Отзывы на книги автора «E.T.A. Hoffmann»

"Крошка Цахес" Гофмана.

Мне показалось, что это вовсе не сказка, и уж тем более — не детская. Это меткая, едкая и довольно смешная сатира, если знать реалии того времени. Лоскутное одеяло, которое до 1806 года носило гордое название "Священной Римской империи германской нации" после смерти, разлагаясь, оставило тяжкое наследство в виде диких и уродливых явлений.

Крошка Цахес — министр Циннобер. Иллюстрация Сергея Алимова

Отсюда и главный герой — уродец телом и душой, дослужившийся до полномочий министра, ведь для этой должности требовалось лишь человекоугодие:

Князь Барсануф ... нежно любил своего министра, ибо у него на всякий вопрос был наготове ответ; в часы, назначенные для отдохновения, он играл с князем в кегли, знал толк в денежных операциях и бесподобно танцевал гавот.

Как мы, читая Салтыкова-Щедрина, угадываем не столько общечеловеческие пороки, сколько именно наши, так и немцы до сих пор, словно в зеркале, могут узнать в "Крошке Цахесе" свои национальные недостатки. Русскоязычные читатели, вникнув, тоже отчасти могут увидеть их.

Например, как не "пройтись" по немецкой одержимости соблюсти точность, да еще и оправдывать ее государственной пользой (полно таких случаев и сейчас):

В этом, равно как и во всех других делах, касающихся подлинного благополучия государства, князь был весьма щепетилен. Орден Зелено-пятнистого тигра надлежало носить на ленте в косом направлении между бедренной костью и копчиком, на три шестнадцатых дюйма выше последнего. Вот этого-то и не могли добиться. Камердинер, три пажа, сам князь немало потрудились над этим; но все их старания были напрасны.

Пресловутая немецкая ученость снискала стране славу. Но слишком часто она становится вещью в себе, и врач у постели умершего, упиваясь диалектическими построениями, не может сформулировать ясно, что с тем случилось.

Лейб-медик весьма заботливо осмотрел малыша, ощупал все места, где раньше бился пульс, провел рукой по голове усопшего, откашлялся и повел речь: - Мой всемилостивый повелитель! Если бы я должен был довольствоваться только видимой поверхностью явлений, то я мог бы сказать, что министр скончался от полного отсутствия дыхания, а это отсутствие дыхания произошло от невозможности дышать, каковая невозможность, в свою очередь, произведена стихией, гумором, той жидкостью, в которую низвергся министр.

Замечательно отражена склонность немцев на собрании заниматься выяснением полной ерунды. Пик этого явления, пожалуй, приходится на Имперский Сейм (в историографии также - Рейхстаг), который, заседая по много часов в Регенсбурге, выяснял порядок воздаваемых почестей для представителей разных государств. И сейчас, собираясь, немцы не могут удержаться от подобного...

Дабы измыслить, каким искусным способом приладить к министру Цинноберу ленту Зелено-пятнистого тигра, пришлось по повелению князя созвать капитул орденов, коему были приданы еще два философа и один заезжий естествоиспытатель, возвращавшийся с Северного полюса. ...
Семь дней напролет, с раннего утра до позднего вечера, длились совещания, но все еще нельзя было и помышлять о каком-нибудь решении. Князь в совершенном нетерпении то и дело посылал передать им, что должны же они, черт подери, наконец измыслить что-нибудь путное. Но это нисколько не помогало.

Словом, в книге множество намеков и отсылок, даже  в незначительных описаниях и диалогах.  Текст пересыпан аллюзиями, аллегориями и шутками. Узнавая явление, то и дело улыбаешься и посмеиваешься. Так сложилось, что хорошо знакома с обстановкой в Германии конца XVIIΙ века, иначе поняла бы гораздо меньше. Но конечно,  "выловила" далеко не все.

Многие пассажи сродни тонким подколам Лескова и Салтыкова-Щедрина. А иностранцу до конца их никогда не понять.

Однако упомянуто и разобрано много такого, что проистекает из самого сословного общественного устройства, человеческой природы, женской или мужской сущности.

Отлично прошелся Гофман по женской переменчивости в образах Кандиды, феи и матери Крошки. Пошутил и о том, что женщина будет уклоняться от правды с чистым взором, убедив саму себя, что не врет...

Иллюстрация к первому немецкому изданию. Художник Hans Stubenrauch

Но самым чудовищным и глупым показан полный отрыв государственных мужей от реальности. И где я постоянно о таком слышу? "Слуги народа" буквально взирают на неприглядность жизненного явления, но воспринимают, мыслят и высказываются так, будто реальности не существует. И тут, конечно же, смеяться и умиляться уже не тянет.

Европоцентризм нашего сознания отрицать трудно. Поэтому, считаю, полезно поразбираться в недостатках других народов, чтобы трезво оценивать их поступки. Они такие же люди, и ошибаются не меньше нашего.

С удовольствием и пользой прослушала, много улыбалась, иногда смеялась. Но читать это как сказку не советую. Покажется злой и чудаковатой абракадаброй.

Чтец Karlsson справился очень хорошо, ясное четкое "классическое" немецкое произношение, иногда по ролям, но в меру.

Ого! К такому я не готовилась... Я-то думала - сейчас будет опрос: За какого вы Песочного человека - диснеевского или Геймановского А оно...
По вступлению, которое представляет из себя два письма героя Натаниэля, очень хотелось сказать, что Гофмана немного покусал Лавкрафт. Но по мере прочтения я поняла, что герр Гофман и сам прекрасно справляется. (А Лавкрафта я еще помяну)) Начало - просто феерическое. Страницы две я читаю: "Брат мой - я пережил такой ужас! Такой ужас!!! Я чуть не умер. Ко мне явился...(та-дам!) - коммивояжер!" ... Ага... Ну это прям как из анекдота "Изобразите что-то эротическое, с подъемом - и обломом. - а -а- -А-ААА-пчхи!" Но дальше Натаниэль рассказывает историю из своего детства - как, чтобы уложить детей в постель, их запугивали, что придет Песочный человек и заберет на луну... Вопросы у меня, конечно, есть. Мне вспомнилась любимая детская книжка Элинор Фарджон - Корзинка старой Нянюшки , где нянюшка тоже рассказывала сказки. И не все они были милыми и волшебными - но не про "Они будут там тебя клевать"... Хорошая нянюшка - и детки у нее послушные... И - немцы ну прям вообще с детьми не церемонятся...
Дальше - мастер Гофман прям ворвался во всем блеске, и описание Коппелиуса, на образ которого у юного запуганного Натаниэля и наложился Песочный человек - это просто феерия! Ну вот как он умеет описывать - и несколько страниц вариаций страхов от коммивояжера - стоят одного этого описания...
Вот в этой точке можно начать рассуждать: не надо запугивать своих несчастных детей бабайками, буками, бабами ягами и злыми полицейскими. Вот, посмотрите - во что это выливается! Наглядно. Есть еще такие взрослые люди, которые совершенно не умеют общаться с детьми. "Иди отсюда - сейчас я (дальше варианты: пну на Луну, откушу нос и т.п.)"... Ну дурак совсем? И то, что ребенок свалился с нервной горячкой - я не считаю таким сильным художественным преувеличением.
Наглядная иллюстрация, как рождаются не просто детские страхи - а настоящие неврозы. Но это была только треть новеллы. А дальше - Натаниэль вырос и стал художником. Психотерапевтов в ту пору особо не водилось - и пронес он своего Коппелиуса через все свое взросление...
Да, забыла сказать - что спустя два письма сам мастер Гофман врывается на сцену. И уже напрямую рассказывает историю читателю. Благосклонному читателю... Да, здравствуете, как приятно, что вы обо мне помните. Нравится мне очень эта его манера напрямую обращаться - сразу чувствуется вовлеченность...
И далее - разворачивается перед (благосклонным) читателем - весь блеск науки конца 18 - начала 19 века. Ой - я такое люблю) Когда знакомлю своих учеников с химией - обожаю им рассказывать и про трение от демонов, и про флогистоны... Все так наивно и забавно кажется, а соскребешь романтическую шелуху - а неплохие идеи же были! Тут мастер представляет две теории. Первая - автоматоны. Промышленная революция глубоко повлияла не только на экономику - но и на умы людей. И в конце 18го века - был бум разговоров вокруг "автоматических фигур" и даже попыток. Отголоски мы можем увидеть и в кукле наследника Тутти, и в Электронике. И тут понимаешь, что все-таки с героем что-то не то. Ну уважаемый: ты первый раз видишь юную деву, сразу же рубишь ее в десны (не противится же!) - а папаша будет за этим благосклонно наблюдать??? Мол, вот уж девице 16 лет, перезрела - какое счастье... Наивный...
Вторая теория - о хрупкой структуре воображения вообще и психике художника в частности. Помнится, женщинам же долгое время читать запрещали... А уж художник - птица другого полета, сфер небесных - к чему это приводит. Тут вновь можно вспомнить Лавкрафта, потому что очень наглядно ту же теорию иллюстрирует рассказ Лавкрафт Говард - Модель Пикмана (аудиокнига) . Могу порекомендовать ее экранизацию в "Кабинете редкостей Гильермо дель Торро", но она не для робких сердечек - ух там жесть творится! А конец у Гофмана... Эдгар Аллан По может снять шляпу перед учителем - силен!
Маэстро Гофман - не так прост, ванилен и романтичен, как кажется. Только начало сбило мой настрой - но далее новелла... Она же такая небольшая - но так наполнена аллюзиями и отсылками... Даже нашлось место удивительному определению "чаепист", обозначающему и любителей собираться за чаем, и - целое философское течение. Ну а сам стержень новеллы, который автор напомнил всевозможными аллюзиями на глаза - разбирал сам Фрейд. И лучше выбрать не мог. Это - не детская сказка. Точнее - не просто детская сказочка. Readers, beware - you're about to be scared... По-немецки еще не могу - но очень хочу выразить свое уважение - возлюбленному - автору. Ну мастер же...
P.S. А я узнала отсылку во вставном кусочке про Олимпию раньше, чем пояснил комментарий. По этому кусочку поставлен балет "Коппелия"! Восхитительный, такой легкий и изобретательный - как давно я его хочу посмотреть. А он - вот он... И как в Гофмана все это помещалось: и музыка, и романтика, и...

