***

Эта история – художественный вымысел от первой до последней строки. Хотя… кто знает? Порой реальность превосходит самые смелые фантазии.

P.S.: Книга посвящается моей лучшей подруге и всем тем, кто еще не разучился сиять!

Вступление

Иногда, чтобы найти верный путь,

достаточно просто заблудиться, а

чтобы отыскать себя – нужно что-то

потерять…

А что, если все, что нас окружает, совсем не то, чем кажется?

Только представьте: пространство – это не пустота, а многослойная ткань. Мы воспринимаем лишь один, самый плотный ее слой.

Но есть и другие…

Эти вселенные – не призрачные копии, а самостоятельные миры. В них текут свои реки, дуют свои ветры.

Их физические законы могут быть похожи на наши или кардинально отличаться, но они столь же незыблемы.

Попасть туда так просто нельзя. Оказаться там можно, лишь отбросив все сомнения, иллюзии и страхи.

Тогда сознание вдруг поймет, что оно всегда пребывало там, и обретет кристальную чистоту и свободу…

Плейлист Миры

Земфира «П.М.М.Л.»

Земфира «Бесконечность»

Детидетей «После»

Детидетей «Там-Там»

Гарик Сукачев «Напои меня водой»

ДДТ «Летели облака»

Синекдоха Монток «Как не быть молоком»

Мумий Тролль «Такие девчонки»

Пролог

Точка отсчета

Последние лучи уходящего дня прорывались через острые верхушки гор, окутывая мягким светом кромки деревьев. В воздухе пахло дождем. Первые капли уже срывались с мрачного неба, которое еще несколько минут назад озарял золотистый закат. А затем солнце скрылось за горизонтом, забирая с собой тепло и надежды.

Мирослава все ближе подбиралась к краю пропасти. Она знала, что так продолжаться больше не может.

– Вечность длится вечно, – пробормотала девушка, торопясь достигнуть цели.

Ее босые ступни касались острой, как лезвие, травы, раня нежную кожу. Камни впивались в плоть с такой силой, что, казалось, вот-вот иссякнут силы терпеть эту жгучую боль.

– Стой! – запыхавшись, крикнула Кира, с трудом догоняя подругу.

– С меня хватит, – резко обернулась Мира, убирая спутанные волосы с липкого от испарины лба, но ветер унес ее слова вдаль.

Дождь перерос в настоящую грозу. Где-то вдалеке раздались первые раскаты грома.

«Скоро все кончится», – подумала Мирослава, глядя в беспросветную пучину мрачного неба.

Шаг, еще шаг… До края оставалось каких-то несколько метров. Девушка знала, что легко сможет их преодолеть. Главное – не сдаваться.

– Не делай этого! – всхлипнула Кира, но подруга ее уже не слышала.

Мира ускорилась, увеличивая расстояние между ними. Подбежав к обрыву, она зажмурилась и, не раздумывая, сделала последний шаг. Прыжок показался ей вечностью.

Тело ударилось о поверхность ледяного озера. Казалось, холодная вода затекает под кожу, пробираясь в самые дальние уголки души, ломая кости и разрывая плоть.

– Нужно лишь досчитать до тринадцати, – промолвила девушка одними губами, сделала глубокий вдох и нырнула на дно.

Тьма накрыла ущелье своим тяжелым одеялом. Луна спряталась за тучи, и только тихий плеск воды нарушал зловещую тишину.

Часть первая

Двенадцать лет назад

Этот день мог стать для Мирославы самым счастливым. Она ждала его с нетерпением и тщательно готовилась: долго выбирала платье, подбирала к нему прическу и макияж. Все должно было быть идеально в день ее шестнадцатилетия.

До торжества оставалось всего полчаса. Мира стояла у зеркала и любовалась своим отражением: стройная фигура, бледная кожа, милые, еле заметные веснушки, аккуратный маленький нос с небольшой горбинкой, выразительные серые глаза, рыже-русые длинные волнистые волосы. Она казалась себе не слишком красивой, но и не считала свою внешность посредственной.

