© ООО «Издательство «Вече», 2026

Об авторе

Эжен Герман фон Деденрот, более известный под своим писательским псевдонимом – Эрнст Питаваль, родился 5 марта 1829 года в немецком городе Саарлуисе, который теперь называется Зарлаутерн. Будущий автор многочисленных исторических и криминальных романов сначала не помышлял о писательской карьере. Он был сыном военного и должен был пойти по родительским стопам.

Из-за частых переездов отца мальчик сменил множество школ, получая образование то в Познани, то в Гданьске, то в Берлине.

В 1847 году по примеру отца начал военную карьеру и записался в армию, во 2‐й гвардейский гренадерский полк Императора Франца. Шефом полка был Франц Иосиф I – австрийский император, глава двуединого государства – Австро-Венгерской монархии.

В 1848 году полк участвовал в войне против Дании. Боевые действия шли в земле Шлезвиг-Гольштейн, граничащей с Данией с севера. В ходе войны будущий писатель хорошо проявил себя и в результате был произведен в офицеры. Однако война закончилась, началась скучная мирная жизнь в гарнизоне, и именно тогда Эжен Герман фон Деденрот дал волю своим литературным наклонностям.

В 1855 году опубликовал в периодической печати стихотворение. В 1858 году написал роман об Александре фон Гумбольдте – немецком естествоиспытателе, географе и путешественнике, одном из основателей географии как самостоятельной науки.

Несмотря на то что тема романа казалась совершенно нейтральной, публикация вызвала скандал, и лейтенант Деденрот был вынужден подать в отставку.

С этого времени и начинается бурная литературная деятельность автора. Под псевдонимами Эжен Герман и Эрнст Питаваль он начинает публиковать многочисленные рассказы, романы, исторические и криминальные, которые пользовались большим успехом.

Несмотря на увольнение из армии, автор числился капитаном милиции (резервистом), поэтому спустя десять лет был снова призван на военную службу и участвовал в Австро-прусско-итальянской войне, которая длилась с июня по июль 1866 года. Командовал милицией в битве с прусскими войсками при Кёниггреце в Богемии (город Градец-Кралове в Чехии). Годом позже окончательно ушел в отставку из-за существенных проблем со зрением.

Автор поселился недалеко от Берлина в городе Шарлоттенбурге и, несмотря на состояние здоровья, продолжал заниматься литературным творчеством. В 1873 году переехал в городок под названием Кётцшенброда, расположенный в 15 километрах от Дрездена. Сейчас этот город объединили с городом Радебойль.

До конца жизни автор проживал по адресу Майсснерштрассе, 222. Скончался 16 октября 1887 года, похоронен на местном кладбище.

Слово «питаваль» в XIX веке было наименованием литературы определенной направленности, примерно как «вальтер-скоттовский» или «жюль-верновский», однако сейчас этот автор незаслуженно забыт.

Избранная библиография автора – цикл «Красная королева»

Дилогия «В борьбе за трон»:

Роман «Мария и Елизавета»

Роман «Схватка за трон»

Дилогия «Дворцовые страсти»:

Роман «Королева Елизавета»

Роман «Шотландская роза»

Роман «Путь на эшафот»

Глава первая
Граф Лейстер

I

Самой блестящей эпохой Англии по справедливости считают правление Елизаветы, когда влияния Реформации и языческого Ренессанса вызвали к жизни новые могучие, неведомые дотоле силы, когда Англия одержала победу над предрассудками католической религии и уничтожила великую армаду Филиппа II, когда страна, вступив на новый путь, подарила миру такого поэта, как Шекспир, и такого философа, как Бэкон.

Дочь трагически погибшей Анны Болейн вписала свое имя в страницы истории кровавыми и золотыми буквами. Елизавете было двадцать пять лет, когда корона украсила ее золотисто-белокурые волосы; ее высокая фигура отличалась грацией и величественностью; на красивом, хотя и не отличавшемся правильными чертами, лице несколько южного типа сверкали большие темно-синие глаза, в которых светились ласковость и проницательная острота ума – когда она с гордостью смотрела с высоты трона, и пламенела дикая страсть – когда задевали ее женское тщеславие. Это тщеславие было большой слабостью Елизаветы, она не прощала ни малейшей обиды, нанесенной ей как женщине, а каждая лесть, касавшаяся ее внешнего вида, встречала благосклонный прием.