«Зелёная змея меня любит, потому что у меня наивная душа»

Герой этой философской сказки – романтик-мечтатель, свободно парящий в мире своей фантазии, но не умеющий ступать по земле. Тема мечтательства представлена Гофманом в волшебном блеске и поэтическом очаровании юности. «Блаженство Ансельма есть не что иное, как жизнь в поэзии, которой священная гармония всего сущего открывается как глубочайшая из тайн природы!».

В начале повествования студент Ансельм изображён обычным молодым обывателем, мечтающим о бутылке двойного пива, полпорции кофе с ромом и прекрасных девушках. Единственное его отличие от других – удивительное невезение, неуклюжесть и неловкость, говорящие о невротичности.

«Быть тебе уж в стекле, в хрустале, быть в стекле!»

В сказке прослеживается противопоставление романтического и обывательского сознаний. Герой оказывается наделённым развитым воображением и особым видением мира, а также чувствительностью к тесным рамкам обыденной жизни. Временно попав в заточение – стеклянную банку, он видит рядом с собой ещё пять человек в подобных склянках, которым кажется, что они свободны и наслаждаются всеми радостями жизни. Совсем недавно Ансельм и сам был таким же, но теперь ему чужда эта компания обывателей, загнанных в своеобразные футляры своим сытым самодовольством, глупостью и пошлостью.

Будучи неудачливым и в любви, Ансельм какое-то время балансирует на грани между реальностью и фантазией, но затем делает выбор в пользу второго варианта. Согласно К.Хорни, одним из выражений общего невротического расстройства личности являются особые затруднения в любви и сексе, по отношению к которым у невротиков действуют некоторые общие тенденции. И одна из них направлена на то, чтобы исключить любовь (а иногда и секс) из реальной жизни, но при этом отвести им выдающееся место в воображении. Любовь тогда становится такой возвышенной и чистой, что любое её реальное осуществление кажется мелким и гадким. Именно такую любовь романтика-мечтателя Гофман талантливо описал в «Золотом горшке».

А Эрих Фромм в «Искусстве любить» показывает часто встречающиеся формы иррациональной, невротической любви. И любовь героя сказки чем-то похожа на одну из форм такой псевдолюбви, а именно – любовь сентиментальную: «Ещё одна форма псевдолюбви – "любовь", которую можно назвать "сентиментальной". Её сущность состоит в том, что переживание любви происходит только в мечтах, а не в повседневных взаимоотношениях с реальным человеком… Для многих это… единственная возможность ощутить любовь… Пока любовь остаётся фантазией, они могут её переживать; но как только она спускается до действительных взаимоотношений между реальными людьми, они "замерзают"...Эта идеализированная и отчуждённая форма любви служит наркотиком, облегчающим страдания действительности, одиночество и отчуждённость индивида». Правда, у студента ещё более тяжёлый случай, так как он любит даже не человека, а какую-то зелёную змейку: «Если зелёная змея не будет моею, то я погибну от тоски и скорби».

Как писал Достоевский, Гофман «олицетворяет силы природы в образах: вводит в свои рассказы волшебниц, духов и даже иногда ищет свой идеал вне земного, в каком-то необыкновенном мире, принимая этот мир за высший, как будто сам верит в непременное существование этого таинственного волшебного мира...».

Судьба романтиков-мечтателей, как правило, бывает печальной. Ведь фантастические грёзы уводят от настоящей действительности. Вдохновение мечтателя, творящего свою призрачную жизнь, покупается слишком дорогой ценой: отрывом от реальности…

«Вне должно быть уравновешено с внутренним. Иначе, с отсутствием внешних явлений, внутреннее возьмёт слишком опасный верх» (Ф.М.Достоевский).

Великий Гофман настолько громаден и дик, что, читая его, приходится записывать собственные мысли, которые разлетаются в разные стороны подобно сухому корму моей кошки, когда она ест. Как студент-первогодок, промечтал – проспал пару секунд чтения, все поменялось, мысли приобрели другое направление, а ближе к концу повествования тебя ждет логический коллапс, культурный и эмоциональный шок. Сидишь с отвисшей челюстью, все, о чем писал раньше, уже кажется мелким и малозначимым. В «Крошке Цахесе» всего-то каких-то сто с хвостиком страниц, но устрашающее изображение главного героя помню еще из детства, рядом с Щелкунчиком. Вся людская зависть, невежество, тщеславие воплотились в этом образе, мелком и уродливом. Лет в восемь, ха-ха, пытался читать это произведение. По-моему мне и сейчас оно еще не по зубам.

Итак, урод, которому достаются успешные плоды всех наших начинаний – кто это? Чисто сюжетно все это происходит с помощью волшебства, но сказка, мягко сказать, совсем не детская. Поэт читает свои стихи, а хвалу воздают Цахесу. Композитор срывает аплодисменты, а восторгаются опять же, Цахесом. И т.д. Нет нужды говорить о том, что кроме Гофмана никто такой извращенческий сюжет выдумать бы не смог.
Как говорил какой-то классик, «толкование произведения на 90 процентов состоит из той чепухи, что придумали критики». С этих позиций Гофман бесконечен, потому что толкований может быть сколько угодно. Вот некоторые из них.

Цахес – это слава. Хватив ее совсем немного, человек тут же меняется. По мере ее роста он становится все более уродлив. Гофман изобразил мгновенный переход, показал итоговые результаты начинающим.
Цахес – это зависть. Все те черные злопыхатели, что улыбаются, поздравляют, но таят черную злобу. Злословят по любому поводу, здесь же, ха-ха, и критики.
Цахес – это вообще человеческий ущерб. То, чего мы боимся, то, где нас легко застать врасплох, то, о чем нам приходится всегда болезненно думать.
Цахес – это божеское наказание за грехи наши гнусные.
Цахес – это любая структура, государство, начальство, - все те, кто пристраивает результаты человеческого труда, чужие идеи, чужие мысли. Коммерсанты, китайские смартфоны, скопированные рецензии на других сайтах без ссылок на оригинал.
Цахес – это зеркало любого, кажущегося прекрасным, начинания, которое выдает себя за свет и справедливость, лелея при этом грязные замыслы и меркантильные интересы.
Цахес – это ложь людей, говорящих, что человек прекрасен исключительно своим внутренним миром, хотя их и передергивает от брезгливости.
Цахес – это ложь вообще.
Цахес – это стадные инстинкты, общественное мнение, что прется куда-то за модой.

И т.д. Список этот может быть продолжен сколько угодно так же, как можно углубляться все дальше и дальше в необъятные миры Гофмана. Гофмана любили совершенно разные люди, среди них – Пушкин, Достоевский, Булгаков. Конкретным и прекрасным порождением Гофмана является его ученик – Вильгельм Гауф. Каждое новое произведение Гофмана извлекаешь на свет божий как неизвестный волшебный предмет из вместительного старого сундука, найденного на чердаке школы чародейства. Любовно поглаживая каждую книженцию, предвкушаешь гарантированное удовольствие, а сам текст читаешь торжественно, как священный свиток. Это песнь любви тебе, о, Гофман.

Концовка произведения говорит о том, что Гофман имел в виду все же безбожие. Нежелание людей стремиться к высоким идеалам самим, особенно, если есть видимая часть успеха. Внешний лоск дороже всего остального. А может просто все потому, что любое общественное достижение не подразумевает честного, чистого, прямого восхождения. Каждый пьедестал подпирается реальными кучками дерьма. И чем он выше, тем этого дерьма и больше.

Одно из самых страшных родительских изуверств - это забыть о детской впечатлительности и высочайшем уровне фантазии. Выдумать какое-нибудь создание и считать, что ребенок так же как и взрослый будет понимать, что это лишь вымысел. Не озаботиться при этом тем, как ты доносишь до сына или дочери "существование" этой мифической фигуры. У меня всегда остается вопрос "не имеют ли каких-нибудь интеллектуальных отклонений" отцы и матери, рассказывающие о монстрах под кроватью, песочном человеке или еще какой-нибудь фигне с целью послушного поведения ребенка - они действительно столь слабы умом, что им даже не приходит в голову, что это существо в большинстве случаев станет поводом для формирования страха или даже фобии у ребенка? Ведь россказни матери главного героя этой новеллы Гофмана о Песочном человеке - вовсе не сказочная история, а вполне реальное событие, происходившее и происходящее далеко не в одном десятке семей.

Мать Натанаэля каждый вечер под предлогом скорого прихода Песочного человека прогоняет своих детей из кабинета отца и отводит их спать. Вот только каждый раз уходя в спальню, мальчик слышит тяжелые шаги на лестнице, а однажды, решившись подсмотреть кто же это создание, постоянно приходящее к отцу, встречает злобного и мерзкого адвоката Коппелиуса, который приходя в иное время в гости к семье издевается над детьми. Никакие уверения матери, что песочного человека нет, а разговор о нем лишь намек на то, что глаза засыпает песком и пора спать, уже не могут помочь ребенку - он видит ужасное существо даже в собственном отце, а когда тот погибает в результате алхимических опытов, винит в этом безобразного юриста, которого недолюбливает мать, который ненавидит детей и перед которым отец в свое время лебезил, кому угождал.

Сложившиеся в единую картинку печальные, травмирующие и приправленные отсутствием родительского понимания события приводят к тому, что Натанаэль одержим страхом, что Песочный человек вездесущ, что он вновь лишит его отца, опять повторит ломание всей жизни, обездвижив, сделав беспомощным. Потому столь притягательной становится для героя кукла Олимпия, в которой Натанаэль находит свое отражение - не прозаичного и холодного как его окружение, а чувственного и чувствительного, живущего по ту сторону реальности в мечтах и фантазиях. Из-за иллюзорности своего существования молодой человек не только в каждом встречном видит черты и следствия поступков ужасного Коппелиуса, а находит адвоката в некоторых людях, думая, что тот жив и прикрывается чужим именем. Натанаэль подвластен внешним образам, забывая о внутреннем мире любого человека - отсюда и его "одержимая фобия", и непонимание, что объект любви вовсе не человек, и страх глаз (+ очков и т.п.) из-за одной брошенной фразы...

А ведь обрати внимание мать на гиперчувствительность своего сына, проводи с Натанаэлем больше времени отец, которого дети видели лишь в обед, забей тревоге приемные дети, с которыми еще с детства сроднился герой - все могло бы сложиться по-другому. Натанаэль мог бы вынырнуть из иллюзий, научиться воспринимать внешний мир, развенчал бы миф своей фобии и не сходил бы с ума из-за мучающих его всю жизнь кошмаров, не дающих по-настоящему жить...

...Почему бы такому прекрасному коту, милому любимцу нашего маэстро, не выступить на поприще, где толчется столько людей, не имеющих на то ни сил, ни призвания.

Кот Мурр - талантливый, высокообразованный, блистательный и тд и тп; кот, который вращается в высшем свете, в обществе "пуделей, шпицев, мопсов, болонок, левреток"; член буршеского клуба, эстет по части кошечек и поэзии... Как же подобному выдающемуся Мурру не взяться за перо, чтобы оставить в наставление котам-юношам свои житейские воззрения?!
Ну и что с того, что слова "высокой поэзии" перекладываются листами из книги хозяина, жестоко вырванными и разрозненными. В подобном поступке узнала собственного кота, выдирающего листы из блокнота и оставляющего на них личные кошачьи письмена в виде проколов от острых зубов и когтей.

Уже из аннотации мы узнаём, что данное произведение - это книга "2 в 1", представляющая собой чередование Мак.л. (макулатурных листов) с М.пр. (Мурр продолжает). А макулатурные листы не что иное, как биография капельмейстера Иоганнеса Крейслера. Несмотря на усложнённое чтение, Гофман позволяет читателю одинаково наслаждаться текстом, начертанным на страницах с пометками Мак.л. или М.пр.
Если у кота Мурра нет секретов, он открыто делится похождениями, описаниями кошачьих сборищ, концертами и провалами, любовными историями и казусами, то биографическая часть Крейслера наполнена тайнами и тёмными местами, к тому же лишённая стараниями Мурра заключительных страниц.

Но хороша книга прежде всего сатирой. Объектов для насмешек автору хватает, в поле его иронии попали высокие особы князя, принцев, советников, профессора.., котов и собак тоже хватает, но не скрываются ли за их образами человеческие натуры? Гофман не просто развенчивает пороки, а делает это изящно и тонко - никакой грубости и фривольности.
Прошло почти 200 лет с момента написания Воззрений, а человеческие пороки никуда не делись. Живи Гофман в наше время, он мог бы с таким же остроумием продолжать высмеивать высокомерие, хвастовство, лицемерие, скудоумие, тщеславие, зависть...

«Крошка Цахес, по прозванию Циннобер» Гофмана – это вам не просто сказочка на ночь, а такая едкая штука, которая вскрывает нарывы общества почище скальпеля хирурга. Представьте себе: уродец, карлик, ну прямо как из кунсткамеры, вдруг взлетает по карьерной лестнице, собирает овации и восхищенные взгляды. Спрашивается, с чего бы это?
А все дело в волшебстве, конечно. Но какое это волшебство? Это ведь не фея крестная с тыквой, а скорее такой социальный «фотошоп», который делает из уродца чуть ли не красавца и умницу. И вот тут-то и начинается самое интересное: Гофман начинает стебаться над всеми этими «ценителями прекрасного», которые видят только то, что им показывают, а не то, что есть на самом деле.
Университетские профессора, аристократы, эти модные поэты – все они клюют на наживку Циннобера, как караси на червячка. И пока они там хлопают в ладоши, настоящие таланты гниют в безвестности. Жуть, правда?
Но Гофман не был бы Гофманом, если бы оставил нас совсем без надежды. Есть же Бальтазар, этот романтик с гитарой, который видит истинное лицо Циннобера. И он, конечно, борется за правду, пусть и с переменным успехом. В общем, «Крошка Цахес» – это такая сказка, которая заставляет задуматься о том, что мы видим и во что верим. И да, она до сих пор актуальна, как ни крути.

Читайте больше друзья !!!

Эту сказку посоветовала почитать коллега, сказав, тонко намекнув, что крошка Цахес напоминает другого нашего коллегу. И ведь удивительно, как (КАК?) эти гномы (в переносном смысле) с тремя красными волосами могут приписывать себе заслуги окружающих, завораживать начальство, при этом ужасно себя вести и одновременно быть самыми почитаемыми людьми в обществе?? Вот бы можно было взять и так легко выдрать эти три волоса у них из головы (ух, я злая!), чтобы все разглядели их истинное лицо!

Ладно, тайну крошки Цахеса с пафосным именем Циннобер я Вам до конца раскрывать не буду, ну и победит ли добро (или зло?) тоже не скажу. Намекну лишь, что крошка Цахес сильно мне напомнил Чичикова наоборот: у Чичикова душонка была черная, а у Цахеса - неприглядная внешность.
Так и жили.

Anyway
В общем, книга очень классная, сказка пресмешная и премилая. И мораль, непременно, очень ценна.