Девушка поправила подол нежно-персикового шелкового платья, в сотый раз покрутилась перед зеркалом и внесла последний штрих в свой образ, дополнив его серебряной цепочкой с кулоном в форме звезды – это был подарок мамы и папы, Маргариты Семеновны и Алексея Владимировича Третьяковых.

За окном уже начинало смеркаться. На смену душному летнему дню пришел освежающий вечер. Последние лучи медного заката озарили комнату, а легкий ветерок ворвался в помещение, принося долгожданную прохладу.

Мирослава еще раз осмотрела свою спальню, проверяя, ничего ли не забыла. В этой комнате ей нравилось буквально все. Белые стены украшали цветные постеры любимых артистов. На видном месте висели яркие картины, привезенные из-за границы. На комоде бережно теснились трогательные семейные фото. На полочках красовались кубки и медали. Пушистый бежевый ковер манил пройтись босиком. В углу стояла уютная деревянная кровать с резным изголовьем, укрытая пестрым мягким пледом с бахромой. И даже ажурные розовые шторы, которые не слишком вписывались в интерьер, здесь казались родными.

Мира взглянула на настенные часы и, поняв, что опаздывает, поторопилась на первый этаж, где уже гости шумели вовсю.

Отмечать важную дату родители предложили девушке у них дома – в беседке. К тому времени во дворе уже был накрыт роскошный стол. Мама приготовила ее любимые пирожные «Анна Павлова», а папа принарядился в шикарный костюм, что делал крайне редко – только по важным случаям.

В тот день Мирославу приехали поздравить многие родственники и друзья. Она блистала в центре внимания и сияла от счастья при каждом комплименте, каждой похвале. Ей было чем гордиться: много лет упорных тренировок на льду не прошли даром – недавно Мира добилась первых серьезных успехов в фигурном катании. Близкие пророчили ей прекрасное будущее, а тренер возлагал большие надежды.

Когда наконец за столом все собрались, отец поднялся, чтобы произнести тост:

– Дорогая доченька, сегодня важный день – твой шестнадцатый день рождения. Ты стала старше, мудрее, смелее. Мы с мамой тобой очень гордимся, – он взглянул на Мирославу с особой нежностью, видя в ней свое отражение, свою уже не маленькую, а взрослую копию, с теми же бездонными серыми глазами, густыми пепельными волосами и точеными чертами лица. – Мы хотим тебе пожелать… Но прежде чем пожелать, хотим сказать спасибо... Спасибо за ту упорную силу, что скрывается за твоей улыбкой. Мы видим не только медали, но и ранние подъемы, усталость после тренировок, ту решимость, с которой ты снова и снова выходила на лед, даже когда что-то не получается. – Алексей Владимирович перевел дух. – Мы желаем тебе, чтобы этот огонь внутри – огонь целеустремленности и любви к жизни – никогда не угасал…

– Кхм, – прокашлялась Маргарита Семеновна, присоединяясь к супругу и приобняв его за плечи. – Хочу тоже сказать пару слов, – она с любовью посмотрела на дочку небесно-голубыми глазами, заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос и послала ей воздушный поцелуй. – Милая, пусть рядом всегда будут те, кто искренне болеет за тебя. А мы будем твоей самой надежной опорой, твоим тылом и самым теплым домом, в который ты всегда можешь вернуться. Поднимем же бокалы за нашу девочку! За ее упорство, за ее большое и яркое будущее! За то, чтобы ее путь был счастливым!

В тот миг Мира была самой счастливой на свете, впитывая каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Улыбка не сходила с ее лица – ни на секунду. Она хотела, чтобы этот вечер не заканчивался, и старалась насладиться каждым моментом.