Елизавета была целомудренна до кончиков ногтей. Ее высшей гордостью было слыть и быть девственной королевой. Она отказывала всем женихам, но никогда не оставалась без поклонников, с которыми ее чувственность вела кокетливую игру, возбуждающую в них всяческие вожделения и никогда не удовлетворяющую их. Было ли это следствием физического недостатка или болезни – неизвестно, но Елизавета в часы интимных бесед со своими фаворитами или льстецами выглядела самой разнузданной и чувственной женщиной, хотя ее нельзя было обвинить в фактическом падении.

Наряду с чувственностью она унаследовала от отца также высокомерие и вспыльчивость. Но именно эти черты характера, вместе с ее образованностью и возвышенностью ума, послужили для создания фундамента мирового могущества Англии. Елизавета выбрала министрами самых умных и проницательных людей того времени – Уильяма Сесила и Николаса Бэкона, прекратила судебные преследования еретиков, освободила всех заключенных, посаженных в тюрьмы за религиозные убеждения, и снова восстановила англиканскую церковь, не возобновив преследований католиков. Во всех мероприятиях она руководствовалась желанием сделать Англию великой и счастливой, и только одна всеобъемлющая ненависть переполняла ее душу – это ревнивая ненависть к женщине, более красивой, чем она сама, ее законной наследнице, бывшей и королевой, и ее соперницей на том же острове, – к Марии Стюарт.

II

Королева Елизавета сидела в своем кабинете. Уильям Сесил, барон Бэрлей, только что кончил свой доклад, когда Елизавета, случайно глянув в окно, засмотрелась на сцену, которая там происходила. Молодой, в высшей степени элегантно одетый кавалер пытался смирить пылкого коня, напугавшегося драбантов, охранявших ворота у въезда в парк. Казалось, что молодой человек неминуемо должен вылететь из седла и разбить себе голову о мозаичный пол, но всадник словно сросся с лошадью и, как будто играя, управлял поводьями.

– Этот молодой человек, – улыбнулась Елизавета, – кажется, хочет сделать карьеру. И ему посчастливилось, так как мы заметили его в удачный момент. Сесил, знаете ли вы этого молодого человека?

– Ваше величество, – ответил Бэрлей, – от проницательности вашего взора никогда ничто не скроется! Этот молодой человек добивается чести быть представленным вам и теперь дрессирует лошадь перед дворцом в очевидной надежде быть замеченным прекраснейшими в мире глазами. Это Роберт Дэдлей, сын несчастного Гилфорда Варвика…

– Знаю, – перебила его Елизавета, и тень набежала на ее лицо при воспоминании о кровавом дне, когда в Тауэре упал топор палача на голову Гилфорда Варвика и его жены Джэн Грей, а она, Елизавета, была узницей своей сестры. – Сэр Роберт Дэдлей… Я хорошо помню его; это смелый мальчик, участвовавший в винчестерском турнире. Как это могло случиться, что он так долго не появлялся при дворе?

– Он всего несколько дней назад вернулся из Франции, куда уехал в те дни…

Елизавета погрузилась в воспоминания и почти не слышала ответа: гремели винчестерские трубы, мальчик Дэдлей облачился в ее цвета и безумной храбростью отомстил за издевательства сестер.

– Ваше величество, – шепнул Бэрлей, которому этот момент показался благоприятным, чтобы замолвить словечко за своего фаворита. – Родовые имения Варвиков попали в другие руки, но графство Лейстер свободно, может, отдать его сэру Дэдлею в вознаграждение за прошлые испытания?..

– Конечно, Сесил, конечно! Я не могу сделать ничего более достойного, как вознаградить тех, кто пострадал за меня. Посмотрите-ка, вот что мне принесли вчера. Эту записку написала моя няня коменданту замка, когда мне было четыре года. Отец в то время ненавидел меня, так как я напоминала ему о смерти матери. Этот листочек для меня реликвия; он постоянно будет напоминать мне, чтобы я не забывала восхвалять Господа за то, что он вывел меня из самой жестокой нищеты к пышнейшему трону земли. Прочтите это, лорд Сесил.

Бэрлей прочел и тоже почувствовал себя взволнованным.

«Почтительнейше прошу Вас, – прочел Бэрлей в записке, – всемилостивейше снизойти к нуждам моей крошки, так как у нее нет ни платья, ни кофты, ни шубы, ни белья, ни рубашек, ни платков, ни одеяла, ни матраса, ни муфты, ни шапочки».

– Вот как была я бедна и тоща! И как я теперь богата! Сесил, пошлите мне этого молодого человека!

Бэрлей глубоко поклонился и вышел из комнаты.

Елизавета подошла к окну, разглядывая смелого всадника.

«Как он красив!.. – думала она. – Знает ли он, что я смотрю на него? В то время, когда он носил мои цвета, он был еще ребенком, но и тогда он умел ухаживать за дамой, как взрослый. Варвики горды, отважны и верны в любви. Теперь мальчик возмужал в ссылке… Однако ведь это он, кажется, освободил Стюарт и был потом сослан? Он действовал с большой отвагой для своего возраста! Значит, он знаком со Стюарт? От него я узнаю, не потускнели ли черты ее лица от горя после смерти супруга».

Бэрлей вернулся доложить о Дэдлее и вышел по знаку королевы. В ту же минуту в дверях появился Дэдлей.

– А, сэр Дэдлей! – воскликнула Елизавета. – Вы упражняетесь под моими окнами в верховой езде, чтобы напомнить мне, что я все еще в долгу перед своим рыцарем винчестерского турнира? С годами вы не стали застенчивее! Но мне нравится откровенное почитание, если за ним чувствуется смелое сердце. Хотите поступить ко мне на службу?

Дэдлей был словно опьянен столь милостивым приемом, превзошедшим самые смелые ожидания. Тщеславие сердца говорило ему, что в данном случае дело не в благодарности королевы, а в благоволении женщины. Он посмотрел на Елизавету взглядом, которым неоднократно вызывал краску стыда на прекрасных щеках. Никогда еще в жизни он не ставил так много на карту, как в этот момент, когда взглядом словно старался раздеть королеву. И увидел, как под огненными локонами запламенели щеки Елизаветы, как в блеске ее глаз засветилась страсть – этот первый привет любви.

– Ваше величество, – ответил Дэдлей, опустив глаза, – я не могу поступить к вам на службу!

Елизавета ожидала чего угодно, только не такого ответа, звучавшего почти оскорблением. Ведь он сам изо всех сил старался обратить на себя ее внимание, и она милостиво пошла навстречу его домогательствам. И вдруг этот молодой человек отказывается от милостей королевы? Она почувствовала легкое раздражение против Дэдлея, и вместе с тем в ее душе зародилось женское подозрение.

«Ведь Дэдлей освободил Марию Стюарт, состоял на ее службе… быть может, он был одним из поклонников шотландской розы… Да, да, – кричал в ней внутренний голос, – очень возможно, что Мария просто прислала его интриговать здесь против Джеймса Стюарта. Нет, я не потерплю при своем дворе шпионов шотландской королевы!..»

Елизавета встала, заходила взад и вперед по комнате, от внутреннего волнения ее щеки пылали все сильней. Мария Стюарт была не только законной наследницей ее трона, но даже больше: если бы зашел вопрос о правах, то Мария уже теперь могла бы справедливо предъявить притязания на английскую корону. Дэдлей принадлежал к роду Варвиков, которых испокон веку называли «делателями королей». Может ли она потерпеть, чтобы Стюарты уже теперь начали образовывать в Англии партию, которая призовет их на трон, как только ей надоест королева Елизавета?

– Милорд! – сказала Елизавета гордым, строгим тоном, – я предложила вам вступить ко мне на службу потому, что когда-то видела в вас преданность дочери Генриха Восьмого, но не потому, что ожидала чего-нибудь особенного от человека, изучавшего честолюбивую политику Медичи при дворе королевы, бывшей игрушкой в руках всех партий. Поэтому с удовольствием беру назад свое предложение и можете не надеяться, что имения, отобранные у вашего рода декретом об изгнании, я верну обратно тому, кто собирается искать себе в Англии иного господина, кроме Елизаветы Тюдор.