– Да, – отвечаю я твердо, хотя внутри все дрожит.
– Потому что ты единственная, кто заставляет меня чувствовать себя живым.
Я почти не дышу.
– Это… не любовь, даже не симпатия, – выдыхаю я, чувствуя, как холод поднимается по шее. – Это зависимость.
Он усмехается, но в этом звуке нет ничего живого.
– Пусть так. Но я не собираюсь отказываться от того, что держит меня в живых.
Я сжимаю ткань пальцами, чувствуя, как она впивается в кожу.
– Значит, ты хочешь сломать меня, лишь бы я осталась рядом?
Он снова замирает.
– Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.
– Если хочешь, чтобы я была твоей, – я выпрямляюсь, насколько позволяют «оковы», – сними маску.
– Боюсь, ты разочаруешься, – отвечает он с легкой улыбкой.
– Не тебе решать. Я должна знать, кто ты.
Он замирает. Тишина становится плотной, как сталь, ощущение, что мы оба стоим в клетке из воздуха. Внезапная смелость вспыхивает во мне. Я сжимаю зубы, готовая к его следующему шагу.
Но вместо этого он внезапно развязывает ткань. Узлы ослабевают, и я чувствую, как свобода обжигает кожу. Он отступает, не отпуская, но позволяя встать. Я тру запястья, слезаю со стола, спускаю юбку вниз, чтобы прикрыть наготу, хочу надеть трусы, но не знаю, где они находятся, а колготки беспощадно разорваны моим мучителем.
Могла бы убежать. Но я не двигаюсь. Просто стою, глядя на него, не мигая.