Глава

Мы ехали на машине всей семьей, и настроение было праздничное - завтра мне исполнится восемнадцать лет! Родители сняли домик на берегу реки на все выходные, и мы отправились туда в пятницу, чтобы не терять ни минуты. Уже начинало темнеть, и я с удовольствием смотрела в окно, наблюдая за тем, как за окном сгущаются сумерки. Ехать на машине в темноте всегда завораживало меня.

Это была моя мечта - провести выходные на реке! Я мечтала покататься на лодке и самостоятельно грести веслами. Не знаю, почему это было для меня так важно, но очень хотелось попробовать. Может и глупость всё это, но очень хочется.

Мы ехали и весело обсуждали все планы на выходные. Конечно, искупаться в холодной весенней воде мы не сможем, но это не испортило моего настроения. Я играла с моим младшим братом, Святославом, в детскую игру на планшете, и он смеялся, когда я проигрывала ему. Мой любимый малыш, Светик, как мы его ласково называли, был нашим маленьким лучиком света.

У меня не было отца, или, точнее, я его не знала. Мама рассказывала, что они были слишком молоды, когда она забеременела, и он не признал меня, сказав, что не от него. Наверное, он испугался ответственности или того, что потеряет свободу. Мама была очень гордой и перестала общаться с ним, просто вычеркнув его из своей жизни. Она полностью посвятила себя мне.

Маму воспитывали ее сестры и брат - в их семье было пятеро детей, и мама была самой младшей. К сожалению, их родители были неблагополучными, и опеку над детьми взял на себя старший брат, мой дядя. Он не испугался ответственности и поступил как настоящий мужчина.

Когда мне было четыре года, в нашу семью вошел Илья. Мы с ним очень быстро подружились, и я хорошо помню этот момент. Наверное, это было очень важное событие для меня, поэтому я помню все детали. Я даже помню, как подошла к нему и спросила:

— А ты мой папа? – спросила я его с любопытством.

Он улыбнулся мне, и его глаза наполнились теплом.

— Да, я твой папа, – сказал он, крепко обнимая меня.

— Настоящий? – уточнила я, желая убедиться.

— Да, самый настоящий, – подтвердил он, ещё сильнее прижимая меня к себе.

Мама мне несколько раз рассказывала, как Илья очень эмоционально отреагировал в тот момент. Он расплакался. Мама всегда рассказывала это с улыбкой.

С того дня у меня появился папа. Я называла его ласково - папочка, папуля. Он был добрым и заботливым, всегда баловал меня и говорил, что я похожа на него. У нас были одинаковые тёмно-карие глаза, в отличие от мамы, у которой глаза были голубые. Я была рада этому факту и чувствовала особую связь с ним. Вскоре я стала его дочерью официально, получив его отчество и фамилию.

Я долго просила родителей подарить мне сестрёнку, но они не могли этого сделать. Только позже я узнала, что у мамы были проблемы со здоровьем. После процедуры ЭКО мама наконец-то родила мне братика. Я люблю его больше жизни и всегда с удовольствием заботилась о нём. Он был моим малышом, моим сладким пухлячком.

Мы были в пути, и до места назначения оставалось меньше часа. Мы должны были скоро насладиться природой и чистым воздухом.

Но внезапно машина резко вильнула, и я увидела, как на нас мчится встречная машина. Яркий свет фар слепил глаза, и я услышала крик мамы. Я инстинктивно накрыла братика собой, пытаясь защитить его...

Прошло много времени с того момента. Мне сейчас девятнадцать лет, скоро будет двадцать. Я провела больше года в больницах, восстанавливаясь после тяжёлых травм - перелома позвоночника и бедра. Несмотря на то, что шансы на выздоровление были невелики, я смогла преодолеть трудности благодаря отличному реабилитологу и своему желанию. Я прошла через несколько операций и в итоге смогла ходить.

Теперь моя основная задача - вылечить моего брата. Кроме меня у него никого не осталось. Да и у меня тоже никого не осталось, кроме него.

Все наши родственники от нас отгородились, отказались от нас. Никто не хотел иметь дело с проблемными родственниками. Дядя, который воспитывал мою маму и её сестёр, умер от горя после потери своей любимой младшей сестры. Родственники папы обобрали нас с братом, оставив нам только квартиру, которую папа успел переписать на меня. Он хотел подарить мне её на восемнадцать лет, и теперь эта квартира - единственное, что у меня осталось.

Да, родители погибли на месте в той аварии. Я получила серьёзные травмы - перелом бедра и позвоночника, а также травму головы. Мой братик, к счастью, не получил физических травм, но перенёс инсульт из-за сильного удара. Водитель и пассажиры другой машины тоже погибли, а обе машины сгорели дотла. Нас с братиком успели вытащить из огня до того, как было бы слишком поздно.

Прошло уже почти два года с момента аварии, но я всё ещё не могу поверить, что родителей больше нет.

