Ваше последнее слово?

Нери внезапно ощутил смутное беспокойство: Монбар всё больше казался ему похожим на хищника, подстерегающего добычу. И, как подозревал банкир, этой добычей был он сам. Однако Нери был твёрдо уверен, что все козыри на руках у него, а не барона.

– Да, последнее.

– А мне ты тоже скажешь: «Нет», мессир Бернардо? – спутник Монбара, до этого занятый разглядыванием коллекции банкира, приблизился к столу.

Бросив на него удивлённый взгляд, Нери подумал, что где-то уже видел эти серые прозрачные глаза с миндалевидным разрезом. Шелковистые волосы молодого человека были темнее, чем у барона, и цвет кожи отличался смугловатым оттенком. К тому же, он был выше ростом. Ещё отец Лоренцы заметил, что его пальто было сшито из дорогого чёрного бархата, а малозаметная на жёлтой шляпе фигурка святого Михаила – отлита из чистого золота.