Глава 1

Большой чёрный ворон плавно кружил над кладбищем. Блестящие глаза цепко осматривали пребывающие в нежных объятиях тумана надгробные плиты, заброшенный, неухоженный склеп и старые раскидистые деревья. Не обнаружив ничего подозрительного, птица устремилась вниз. Когда, казалось бы, столкновение с вросшей в землю каменной дорожкой было неизбежно, тело ворона стало меняться. И уже в следующую секунду на землю ступила бледная худая девушка, облачённая в наглухо закрытое длинное чёрное платье.

Густо подведенные черным и без того темные глаза скользнули настороженным взглядом по привычному запустению. Ночь, мрачность этого места и удаленность от города должны были гарантировать отсутствие случайных свидетелей, но всегда же есть авантюризм юности и бесстрашие служителей тьмы. И если любопытным подросткам, что могли собираться на кладбище с целью пощекотать себе нервы, мало кто поверит, то взрослые, которым помешали провести ритуал, могли стать проблемой. Её, Гвендолин, чародейку второго круга, не должны были видеть меняющей форму. Припишут ещё к Иным, не без основания, конечно, а это практически равняется смертному приговору, причем не только для неё.

Гвендолин откинула назад свои длинные пряди черных, как смоль, волос, неосознанно бегло разобрала пальцами ровную челку, поправляя её, и поспешила в склеп. Ингредиенты, нужные ей для заклинания насыщения амулета, любезно ждали её в могиле сэра Роберта Уинсдауна. Чародейка мысленно воздала хвалу высшим силам за то, что род некогда почетного господина давно угас и некому наблюдать за кощунственным уменьшением останков предка. Жаль, нельзя сразу про запас набрать – не нужно было бы тогда совершать столь длительный перелет сюда и такой же длительный пеший ход обратно.

Итак, немного кладбищенской земли, кость усопшего, трава бурого пылероса и колокольчик летнего зноя – и можно отправляться домой. Гвендолин перекинула сумку с добытым через плечо и отправилась к высоким металлическим воротам.

Её провожали знакомые ещё с прошлых дней посещений этого места неупокоенные души. Дар общения с мертвыми, теми, кто не нашел в себе силы шагнуть за грань или кого эта грань не пустила к себе, утомлял Гвендолин. Сейчас она уже не пыталась подарить покой каждому потерянному, как, бывало, в детстве. Сейчас она понимала, что нельзя помочь всем. Да и магии это много забирало, а восстановление ой как непросто давалось. Особенно такой, как она… Не человек, и не Иная.

Прозрачные руки всё цеплялись за неё, а чужая боль и мысли стали сильнее просачиваться в собственные мысли и тело. Гвендолин раздраженно отмахнулась и одарила призраков строгим взглядом, вкладывая в это отголоски жившей в ней колдовской силы. Души отпрянули и злобно уставились на чародейку, которая посмела их игнорировать, но больше попыток не предпринимали.

Едва территория старого кладбища осталась позади, а под ногами оказалась мощеная улочка окраины теперь тихого, ночного города, девушка отряхнула осевшую на платье пыль и поспешила на соседнюю улицу. Там располагались таверна и ряд не очень приличных заведений. Там же обычно, нет-нет да и крутился кто-нибудь из смельчаков, пытавшихся заработать большие монеты на сильно выпивших гражданах, которые не в состоянии были добраться до дома самостоятельно. Не самый лучший район для девушки, для обычной девушки, но выбора всё равно не было: или идти до центра через все эти подворотни в поисках более приличного экипажа, или оставаться на ночь в таверне, где Гвендолин сидеть брезговала, а уж о том, чтобы лечь и провести там ночь, и речи не шло.

Экипаж нашелся. Уже знакомый по её прошлым поездкам парнишка приветливо приподнял засаленную кепку и улыбнулся.

– Сегодня опять засиделись допоздна, госпожа чародейка? – дружелюбно спросил он, намекая на таверну и пряча вложенные в его руку монеты.

Гвендолин холодно на него посмотрела и отвечать не стала. Парня это ничуть не смутило: молчание лучше открытого хамства или проявления агрессии. Он галантно подал ей руку, помогая забраться.

– До третьей улицы, – тихо проговорила она, не удостаивая его взглядом. Знала она это дружелюбие: подобным людям нужны лишь поводы для сплетен, и любое слово вполне могло быть использовано против неё.

Мерное покачивание повозки, тихое поскрипывание колес и гулкий звук копыт вызывали у Гвендолин сонное состояние и ощущение цикличности бытия. Чувство, что её жизнь в какой-то момент замкнулась и пребывает в круговороте рутины, вызывало недопустимые сейчас внутренние протесты. Хотелось оставить это место, избавиться от опостылевшего образа жизни. Хотелось разогнаться и раскинуть руки, позволить им стать крыльями. Хотелось взлететь. И больше никогда не возвращаться.

– Прибыли, – сообщил её извозчик, когда дорога закончилась, сменяясь небольшой полосой леса, а потом притормозил, поспешил спрыгнуть и подать ей руку.

– Благодарю, – скупо бросила она.

– Могу проводить до самого дома, он же далеко, а время сейчас позднее, – предложил вдруг он.

Гвендолин на миг задержала на нем взгляд. Он серьезно? Что-то может угрожать чародейке? Кто-то рискнет прогневить ту, кто общается с духами?

– Ваш дом стоит уединенно, у реки, посреди леса, – стушевался он и попытался объяснить свой порыв: – Дикие звери или… – слово «Иные» никто из людей вслух старался не произносить. Это считалось плохой приметой: беды ещё накличешь.

– Всё будет в порядке, – сжалилась над ним она, – меня встретят.

– У госпожи есть мужчина?! – изумленно выпалил паренек.

Гвендолин мысленно выругалась. Вот знала, что любая фраза будет тщательно переработана, и додумалась же ответить ему. Теперь магию тратить… Она подошла ближе и заглянула ему в глаза. Несколько секунд зрительного контакта, и парень стал растерянно моргать, а потом тряхнул головой, приходя в сознание, и предложил:

– Могу проводить до самого дома, он же далеко, а время сейчас позднее…

– Не стоит, – бросила она ему и отправилась по тропинке прочь.

***

Странно, но её случайно брошенные слова оказались пророческими – её действительно ждали. У реки, у самой кромки воды стоял вороной конь. Его длинная черная грива ловила отблески лунного света и притягивала взгляд, маня к себе прикоснуться. Гвендолин иронично усмехнулась: нашел, на ком чары применять. Чем ближе она подходила, тем больше понимала, что это не чары. Она действительно, сама, залюбовалась восхитительно красивым телосложением его животного облика. Не очень хорошо. Лишнее… И что это за самодеятельность? Она очень и очень не любила вот такие попытки своих клиентов нарушать четко установленные договоренности.

– У нас разве не завтра встреча? – строго спросила она, останавливаясь на безопасном расстоянии. На всякий случай. А вдруг и вправду чары применит? Будет тогда бегать за ним влюбленной дурочкой, пока магия не развеется.

Силуэт коня вспыхнул миллионами ярких оранжевых искорок и тут же распался, а уже через мгновение перед ней стоял нагой мужчина.

Его синие глаза смотрели на неё спокойно и внимательно. Отрывать взгляда не хотелось, но Гвендолин понимала, что и это тоже может быть ловушкой. У водного духа, коим являлся этот Иной, любовная магия – часть его сути вне зависимости от ипостаси.

Она заставила себя сместить взор, но всё же далеко отвести глаза от мужчины не смогла. Взгляд невольно скользнул по длинным, достающим до поясницы черным волосам, по широким плечам и идеально сложенному крепкому человеческому телу. Он был совершенным, таким же, каким был до этого в другой форме.

– Я соскучился, – сказал он тихо. Голос обволакивал и не оставлял сомнений: она, Гвендолин, для него единственная во всех мирах, какие существуют.

– Айэм, – с укором произнесла чародейка и строго на него уставилась.

Она знала его уже полгода – он регулярно приходил к ней за снадобьями. И ей казалось, что эту стадию они уже прошли. Гвендолин вполне доходчиво объяснила ещё в самом начале, что думает о его флирте и попытках её очаровать. Он не первый такой и не последний хитрец, который через очарование пытается добиться особых привилегий. Да и только глупая человеческая девица поверит в искренность слов и поступков водного духа.