После больницы я сразу направилась на кладбище, к могилам родителей. Мне нужно было убедиться, что они действительно ушли. Всё это время я надеялась, что это был всего лишь кошмар. Я ещё не могла ходить без трости, но всё равно пришла. Родителей кремировали, и я благодарна дяде за то, что он организовал их похороны и обеспечил им достойное место на кладбище. После похорон у дяди случился сердечный приступ, и через две недели он умер, так и не придя в сознание. Его сестры похоронили его на родине, в деревне. Я обязательно посещу и его могилу, когда смогу.

Могилы родителей выглядели заброшенными. Венки всё ещё стояли со дня похорон, трава выросла, и всё было не ухожено. Я привела всё в порядок, хотя это было нелегко. Слёзы лились сами собой, но я пообещала себе, что поставлю на ноги нашего Светика. Мне очень хочется поставить им памятник, и я обязательно сделаю это.

Святослав всё ещё лежит в больнице. Он не открывает глаза, не дышит самостоятельно. Врач сказал мне страшные слова: мозг моего братика мёртв, он просто существует за счёт своего сердца. Он стал "растением", глубоким инвалидом, и никогда не вернётся к жизни. Но я не верю врачам. Ведь мозг ещё не изучен до конца! Как они могут быть так уверены?

Я искала врачей, которые смогли бы мне помочь, но все говорили одно и то же:нет никаких шансов и лекарств, которые могли бы оживить мозг. Тогда я оформила опеку над братом и начала искать другие варианты. У меня были небольшие сбережения, которые оставили родители, но их не хватит надолго.

Я оформила опеку над братом. У меня есть немного денег, тех, что оставили родители. Их накопления. Они копили на квартиру для братика, ведь мне купили и ему хотели, чтобы у нас всё было поровну. Сумма не большая, но я планирую устроиться на работу.

Постепенно я начала выздоравливать. Теперь я хожу без хромоты, хотя после долгого стояния на ногах появляется ноющая боль в бедре.

И вот, я нашла врача, который предложил мне надежду. Он работает в хосписе, но уверил меня, что именно здесь мой брат сможет получить необходимое лечение. Лечение экспериментальное, с использованием препарата из Германии, и стоит оно очень дорого.

— Мы можем предложить вам план лечения. Это экспериментальное лечение. Гарантий мы не даём. Но! Глядя на все показатели, анализы и прочее, могу сказать, что случай с вашим братом не безнадёжный. – с улыбкой сказал мне доктор.

— Я готова на всё. – сердце колотилось, словно хочет выпрыгнуть из груди.

— Но это будет очень дорогое лечение. Препарат для восстановления мозга, нам доставляют из Германии. Он стоит очень дорого. Я даже не знаю сколько потребуется уколов. Может сто, а может двести. – и развёл руками. – Этот препарат нужно вводить ежедневно, не пропуская. Если пропустить один день, то придётся начинать всё заново.

— Скажите мне сумму.

Он написал мне сумму на клочке бумаги. Не озвучил. Сказал, что этот препарат у нас не запатентован и привозят его контрабандой. Эта сумма была огромная.

— Я найду деньги. – твёрдо сказала я.

Я продала свою квартиру и купила маленькую комнату в общежитии, чтобы оплатить лечение. Уже два месяца Святославу вводят препарат, и хотя эффекта пока не видно, врач уверяет, что мозг начинает восстанавливаться.

Уже два месяца ему колют это препарат. Эффекта нет, его не видно. Но врач уверяет, что мозг начинает своё восстановление. Я очень этому рада!

Деньги скоро закончатся, но я уже нашла работу. Мне предложили стать горничной в особняке богатого человека. Я никогда не была в таких местах, но теперь я часть этого мира.

Теперь я горничная. Мне выдали форму. Всё как в фильмах.

Как же здесь красиво. Как в музее. Огромный особняк. Зачем столько пространства для одного человека? Ведь тут один хозяин. Мужчина. Без семьи.

Меня встретила Аглая Семёновна, управляющая особняком. Она была строга и холодна, но я готова к труду.

— Как тебя зовут? – спросила меня Аглая Семёновна.

— Анна. – сказала я и улыбнулась. Ответной улыбке я не дождалась.

— Анна. Ты готова к труду, Анна? – спросила она меня.

— Готова. – с улыбкой ответила я ей.

— Сейчас я тебе покажу всё, что ты обязана будешь делать. Плохо тебе или устала, ты всё равно обязана выполнять всё! Есть места в которые вход для тебя закрыт. – мне кажется, что я ей очень не понравилась. Не знаю чем. Но в её голосе была неприязнь ко мне. А может она со всеми так говорит?

Ничего необычного от меня не требовалось. Уборка первого этажа. В доме проживали ещё три девушки с такими же обязанностями, как у меня, только они ещё помогали накрывать на стол и обслуживать гостей. Аглая Семёновна сказала, что я к этой работе пока не допускаюсь. Ещё был повар — женщина высокая и статная, ей, наверное, около сорока лет, как и управляющей. Она была какой-то отстранённой, но почему-то именно она мне понравилась больше всех.

Хозяином дома был мужчина, это я уже знала. Я его ещё не видела, но поискала информацию о нём. Так и не поняла, чем он занимается, просто бизнесмен. Ему тридцать пять лет — возраст моей мамы на момент смерти...

Мы прошлись по дому, и Аглая Семёновна мне всё рассказала, познакомив со всеми остальными. Знакомство с девушками у меня оставило не очень приятное впечатление: не все со мной поздоровались.

Их высокомерные взгляды мне не понравились. Мы все на равных здесь, но кажется, что мне с ними работать будет очень нелегко.

— Это твоя комната. Ты будешь жить отдельно, — с какой-то ухмылкой сказала мне Аглая Семёновна.

Это помещение не особо было похоже на комнату. Скорее всего, это был какой-то закуток для хранения утвари. У нас в квартире, где мы жили счастливой семьёй, такое помещение было у нас чуланом, только меньшего размера. Тут просто стояла кровать и тумбочка, даже не было окна. И очень сильно пахло пылью. Само помещение было очень маленьким: открываешь дверь и сразу утыкаешься в кровать. А на стене были прибиты крючки. Ну и ладно, зато я тут буду одна. Я на всё готова, главное — заработать деньги для восстановления брата.

— Помоешь тут всё и будешь жить. Душ и туалет напротив. В шесть утра ты должна уже начать свою работу. Хозяин этого дома не терпит лень и любит чистоту. Рабочий день может закончится и поздно ночью. Пока всё не сделаешь, спать не идёшь. Такие правила. – сказал она и ушла.

У меня два выходных дня в неделю. Не подряд, а в разные дни. Одно из условий было то, что у меня не должно быть детей и вообще никого, за кем требуется уход... Этот пункт был один из главных. Как мне пояснили - это требование работодателя. Чтобы никто не срывался с работы в неподходящий момент к своему ребёнку или больному родственнику. Я никому не сказала, что у меня есть больной братик под моей опекой. Скрыла. Мне очень нужны деньги на его лечение, поэтому я солгала.

Я встала в пять утра. Очень боялась проспать первый рабочий день. Пошла в душ и поняла, что горячей воды здесь нет...кое-как я приняла ледяной душ и быстро переоделась.

Моя задача на сегодня — протереть пыль на первом этаже и вымыть полы. Я приступила к работе. Здесь такой огромный холл, что на выполнение моей обязанности уйдёт весь мой рабочий день. Именно этим я и буду заниматься ежедневно.

Я стала протирать пыль на лестнице, между перилами. Начала с внешней стороны. Поставила своё небольшое ведерко на одну из ступенек и стала протирать. Я присела на корточки и наверное меня не было видно.

Я услышала, как кто-то спускается по лестнице и не успела убрать своё ведро, как оно полетело вниз расплескивая воду.

— Это что за херня? – взревел мужской голос.

Я поднялась на ноги и уставилась на обладателя этого голоса. Мужчина. Здоровый как медведь, с густой бородкой и яростным взглядом, который он направил на меня. Я думала, что потеряю сознание от происходящего.

— Простите. – выдавила я из себя. Я окаменела и наверное сильно побледнела от страха.

— Ты ещё кто такая? – с рычащими нотками спросил меня этот мужчина. Я поняла, что это хозяин дома. Швецов Мирон Борисович. Я видела его на фотографии. Но тогда он мне показался более добрым, что ли.

— Я новая горничная. Анна. – сказала я севшим голосом.

— Что ты там пищишь? Громче говори! – рявкнул он на меня.

— Я новая горничная. Анна. – повторила я чуть громче.

— Убрала тут всё! – крикнул он и ногой отшвырнул ведро. Оно улетело далеко, почти к входной двери.

Мне очень сильно захотелось плакать. На меня никто никогда не орал. Это произошло впервые. И пожаловаться мне некому. Я сглотнула, тем самым сдерживая рвавшееся наружу рыдание...

Я быстро привела всё в порядок. Руки тряслись, а сердце всё также отбивало неровный и громкий ритм. Я была сильно испугана встречей с хозяином дома.

— Это была твоя первая ошибка. В первый рабочий день. Таких неумёх — здесь не держат. – сказала мне Аглая Семёновна. Откуда-то уже зная, что произошло. Неужели хозяин дома ей нажаловался?

— Простите. Такого больше не повторится. – сказала я. Управляющая развернулась и ушла, одарив меня уничтожающим взглядом.

Мне нужно терпеть всё! Я обязана терпеть! Мне нужны деньги! Я должна помочь брату! – твердила я у себя в голове.

Я старалась быть незаметной. Девушки со мной не общались, а Аглая Семёновна постоянно ходила за мной и проверяла мою работу. Цеплялась даже к мелочам, которые совсем не относятся к моей работе.

Меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Это еда. Я ела после всех. Одна. Мне выделялось на это двадцать минут. Утром у меня была отвратительная каша. Мне показалось, что она сварена на воде и чай. В обед было два бутерброда и чай. На ужин у меня была всё та же каша и два бутерброда с чаем. Я знаю, что все остальные ели совсем другую еду.