Глава 1

Корабль пах металлом, озоном и чем-то едва уловимым – магией, что пропитала каждую переборку за годы путешествий.

Я стояла в коридоре, прислонившись плечом к холодной стене, и смотрела на закрытую дверь напротив.

Каюта Ориона.

Три дня в гиперпространстве. Три дня пути к столице.

Три дня, что он избегал меня.

Не открыто. Не грубо.

Просто… находил причины не оставаться наедине.

Тренировки с Вейланом. Проверка систем корабля. Планирование миссии с АТЛАСОМ.

Когда я входила в рубку – он выходил.

Когда я приходила в столовую – он уже поел.

Когда наши взгляды встречались случайно – он отводил первым.

Через узы я чувствовала его постоянно. Близко, но недоступно.

Стена, что он возвёл, была толще и крепче любой брони.

Я подняла руку, посмотрела на запястье.

Руны светились тускло – золотые линии переплетались замысловатым узором, что стал ещё сложнее после той ночи.

Провела пальцами по ним – лёгкое прикосновение.

Тепло вспыхнуло мгновенно, побежало вверх по руке.

И через узы – отклик.

Резкий, как удар током.

Орион почувствовал.

Замер, где бы ни был.

Секунда.

Две.

Затем блокировка – решительная, непреклонная.

Отгораживающая меня.

Боль кольнула острее, чем должна была.

Я опустила руку, отвернулась от его двери.

Пошла по коридору – медленно, считая шаги, сосредотачиваясь на звуке ботинок по металлу.

Корабль был небольшим. Четыре каюты, рубка, тренировочный зал, столовая, медблок.

Но казался огромным, когда единственный человек, с которым хотела говорить, прятался.

Я свернула в столовую – маленькая комната с низким столом, скамьями вдоль стен, синтезатором еды в углу.

Не пустая.

Кайра сидела на столе – босая, в коротких штанах и топе, рыжие волосы растрепаны. Ела что-то из миски, болтая ногами.

Вейлан стоял у синтезатора, возился с настройками, ругаясь тихо на древнем языке.

Оба обернулись, когда я вошла.

– О, привет, Вега! – Кайра махнула ложкой приветственно. – Не спится?

Я пожала плечами, подошла к синтезатору.

Вейлан отступил, давая место.

– Эта штука – издевательство, – пробормотал он. – Тысяча настроек, и ни одна не даёт нормальной еды. Всё на вкус как переработанный картон.

– Потому что это и есть переработанный картон, – усмехнулась Кайра. – Просто с разными вкусами.

Она запихнула в рот полную ложку, прожевала.

– Хотя признаю, лучше, чем вяленое мясо и чёрствый хлеб, что я ела последние пять лет.

Я набрала что-то базовое – питательную смесь, что не требовала выбора. Синтезатор загудел, выдал миску с серо-коричневой массой.

Аппетитно.

Я села на скамью напротив Кайры, начала есть механически.

Вейлан опустился рядом с провидицей, обхватил её за талию, притянул к себе.

Она прислонилась, не переставая есть.

Они выглядели… естественно вместе.

Три дня на корабле, и они уже двигались синхронно, заканчивали фразы друг друга, касались постоянно – небольшие прикосновения, что говорили больше слов.

Что-то сжалось в груди – зависть, острая и неожиданная.

Вейлан заметил моё выражение.

– Не спала? – спросил он мягче обычного.

– Не могу, – призналась я, отодвигая миску. – Слишком много мыслей.

– О миссии? – Кайра наклонила голову. – Или о большом угрюмом боге, что прячется от тебя третий день?

Прямота, как всегда.

Я не ответила сразу. Пальцы сжали край стола.

– О том и другом, – сказала я наконец. – Через несколько дней мы будем штурмовать самое охраняемое место в галактике. Проникать в имперский дворец, где тысяча солдат и десятки боевых магов. Искать Лиану. А я даже не знаю…

Голос сорвался.