– Привычка, – уже обычным голосом проговорил он, становясь замкнуто-отстраненным. Опьяняющее чувство притяжения развеялось, и Гвендолин сразу стало спокойнее. – Знаю, что на завтра договаривались, но мне нужно к утру быть уже… – его дыхание перехватило, а лицо исказила му́ка боли, – в городе… – на выдохе закончил он и согнулся, обхватывая себя руками. Перед тем как снова обернуться в менее затратный на этой земле облик, страдальческим голосом произнес: – Я подвезу…

Тело человека вспыхнуло и распалось на миллионы горящих точек – перед ней снова стоял лучший представитель животного мира. Черные глаза вороного коня посмотрели на чародейку. Он тряхнул головой, безмолвно приглашая, и слегка склонился, чтобы ей удобнее было забираться.

Если бы Гвендолин была в обычном платье, а не в созданном магией иллюзии, вряд ли эта затея увенчалась бы успехом. И в этот момент она поняла, что он-то не человек и видит её настоящую, то есть нагую. Это, как и понимание, насколько интимно в таком ключе её положение, вызвало смущение и жар. Уловив её нервозность, Айэм насмешливо фыркнул. По крайней мере, ей показалось, что это было насмешливо.

Дорога, которая в ином случае заняла бы полночи, сократилась втрое. Гвендолин не заметила, как оказалась у своего дома. Едва она спрыгнула, Айэм снова стал человеком.

– Я подожду тебя здесь, – сказал он, показательно осматриваясь.

Гвендолин хмыкнула. Сказал так, будто у него есть выбор. В этом мире он особенно привязан к воде – далеко отойти всё равно не сможет, – а облик человека и вовсе слишком болезненный, чтобы путешествовать или просто сохранять здравый рассудок. Впрочем, находиться в облике человека было сложно не только для него, для всех Иных, которые раз от раза тайно пересекали Завесу между мирами в попытке вкусить экзотики этого места. Ну или по необходимости, как это было в случае с её семьей.

Поймав его изучающий взгляд на своей фигуре, она инстинктивно прикрылась руками и шумно выдохнула. Платье. Вот ведь… За размышлениями уже успела забыть. Она глазами нашла взгляд мужчины и стала удерживать. Магия неторопливо откликнулась – её воля стала проникать в его сознание, вынуждая его забыть мгновения, которые были до этого. Почувствовав его мощнейший внутренний блок на вмешательство из вне, чародейка удвоила усилия.

Айэм вдруг рассмеялся.

– Ничего не получится, – сказал он, отсмеявшись, а затем с толикой ехидства добавил: – Вид твоего восхитительного тела останется со мной навсегда.

Она возмущенно воскликнула и поспешила в дом. Сопровождал её его громкий злорадный смех.

***

Гвендолин развеяла иллюзию и надела обычное платье, такого же кроя, как было на ней до этого: темное, строгое, наглухо закрывающее тело. Потом вернулась и зажгла наружный фонарь. Она не думала, что Айэму есть разница, но где-то глубоко, строгое воспитание не дало проявить непочтение к неожиданному гостю. И тут же усмехнулась от неуместности собственных дум. Гостю… Как же… Почему-то из всех своих клиентов именно его она сторонилась больше всего. Внутреннее чутье настойчиво посылало ей предупреждение, а интуиции доверять чародейка привыкла.

Уже дома Гвендолин подошла к занавешенному окну и осторожно выглянула. Айэм тихо бродил по берегу. Ждал. Интересно, к чему такая срочность? Заряжать амулет и готовить зелье не один час. Он наверняка знает об этом. Странно. Однозначно, странно. Остается надеяться, что он в пылу своей срочности не наделает глупостей и не попадется чародеям Круга. По соглашению между мирами Иным запрещено бывать на этой земле. Всех пойманных заключают в тюрьму, уведомляют стража Завесы, а после уже их казнят, если за своих подданных не вступится Владыка другого мира. Но Гвендолин не знала случаев, когда за незаконно проникших решил поручиться Владыка.