Изучение "Воззрений кота Мурра" на филфаке проникнуто особым романтическим флёром. Гофман вообще считается той гранью, за которой уставшие от бесконечной классики студенты могут прикоснуться к чему-то ещё по-детски увлекательному: немного сказка, немного триллер, слегка фантастика и очень много сюра. Так что обычного в данном случае вопроса "читать или не читать" даже не стоит. Конечно, не все выполняют свои обязательства, но это уже совсем другой вопрос.
В моём же случае всё было очень сложно. Гофмана и немецких романтиков я так или иначе читала с детства и поняла, что оно меня пугает. Вот именно тем самым сюром, который и не сказка, и не фантастика, вообще сложно понять что, а парадоксальностью своей нещадно давит на психику. Потому в рамках учебной программы я обходилась лекциями, а из прочитанного впоследствии понравился только "Крошка Цахес", ибо концентрация бреда оказалась достаточно высока, чтобы проняло даже меня.
"Кота Мурра" же не было даже в планах и не столько потому что это Гофман, сколько потому что это про кота. Будучи на филфаке, наверное, единственным кошконенавистником, я единственная и не включалась в истерию вокруг этого произведения, в то время как других сюжет про антропоморфного животного, пишущего мемуары, привлекал на порядок больше социальной неустроенности в европейских странах прошлых веков.

Потому отношение моё к этой книге и получилось таким двойственным, что я даже не поняла, понравилась она мне или нет. Наверное, следует упомянуть, что сама по себе она не является самостоятельной, а входит в гофмановскую "Крейслериану" - небольшой цикл, состоящий преимущественно из рассказов о жизни и творчестве капельмейстера Иоганнеса Крейслера, талантливого музыканта и композитора, являвшего собой тот высший образец человека, живущего в искусстве и ради искусства, что так интересовал романтиков.
Получив вместо дневников кота настоящую композиционную мозаику, я как-то на удивление быстро втянулась. Книга представляет собой... книгу. Не то чтоб мистификацию, но закос под неё. Якобы в одном немецком издательстве решили напечатать случайно обнаруженную рукопись, автором которой был кот. Вроде как такое поучительное повествование может заинтересовать читателя. Однако, в процессе обнаружилось, что варварское животное использовало для просушки чернил листы из какой-то другой книги, оказавшейся биографией капельмейстера, имевшейся на планете чуть ли не в единственном экземпляре, так что издатель решил не отзывать тираж, а оставить всё как есть в надежде, что биография известного музыканта заинтересует хотя бы его знакомых. Вот и представляет собой книга причудливое чередование эпизодов из жизни кота в хронологическом порядке, эпизодов из жизни капельмейстера в случайном порядке на тех самых макулатурных листах, а иногда и ремарок издателя, очень уж переживающего за манеры автора сей необычной книги.
Правда, эпизоды из жизни кота Мурра сложно воспринимать как программу "Из мира животных". Не надо быть филологом, чтобы понять, что за всеми этими описаниями жизни немецких кошек и собак кроются аллюзии на вполне себе человеческие нравы того времени - и проблемы образования, и заскоки высшего света, и какие-то масонские ложи, и банальная личная жизнь. Мурр - типичный домашний кот, весь такой вальяжный и нарочито утонченный, в лучших традициях считающий людей пищевым придатком, за что мне частенько хотелось его удушить. Благо нервы мои спасали вставки из биографии Крейслера. Это оказалась очень запутанная история, так как и сам капельмейстер - непростой человек со сложной судьбой, и у его наставника, органного мастера Абрагама, на один подлинно известный день приходится десять лет мистификаций, и двор маленького немецкого княжества, где происходит дело, представляет собой подлинную скунскамеру, всё пропитано ложью, загадками и тайнами, интригами, магией и санта-барбарой.
Практически в самом начале, так что это не будет большим спойлером, мы узнаем, что хозяином кота Мурра является сам Иоганнес Крейслер, и смотрим на их жизни через призму жизни другого. Причем, эпизоды зачастую располагаются так, что последующий раскрывает какую-то загадку, упомянутую в предыдущем, потому и рваная история капельмейстера не воспринимается хаотично, а со временем и вовсе начинаешь задаваться вопросом, те ли листы назвали макулатурными. Интриги кошачьего мира подаются как нечто жизнеопределяющее, но смотришь на мир человеческий - и замирает дыхание, потому что реально не понимаешь, где кончается иллюзия и начинается какая-то магия. И есть ли магия вообще, если удельный вес фокусников и шарлатанов здесь просто зашкаливает?
Но самой большой загадкой всё-таки для меня является сам факт наличия в доме Крейслера его собственной биографии. Вообще, странная она какая-то, эта биография. В ней упоминаются сцены и разговоры, которых не мог слышать ни сам капельмейстер, ни случайный свидетель, а непосредственные участники вряд ли стали бы разбалтывать такое какому-то биографу. Так что повсюду тайны: у зверей и у людей, и у издателя, наверное, тоже.

