И он неистовствовал в своей страсти. Нана терпела его только потому, что он платил; ему приходилось покупать втридорога все, вплоть до улыбки, он сам знал, что переплачивает, что его обкрадывают, – но это было подобно недугу, от которого он страдал, – и все же не мог отказаться от этой муки.