Мысли снова вернулись к Айэму. Всё же зачастил он. Неужто так сильно понравилась какая-то человеческая женщина, что потерял голову и теперь не может долго без неё? И тут же смешок сорвался с губ. Нет. Ради потех столько монет не спускают, да и на такой риск не идут. Влюбился? Хм-м-м… Не похож он на влюбленного. А впрочем, не её это дело. Золотое правило контрабандиста: платят – делаешь. Вопросы – это дорога в забвение.

Опомнившись, чародейка собрала волосы в пучок, скрепила тоненькой деревянной палочкой и прошла в комнату, которую отдала под алхимическую лабораторию. И время перестало существовать. Так всегда бывало, когда она погружалась в любимую работу. Гвендолин готовила снадобье и чувствовала себя не просто чародейкой – она чувствовала себя Создателем. Сочетание целебных свойств растений, потусторонней силы некоторых мертвых ингредиентов и тихая, наполненная жизнью речь – это ли не волшебство, которое дает нужному предмету искру настоящего? Зелья, которые могут продлить чью-то жизнь, которые даруют силу, которые могут заставить страдать, а могут и подарить эйфорию, – это такая же сильная магия, как и та, что носят в себе Иные по праву рождения. Гвендолин повезло вдвойне: ей была доступна магия Иных и магия человеческой расы.

Посетившее чародейку вдохновение сделало зелье для Айэма даже сильнее, чем планировалось. Защитный амулет тоже вышел более продолжительного действия. Гвендолин бросила взгляд на окно, пытаясь рассмотреть силуэт водного духа, и нахмурилась. Выторговать бы за это побольше, но что-то ей подсказывало, что ничего не получится. Айэм вряд ли будет покладист. Хотя… если воспользоваться его безвыходным положением и спешкой…

После проведенных манипуляций и ритуалов чародейка привела в порядок руки; распустила волосы; забрала пузырьки с зельем, которое позволит Айэму пребывать в облике человека безболезненно, и амулет, способный спрятать Иного от ока Круга и остаться незамеченным; прихватила с собой комплект одежды и вышла во двор. Вороной конь сразу же направился к ней. Столб ярких искорок, и уже красивый мужчина взирает на неё своими внимательными синими глазами.

– Срок амулета продлен до недели, а зелья хватит на два полных дня. Плюс запрошенная тобой одежда обошлась мне дороже, – сказала Гвендолин, демонстрируя принесенное, но при этом не подходя ближе. – Тридцать золотых, – сразу же обозначила цену она.

Лицо Айэма сначала вытянулось от изумления, а потом в глазах ярко запылала ненависть. Желание кровавой расправы так остро ощущалось, что Гвендолин отшатнулась, инстинктивно формируя пальцами одной руки атакующую печать. Впрочем, водный дух быстро погасил эмоции, лицо снова стало расслабленным и относительно спокойным.

– Уговор был на пятнадцать, – напомнил он, на желанные предметы старался не смотреть, но выходило откровенно плохо.

Гвендолин мысленно улыбнулась, предвкушая.

– Так и договор у нас был только на завтра. Поэтому или бери это сегодня за тридцать, или приходи завтра за другим: меньшим по действию и стоимости, – по-деловому сухо сказала она и на всякий случай отошла от него ещё на шаг.

Конечно, если Айэм захочет, то достанет её и с такого расстояния. Но тогда ему придется искать другую чародейку, торгующую нелегально, да и убийство привлечет внимание, следовательно, лазейку на этом участке земли между миром людей и миром Иных прикроют. Понимал это сейчас и размышляющий водный дух.

– Двадцать, – тщательно пряча раздражение, проговорил Айэм.

– Тридцать.

– Двадцать два.

– До встречи завтра, – отрезала Гвендолин и развернулась, чтобы уйти.

Она блефовала. Ей некому это было продать. По крайней мере в ближайшее время. Догадывался ли об этом Айэм? Скорее всего. Но свернуть уже не могла. Если идти, то до конца.

– Двадцать пять, – отрезал он.

– Договорились! – чуть эмоциональнее, чем собиралась, сказала Гвендолин.

