Глава первая

Рэм сидел на троне. Не на настоящем — на старом кожаном кресле в клуб-хаусе, которое помнило ещё Седого. Но для братвы он был королём. Президент «Псов Преисподней», хозяин Углегорска, человек, который прошёл через ад и вернулся с пустыми руками и полной душой. Теперь он правил. И королевство горело.

Город изменился за те полгода, что Рэм тянул лямку осведомителя. Нет, улицы остались теми же — серыми, грязными, с вечными лужами и редкими фонарями. Но хозяева стали другими. Старые банды разбежались, когда Седого посадили на пожизненное. Место заняли новые — молодые, злые, голодные. Главным среди них был Дамир «Царь» Поуп. Чернокожий наркобарон, который контролировал восток страны. Тридцать пять лет, сколотил империю на крови и кокаине. Его люди носили чёрные куртки с золотым орлом — символом «Царской охоты». И они наступали на территорию «Псов».

— Сегодня ночью сожгли наш склад на Северной, — сказал Чибис, сидя за столом. — Охрану вырезали, товар забрали.

— Кто? — спросил Рэм.

— Люди Царя. Я видел их татуировки.

— Сколько человек?

— Десять. Все с автоматами.

— А наши?

— Двое погибли. Один в больнице.

Рэм сжал кулаки.

— Царь хочет войны?

— Хочет. Он требует, чтобы мы отдали ему маршруты через границу. Иначе вырежет всех.

— Пусть попробует.

— Он попробует. У него пятьсот человек. У нас — пятьдесят.

— Качество важнее количества.

— Количество убивает качество, Рэм. Это война, а не бои без правил.

Рэм встал.

— Собирай совет. Через час.

Он вышел на крыльцо, закурил. Дождь моросил, ветер гнал тучи с севера. