Часть 1 Отражение луны

Глава 1

Небо почти потемнело, а шум праздника стал громче. Уличные мальчишки сновали между прохожих и лавок, выискивая тех, кто зазевался. Шелковый кошелек или сладость — были одинаково желанны для них. Статный мужчина нетерпеливо толкнул одного чумазого мальчишку в спину, чтобы он не смел приближаться к его нежной спутнице. К счастью, девушка ничего не заметила, красавица была слишком увлечена праздником. Запах благовоний и воска стоял такой густой, что слегка кружил голову. По близости прошла праздничная процессия, исполняя танец дракона, и, хотя ее почти не было видно, она оглушала звуками. Громкие удары тангу отдавались в грудной клетке, казалось, внутри нее бьется два сердца. Вибрирующий звук гонков заставлял вздрагивать, вызывал желание обернуться, но Гуань Ло не мог позволить себе такую слабость. Между этими звуками протяжно стонали соны и звякали маленькие цимбалы1^[1], заставляя мужчину все больше нервничать.

Наконец, в небе показался первый фонарик. А за ним неспеша поднимались и другие. Они были так похожи на спелую хурму, даже во рту у Гуань Ло стало немного сладко.

— Смотри, смотри! Какая красота! — восторженно воскликнула Цао Фэнь, задрав голову в ночное небо.

Какой же наивной и восторженной она была в этот момент. Ее тонкая изящная кисть взметнулась в небо, звякнув драгоценными браслетами.

— Я видел фонарики уже сотню раз! Сегодня я хочу смотреть только на тебя, — улыбнувшись, ответил Гуань Ло, он и правда любовался своей госпожой.

— Вот глупый! Они же улетят! — девушка легонько толкнула молодого человека в плечо.

— Пусть летят. Я не хочу, чтобы хоть что-то отвлекало меня от тебя, — Гуань Ло только теснее прижался к своей спутнице.

Щечки девушки тут же покрылись нежным румянцем, подобным отблескам ранней зари. Красавица быстро оглянулась, опасаясь, что кто-нибудь обратит на них внимание.

— Что ты делаешь! Нас же увидят. Стражники здесь повсюду. — испугалась Цао Фэнь.

— На празднике так много народу, нас никто не заметит.

— Нет-нет! Они увидят, мой отец будет в гневе.

— Тогда давай найдем более укромное место. — Гуань Ло потянул девушку за локоть.

— Но… — Цао Фэнь с сожалением окинула взглядом праздничную ярмарку, наполненную такими манящими цветами и запахами.

— Торговцы будут здесь еще несколько дней. Но если ты не хочешь провести этот вечер со мной, кто я такой, чтобы настаивать, моя госпожа. — тон мужчины стал чуть более холодным, а во взгляде мелькнула обида.

— Ну что ты, конечно, я хочу провести с тобой вечер! Прости, я просто впервые на празднике фонарей. — Цао Фэнь тут же почувствовала себя виноватой, ее молодой учитель был так чувствителен и обидчив.

— Тогда не будем терять время.

Крепче ухватив красавицу за руку, молодой человек быстро повлек ее за собой, выискивая место, где никто не станет обращать на парочку внимание.

— Думаю, стражники потеряли нас из виду, — Гуань Ло увлек девушку в какой-то грязный тупик, а сам выглянул за угол, выискивая взглядом переодетых в обычных горожан охранников. — Кажется, никого.

Цао Фэнь незаметно поморщилась, здесь пахло сгнившими фруктами и потом. Что-то неприятно и мягко хлюпнуло под ее шелковой туфелькой.

— Зачем ты привел меня сюда, будто мы сбежавшие воришки! — хихикнула Цао Фэнь, стараясь не показаться капризной или избалованной.

— Простите, моя госпожа, это совершенно не подобающее для вас место. Но в моей груди полыхает такой пожар, что, если вы не потушите его своим поцелуем, я клянусь, что сгорю у вас на глазах. — улыбаясь произнес Гуань Ло.

— Какой ты выдумщик, учитель Гуань!

— Нисколько, моя маленькая А-Фэнь2^[1], я теряю голову от любви к тебе.

Молодой человек аккуратно приобнял красавицу за плечи и заглянул в ее глаза.

— И вовсе я не маленькая, ты совсем немного меня старше. — деланно возмутилась Цао Фэнь, — А потерять голову от любви ко мне, у тебя и правда есть все шансы.

— Я все еще твой учитель, и если ты будешь надо мной шутить, то я накажу тебя, заставив десять раз написать, что учитель Гуань Ло самый умный, доблестный, непревзойденный и невероятно обаятельный человек.

— Как не стыдно вам, мой доблестный учитель, угрожать своей ученице?

— Я готов пойти на многое, лишь бы сорвать поцелуй с этих сладких, словно медовая слива, губ.

— Откуда же тебе знать, сладкие ли они?

— Ты права, прежде чем утверждать что либо, хороший учитель должен удостовериться в правильности своих слов. Теперь это долг учителя, проверить, были ли мои слова правдой. — Гуань Ло чуть наклонил голову.

— Но… — Фэнь испуганно взмахнула ресницами, волнение сковало девушку.

— Шшш… — не оставляя красавице возможности для отступления, молодой человек накрыл ее, чуть приоткрытые губы поцелуем.

Сладость первого прикосновения быстро вскружила голову, словно вино, что утаило свою крепость. Цао Фэнь буквально таяла в объятиях своего молодого учителя. Все звуки отдалились, осталось лишь теплое дыхание Гуань Ло на ее щеке и трепет, словно крылышки стрекозы щекотали ее в груди.

Какой же это был невероятный вечер! Впервые девушка посетила столицу империи и попала на праздничную ярмарку. Впервые любовалась небом, заполненным бумажными фонариками, впервые поцеловалась… Сердце стучало как тангу, а в ногах разлилась слабость. Руки Гуань Ло стали медленно изучать гибкое тело в нарядной шелковой одежде, запутываясь пальцами в летящем шелке. Это смущало, но, в то же время, было очень приятно. Молодой человек постепенно терял голову от страсти, он прижал Фэнь спиной к холодной каменной стене, его рука заскользила по стройной ножке обтянутой в совсем тонкий молочный шелк ку3^[1].

Но тут в тишине закоулка, из вороха мусора, раздался сухой кашель. Он отрезвил влюбленных лучше, чем черпак холодной воды пьяницу.

— Кхм… Грязный закоулок не то место, где юной госпоже следует терять невинность.

Цао Фэнь испуганно вскрикнула, дернувшись, ее ладошки тут же уперлись в грудь учителя, желая увеличить между ними расстояние.

Гуань Ло побледнел, но выступил чуть вперед, прикрывая спутницу собой.

— Кто ты и что делаешь здесь? — произнес он как можно более грозно.

— Всего лишь презренный раб, который надеялся здесь выспаться. — Мужчина примирительно склонил голову.

Тут раздался топот ног и шум сбившегося дыхания.

— Госпожа! Госпожа, что случилось! — в закоулок ворвалось двое стражников, — Как вы здесь оказались?

— Этот презренный раб хотел обокрасть нашу госпожу, куда вы только смотрите! — Гуань Ло не растерялся, тут же переваливая вину за неопрятный внешний вид девушки на другого.

— Взять его! — появился начальник красный и злой охраны, — Необходимо немедленно доложить о случившемся Владыке.

— Нет! Не стоит беспокоить отца! — испуганно воскликнула Цао Фэнь, взметнув широкими рукавами своего ханьфу4^[1].

— Владыка приказал докладывать обо всем. Я не имею права умолчать о случившемся. Моя госпожа, прошу вас вернуться на постоялый двор. — Начальник низко склонил голову, больше всего он не любил оказываться между теми, кто имеет над ним власть.

— Теперь отец ни за что не отпустит меня снова! — На глаза девушки навернулись слезы досады.

В грязном тупике стало невероятно тесно и душно, прибежало еще с десяток стражников, они молча скрутили мужчину, и, окружив всех участников плотным кольцом. Теперь выбора не было. Хочет того Цао Фэнь или нет, но отец узнает о случившемся.

На богатом постоялом дворе, который Владыка полностью выкупил на время праздника, было удивительно тихо. Суета и шум праздника не проникли в эти стены. Ступая по дорожке через изящный внутренний дворик, Цао Фэнь понадеялась, что отец или еще не вернулся с ярмарки или уже спит. Возможно, строгий начальник охраны не посмеет беспокоить Владыку демонов из-за такого пустяка, как немытый раб.

Но надеждам девушки не суждено было сбыться. Отец и мать уже вернулись и слуги проводили всю процессию в их приемный покой. Из комнаты доносились мягкие звуки цинь5^[1], но стоило Цао Фэнь переступить порог, как звук оборвался. Глаза мамы встревоженно пробежали по фигуре дочери.

Начальник охраны выступил вперед и с грохотом упал на колени, уткнувшись лбом в циновку. Наверняка, когда или, лучше сказать, если, он поднимется, на его лбу отпечатаются красные рифленые следы.

— Мой повелитель, я виноват и достоин сурового наказания. Я и мои люди потеряли из виду молодую госпожу. — Произнес он приглушенно.

— И что же произошло? — Брови Цао Вея нахмурились, после того как он заметил, что одежда на дочери помята, а волосы растрепались.

— Молодую госпожу попытался ограбить этот раб. К счастью, учитель Гуань Ло оказался поблизости и сумел защитить принцессу.

Мужчину, с белыми, словно снег, волосами, грубо толкнули вперед, он упал на колени, не поднимая глаз на Владыку демонов. Но даже в таком опасном и унизительном положении его спина оставалась удивительно ровной. Стражник позади раба с трудом подавил в себе желание, огреть его по плечам спрятанной в ножны саблей.

— Прошу, накажите меня, но помилуйте моих людей. — Продолжил начальник охраны, выложив перед собой кинжал, в подтверждение своих серьезных намерений.

— Не спеши. Я хочу сначала во всем разобраться. — Цао Вей поднял руку, его взгляд как всегда был цепким и внимательным, — Моя драгоценная дочь, что произошло?

— Отец, это все моя вина, прошу, не наказывай никого! — Цао Фэнь сделала маленький шаг вперед, как бы там ни было, но беловолосый мужчина не был ни в чем виноват, и она не хотела губить невинного.

— Оставь решать мне, кто и в чем виноват, я хочу для начала узнать, что произошло. — Спокойно ответил Владыка, даже здесь, в небольшой комнате постоялого двора его окружала аура силы и спокойствия.

— Этот наглец напал на госпожу! Возможно, ей страшно говорить в его присутствии, — Выступил вперед Гуань Ло.

— Кажется, ты уже один раз защитил принцессу, учитель Гуань. Разве стала бы она бояться этого мужчину в твоем присутствии вновь? — Изогнутая бровь Цао Вея насмешливо приподнялась.

— Вы правы, мой повелитель. Пока я рядом, никто не сумеет навредить госпоже, — Молодой человек почтительно склонил голову, пытаясь не поддаться волнению.

— Но, полагаю, в этой комнате и правда слишком тесно. Пусть останутся только принцесса и провинившийся раб.

— Мой повелитель!! — Хором воскликнули начальник охраны и учитель Гуань.

— Полагаете, я не смогу защитить свою дочь? — Тон Владыки стал угрожающим, кажется, даже тени в углах сгустились, а фитильки свечей затрещали.