Мужчину уже мучила сильная боль, поэтому чародейка поспешила навстречу. Айэм выхватил пузырек с зельем и сразу выпил. Облегчение наступило мгновенно. Шумный выдох сорвался с губ, а глаза в наслаждении прикрылись. Когда водный дух протянул руку, собираясь забрать остальное, Гвендолин отстранилась и требовательно на него уставилась. Он стремительно сократил разделяющее их расстояние, резко схватил её за руку и рванул на себя. Силу не рассчитал: её тело врезалось в его, а вещи, которые она держала в руках, упали на землю.

– Это первый и последний раз, когда ты позволяешь себе такое, – процедил он сквозь зубы.

Её сердце бешено стучало от охватившего адреналина, но показать свой страх было нельзя. Она смело встретилась с ним глазами.

– Первый и последний раз, когда ты смеешь касаться меня без разрешения, – так же ядовито процедила она и с силой оттолкнула его. Но это не возымело эффекта, с таким же успехом можно было ударить в стену.

– Я никогда не спрашиваю разрешения. Женщины сами умоляют меня дотронуться до них, – зло проговорил он.

Нестерпимое томление вдруг охватило её тело. Дыхание сбилось, а мысли стали путаться. Хотелось любить его. Отдавать себя без остатка. Губы призывно открылись, прося поцелуя. Айэм наклонился, поднося лицо ближе, и усмехнулся. Гвендолин понимала, что это его чары, но сил сопротивляться им у себя не нашла. Слишком много энергии ушло на недавнее превращение в ворона, да и зарядка амулета тоже утянула много магии.

– Так что? Попросишь меня? – тихо сказал он.

Внутри тоненько проклюнулся гнев. Гвендолин зацепилась за это чувство, раскручивая и взращивая его, делая опорой.

– Да, – выдохнула она ему в губы и разом расслабила тело, делая его податливым.

Она провела ладонями по его обнаженному торсу, коснулась лаской плеч, скользнула к волосам и плавно сместилась к лицу, а затем замерла, томно приоткрывая губы. Она ждала… Ждала, пока Айэм потеряет бдительность. Он чуть усмехнулся и наклонился, собираясь её поцеловать. Гвендолин улучила момент, поймала его взгляд своим и сжала его виски ладонями. Слова заклинания были злыми и неуловимыми. Её сознание поймало его сознание… Он не успел закрыть его.

Она оказалась в чьей-то Лагуне. По исходящей энергии пространства Гвендолин догадалась, что это место принадлежало миру Иных. Айэма она увидела в его истинном облике водного духа. Прозрачное, состоящее из воды, мерцающее в отблесках серебристого света тело Иного внешне, в целом, напоминало человеческую форму, с той лишь разницей, что нижняя часть плавными потоками сливалась с озером, в котором Айэм находился. Легкий ветерок порой оставлял рябь на водной глади как самого озера, так и на коже Иного.

Водный дух подбрасывал камешки и ловил их. Те отпружинивали от его ладони и порой ненадолго зависали в кристально чистом, пропитанном ароматом свежести, воздухе. Вдруг откуда-то со стороны донесся истошный крик, полный отчаяния. Айэм устремился туда, вслед ему устремилось и сознание чародейки.

Красивая женщина, волосы которой переливались голубоватым цветом и впадали потоками в озеро, кричала. Её кто-то успокаивал, но Гвендолин могла смотреть лишь на саму женщину. Чужое горе разрушило покой этого места и наполнило густой, осязаемой пеленой безысходности, разом лишая воздуха и заставляя часто делать вдохи. Берега водоема стали медленно исчезать, скрываясь за призрачным одеялом наступающего тумана.

– Бьорн погиб, – донеслось до них, словно сквозь толщу воды.

Женщина, когда услышала это, снова закричала, обнимая себя руками.

– Как? – оторопело вымолвил Айэм, пятясь.

Тихое слово привело в чувство страдающую женщину.

– Это ты виноват! – взвилась над озером она и хлестанула Айэма узким кнутом, сотворенным из воды. – Ты привел его в мир людей! Ты показал ему дорогу! Из-за тебя…