Когда последние гости скрылись за калиткой, девушка отправилась к себе в комнату. Внизу еще звучали голоса мамы и папы, такие уютные, такие родные. Она закрыла дверь спальни и почти сразу провалилась в сон – глубокий, безмятежный, утопая в мягкости одеяла и еще ощущая тепло родительских объятий. Ей казалось, что новый день принесет только радость. Но этого не случилось.

Произошло непоправимое…

После полуночи Мирослава проснулась от пронзительного крика. Он разорвал тишину, заставляя сердце бешено заколотиться. Она резко открыла глаза, еще не понимая, что происходит, но чувствуя: что-то не так.

В комнате было темно, а где-то за дверью мерцал багровый отсвет. В воздухе пахло дымом. Сначала едва уловимо, а в следующее мгновение – уже нечем было дышать.

– Мама! Папа! – крикнула девушка, выскакивая в коридор.

То, что она увидела, парализовало ее. Дверь в гостиную, откуда доносился треск и мерцание, была будто раскалена изнутри. А по полу, из-под нее, уже стелилась, переливаясь оранжевым и черным, тень от огня.

Вдруг из соседней спальни выскочил отец. Его лицо, искаженное ужасом, казалось мертвенно бледным.

– Мира! Назад! – закричал он хрипло, не своим голосом.

Алексей Владимирович бросился к двери в гостиную, схватился за ручку и тут же отдернул обожженную ладонь. Сквозь дребезжащее стекло на его лицо упал отсвет бушующего внутри пламени.

– Рита! – заорал он.

Из гостиной раздался кашель и слабый, прерывистый голос:

– Алёш… не могу… дверь заклинило…

Сердце Миры пропустило удар. Мама была там, в самом эпицентре этого ада. Отец метнулся к окну в коридоре, сорвал его с предохранительной щеколды и распахнул настежь, впуская внутрь воздух.

– Мира, в комнату! Сейчас же! – приказал он, а сам вернулся обратно к горящей двери. В его глазах пылала решимость.

– Папа, нет! – взвыла Мирослава, но было уже слишком поздно.

Он сжал руки в кулаки, пригнулся и со всего размаху навалился на дверь. Та подалась с душераздирающим скрипом, и в проем хлынула волна невыносимого дыма. Алексей Владимирович исчез из виду.

– Папа… Мама!!! – Мира стояла, прижавшись спиной к холодной стене, не в силах пошевелиться. Ее разум отказывался верить в происходящее.

Из распахнутой двери гостиной донесся приглушенный крик отца и слабый ответ матери. Потом – оглушительный, сухой треск и грохот падающей мебели. Багровое зарево в проеме вдруг погасло, сменившись сплошной, непроглядной тьмой, из которой повалила густая, едкая чернота.

Тишина, которая воцарилась вслед за этим, была страшнее любого звука. В ней не было ни криков, ни стонов. Только нарастающий, всепоглощающий рев огня.

Мира рванула в сторону гостиной, но у самого проема жар ударил ей в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Девушка вскрикнула и отпрянула, спотыкаясь и хватаясь за стены, медленно попятившись назад. В ушах стоял треск горящего дерева и собственный прерывистый шепот: «Назад, назад…»

Она не помнила, как оказалась в своей спальне, распахнула трясущимися руками окно и вскарабкалась на подоконник. Свежий воздух ударил в лицо. Мирослава глубоко вдохнула, крепко зажмурилась и сделала шаг в бездну ночи…

Резкий удар, шум в висках, а потом оглушающая тишина и боль во всем теле. Острая, жгучая – будто каждую кость пробили гвоздями.

Девушка лежала на спине, вся в крови, среди колючих кустов роз, и смотрела, как из окна ее комнаты выплескивается пламя. Яркое, беспощадное, оно освещало сад алым заревом. Огонь пожирал фасад и уже перекидывался на крышу. Внутри дома с грохотом рушились перекрытия. Где-то вдалеке завывали сирены, но казалось, помощь не придет никогда.

Мира не плакала. Глаза были сухими, как пепел. Она просто смотрела, как сгорает ее прошлое. Ее настоящее. Ее будущее.