Еще один должок с времён универа закрыт. Во время учебы ограничилась лишь короткими рассказами Гофмана, теперь вот наверстала упущенное.

Немецкий романтизм, в котором всё загадочно, тонко, исполнено неподражаемой иронии и разочарования в жизни. А еще музыки, которую романтики считали совершеннейшим видом искусства.

Действие разворачивается в крошечном «карманном» государстве князя Иринея, которое он может обозревать целиком и полностью в подзорную трубу с бельведера своего дома. Собственно, княжества уже и нет, его давно присоединили к другому государству, но все делают вид, что всё идёт по-прежнему. Сам князь – человек недалёкий и безвольный. Дети совсем не радуют папашу: дочь, принцесса Гедвига, подвержена припадкам страха и меланхолии, принц Игнатий – совершенный кретин, так и не выросший из детских забав, развлекающийся игрой то в расписные чашки, то в «казнь» из ружья птиц-«заговорщиков». Правит же всеми делами фактически советница Бенцон, ушлая и расчётливая интриганка, бывшая в молодости фавориткой князя: она «держала в руках нити кукольной комедии, которую разыгрывал этот двор». Среди обитателей княжества есть очень интересный человек - маэстро Абрагам Лисков, ученый, органный мастер и настройщик роялей, имеющий репутацию чародея и алхимика. Это именно он в свое время воспитал Иоганнеса Крейслера, оставшегося без родителей, привил ему любовь к музыке. И именно он выловил в реке тонущего котёнка, приютил его, назвал Мурром.

Капельмейстер Иоганнес Крейслер – подлинный герой-романтик, мечтатель, наделенный глубоким внутренним миром, не находящий себе места среди обывателей. Самая значимая ценность для него – это музыка, которой он верно служит, в которой едва ли не растворяется. Всё человечество он делит на два разряда: «хорошие люди, но плохие музыканты» или вовсе не музыканты – и собственно музыканты. Крейслер дает уроки музыки принцессе Гедвиге, но созвучие душ находит с Юлией, дочерью советницы Бенцон. Девушка так же поглощена музыкой, ее пение завораживает Крейслера. В эту линию Гофман вложил историю своей драматической любви, дав героине имя своей возлюбленной. Может, потому эта часть звучит так пронзительно?

Вторая сюжетная линия романа – «мурриана», автобиография кота Мурра. Жизнь с маэстро Абрагамом, чтение его научных книг не прошли даром для Мурра: он приобщается к культуре, начинает философствовать, пытается писать стихи, трактаты, дидактический роман «Кот и Пес». Понятное дело, что в описании кошачьего и собачьего миров сатирически показано современное Гофману общество – немецкое бюргерство, студенческие союзы и т. д. Кот Мурр – своеобразный антипод Крейслера. Он филистер, более всего ценящий вкусную еду и мягкую постель, не способный устоять перед житейскими соблазнами, склонный к демагогии. Мурр любит порассуждать о своих талантах и благородстве, а на самом деле эгоистичен и труслив. Несёт, например, кошке-матери селёдочную головку, но по дороге съедает ее сам и тут же находит себе «веское» оправдание. Или, встретив на крыше большого наглого кота, предпочитает ретироваться, уступить ему понравившуюся красивую кошечку. Все проявления его чувств пошлы и отдают претензией на романтизм.

Гофман находит весьма оригинальную форму для своего романа: автобиографическое повествование Мурра перемежается с жизнеописанием Крейслера, листами из которого кот воспользовался вместо промокательной бумаги, безжалостно выдрав их из книги. При этом фрагменты обрываются буквально на полуслове, и воспринимать текст нужно именно так, в связке. Это сочетание авантюрно-любовного романа с его тайнами и «животного эпоса» получилось очень привлекательным.

А еще понравились многочисленные иронические пассажи:

...его превосходительство уже поднимался по лестнице, высоко подняв плечи, словно то были бастионы или редуты для защиты его ушей.

Полицейский, решив, очевидно, что его кошелёк и есть касса призрения бедных, сунул в него звонкие дукаты.