Элис Браунер
Хайке Гронемайер
КАНДИНСКИЙ & МЮНТЕР. СИЛА ЦВЕТА И РОКОВОЙ ЛЮБВИ
Габриэле Мюнтер художница, чье имя часто упоминают в связке с другим, более знаменитым мастером Василием Кандинским. Она как будто бы жила в тени своего учителя и возлюбленного (так и не ставшего ей за двенадцать прожитых вместе лет мужем), хотя на самом деле у нее есть собственные заслуги в искусстве. Книга немецких писателей знакомит читателей и с творческими открытиями двух талантливых людей, и с их сложными взаимоотношениями.
Союз Кандинского и Мюнтер как творческий, безусловна дал обоим много. Сама Габриэле высоко ценила знания, полученные от учителя: «Настоящему искусству я начала учиться только в возрасте 24 лет в Мюнхене». Кандинский же восхищался в свою очередь способностями своей ученицы: «У тебя все от природы. Все, что я могу для тебя сделать, - это беречь твой талант и заботиться о нем, как хороший садовник, чтобы не случилось ничего неверного». Происходит более интимное сближение двух увлечённых искусством и друг другом людей.
Каждая глава в книге предваряется цитатами из писем или дневников Мюнтер или Кандинского. Так вот одна из них прямо-таки пророческая. Кандинский пишет: «Разве я не говорил тебе еще в Кохеле, что я делаю несчастными всех, кто мне близок? Это моя судьба».
Финал любовной истории печальный, да и 12 проведенных вместе лет не были безоблачными. Кандинский был женат, разводиться не спешил, боялся обидеть жену, которая была для него так же близким человеком и его соотечественницей. Габриэле хотела иметь статус супруги, от этого возникало взаимное напряжение. Но так или иначе их творческий союз открыл миру нового Кандинского, в того, «кто способен превратить видимое впечатление в песню красок».
Наконец-то Кандинский развелся, но заключать новый брак с Мюнтер не спешил. А в 1916 году решает уехать в Москву и вскоре вернуться: «Просто поверь мне, моя любимая, по отношению к тебе я навсегда останусь открытым и словом, и делом».
Но… так и не вернется он к той, что клялся в любви и обожании, обещая быть честным во всем, а тихо женится на Нине Андреевской. А что Габриэле? Она некоторое время находилась в неведении. Потом она все же узнала, что ее возлюбленный жив, здоров, женат. Он уже успел потерять сына Всеволода. И требует, чтобы она вернула его вещи и картины, оставшиеся в Мурнау! Габриэль глубоко страдала, она не могла рисовать и взяла в руки кисти только через 10 лет: «Жизнь убита. Завесы пали, вера осквернена, клятвы нарушены, верность вероломно распята. Неразделимое разделено».
Требования были переданы через адвоката: Кандинский не решился встретиться с бывшей любовницей, хотя к тому времени приехал в Германию преподавать в Баухаузе. Он предпринимал все усилия для того, чтобы их и Габриэль пути больше не пересекались, и никогда не приезжал ни в Мюнхен, ни в Мурнау. Габриэль была сражена: она выплеснула свои чувства в письме Кандинскому – целых 40 страниц упреков и сожалений. Далее было многолетнее общение через адвокатов, и лишь в 1926 году Габриэль отправила своему бывшему спутнику жизни 26 ящиков с его вещами и картинами. Но часть работ своего учителя Габриэле оставила себе в виде компенсации, которые смогла сохранить в подвале своего дома во времена нацизма. Грустно, очень грустно от того, как закончилась эта история страсти и любви. Но селяви, таков выбор этих людей. А я еще посмотрела фильм «Кандинский и его муза». Оригинальное название «Münter & Kandinsky». И имя Габриэле стоит на первом месте. Габриэль была очень одаренным художником. Ее пейзажи, наполненные тонким колористическим рисунком, были написаны раньше, нежели знаменитые виды Мурнау, созданные Кандинским. При всей любви и уважении к Кандинскому, в своем творчестве Габриэле шла собственным путем. А ее учитель кое-чему учился у своей замечательной ученицы.