– Не знаю, жива ли она ещё. Семь лет в имперских застенках. Что, если мы опоздали? Что, если я тащу всех вас на самоубийственную миссию ради призрака?

Вейлан вздохнул, потёр переносицу.

– Она жива, – сказал он уверенно. – Она им нужна. Живая.

– Но он идиот, – добавил он, меняя тему, – Мой лучший друг, брат по оружию, но в вопросах сердца – полный идиот.

– У него нет сердца, – буркнула я. – Только долг, честь и куча комплексов.

– О, сердце есть, – Вейлан усмехнулся. – Просто он закопал его так глубоко, что сам забыл, где.

Он взял фрукт со стола, откусил.

– Дай ему время. Орион… он не умеет с эмоциями. До заточения он был оружием. Инструментом войны. Чувства – слабость, которую нельзя себе позволить.

Он посмотрел на меня серьёзно.

– А ты заставляешь его чувствовать. Много. Слишком много. Это пугает его больше, чем любой враг.

– Тогда пусть скажет это, – я сжала край стола сильнее. – Пусть посмотрит в глаза и скажет, что это была ошибка. Что ничего не значило. Что он жалеет.

Голос сорвался на последних словах.

– Но он не говорит. Просто прячется. И это… это хуже.

Кайра положила ложку, спрыгнула со стола.

Подошла, села рядом со мной.

– Хочешь, я скажу, что вижу? – спросила она тихо. – В вас обоих?

Я посмотрела на неё.

– Ты можешь видеть эмоции?

– Не эмоции. Нити, – она провела рукой в воздухе, словно касаясь чего-то невидимого. – Связи между людьми. Судьбы, что переплетаются. У вас с ним…

Она замолчала, глядя на меня внимательно.

– Вы связаны так крепко, что нити почти срослись. Золотые, яркие, пульсирующие. Это не просто магия уз. Это что-то древнее. Глубже.

Её палец коснулся моего запястья – прямо над рунами.

– Но нити запутаны. Узлами страха, вины, злости. Он тянет одну сторону, ты – другую. Если не распутаете скоро… либо нити порвутся, либо задушат вас обоих.

Она убрала руку.

– Так что поговори с ним. Заставь говорить. До того, как всё рухнет окончательно.

– Он не хочет говорить, – я отвела взгляд. – Сказал – после миссии.

– После миссии вас может не быть, – Кайра пожала плечами. – Видела варианты будущего. Во многих вы не выходите из дворца. Ни один из вас.

Холод скользнул по позвоночнику.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как надгробие.

Я закрыла глаза, но лица всплыли мгновенно.

Маркус. Зара. Рейн. Кора.

Моя первая команда. Те, кто доверился мне. Кто последовал за мной в Могилу Титанов.

Все мёртвые. Из-за меня.

Я открыла глаза, посмотрела на Кайру.

– Уже теряла команду, – голос вышел тише, чем хотела. – Всех. Мгновенно. Даже попрощаться не успела.

Сглотнула комок в горле.

– Не могу потерять ещё одну. Не могу потерять вас. Не могу потерять… его.

Кайра кивнула медленно, понимающе.

– Тогда не жди "после", – сказала она просто. – Иди к нему. Сейчас. Выбей дверь, если надо. Заставь говорить. Потому что если будешь ждать "после миссии"…

Она посмотрела через плечо.

– "После" может не наступить.

Ушла, оставив слова висеть в воздухе.

Вейлан допил что-то из чашки, поставил.

– Она права, знаешь, – сказал он. – Кайра видит больше, чем большинство. Если говорит, что нити запутаны… они запутаны.

Он поднялся, подошёл, положил руку на моё плечо.

– Иди к нему. Не жди разрешения. Орион никогда не даст разрешение. Он слишком упрям и слишком боится.

Сжал плечо мягко.

– Но если кто и может прорваться через его стены – это ты.

Он ушёл следом за Кайрой.

Я осталась одна в пустой столовой.

Посмотрела на свои руки – они дрожали едва заметно.

Идти к нему.

Заставить говорить.

Прорваться через стены, что он возвёл.

Страшно.

Что, если он действительно скажет, что жалеет? Что это была ошибка?

Что, если оттолкнёт окончательно?

Но Кайра права.

Ждать "после" – значит, возможно, не дождаться вообще.

Маркус ждал "после миссии", чтобы рассказать мне что-то важное.

"После" так и не наступило.

Я поднялась, вышла из столовой.

Пошла по коридору – к его двери.

Остановилась перед ней.

Подняла руку, собираясь постучать.

Замерла.

Через узы я чувствовала его – внутри, бодрствующего.

Он знал, что я здесь.

Чувствовал моё присутствие так же ясно.

Но дверь не открылась.

Приглашения не последовало.

– Орион, – позвала я тихо. – Я знаю, что ты слышишь. Открой. Пожалуйста.

Тишина.

– Нам нужно поговорить. Ты обещал. После того, как… после той ночи. Обещал, что мы поговорим.

Пауза.

– Я не могу больше ждать. Не могу продолжать так, словно ничего не было. Словно ты не…

Голос сорвался.

– Открой дверь, – попросила я тише. – Пожалуйста.

Через узы – всплеск эмоций.

Вина. Желание открыть. Страх того, что будет, если откроет.

Но дверь осталась закрытой.

– Орион, – я положила ладонь на холодный металл. – Если это была ошибка… скажи. Прямо. Я справлюсь. Но это молчание… это убивает меня.

Руны на запястье вспыхнули – ярко, болезненно.

Через узы хлынула волна – его эмоции, неконтролируемые, сырые.

Желание – жгучее, что не утихло. Вина – острая, за грубость той ночи. Страх – что если впустит меня сейчас, не сможет остановиться. Что возьмёт снова, безжалостнее, резче, не заботясь о последствиях.

И под всем этим – что-то глубже, что он яростно отрицал.

Чувство, что пугало его больше смерти.

Я задохнулась от интенсивности.

– Орион…

Дверь распахнулась резко.

Он стоял в проёме – без рубашки, только штаны, босиком. Волосы растрепаны, словно он провёл по ним руками миллион раз. Глаза горели – золотые, дикие, на грани контроля.

– Не делай так, – голос был хриплым, ободранным. – Астра, не трогай узы. Не посылай эмоции через них. Я не…

Он сжал косяк двери так сильно, что метал прогнулся.

– Я едва держусь. Еле сдерживаюсь. Если продолжишь…

– Что? – я шагнула ближе, не отступая. – Что случится, если продолжу?

Его взгляд метнулся к моим губам, вниз по телу, затем обратно.

– Я потеряю контроль, – прорычал он. – Втащу тебя внутрь. Сделаю то же, что и в переулке. Или хуже.

– Может, мне этого и нужно, – слова вырвались прежде, чем я подумала.

Что-то вспыхнуло в его глазах – тёмное, хищное.

– Не говори так, – предупредил он. – Не провоцируй меня. Ты не знаешь, на что я способен, когда…

– Тогда покажи, – я шагнула вплотную, почти касаясь. – Покажи мне. Или скажи, что это была ошибка. Но хватит прятаться.

Мы стояли – в сантиметрах друг от друга, дыша одним воздухом.

Напряжение между нами было осязаемым, электрическим.

Узы пульсировали так сильно, что больно.

– Это не была ошибка, – выдохнул он наконец. – Но и не было правильным.

– Почему?

– Потому что я не могу дать тебе то, что заслуживаешь, – он провёл рукой по лицу. – Нежность. Заботу. Медленные прикосновения и мягкие слова.

Посмотрел прямо на меня.

– Я бог войны, Астра. Я знаю, как разрушать. Как убивать. Как брать силой то, что хочу. Но любить…

Он замолчал.

– Я не умею любить. Забыл. Или никогда не знал.

Слова повисли между нами – сырые, честные, болезненные.

– Я не прошу любви, – прошептала я. – Просто… честности. Присутствия. Того, чтобы ты не прятался.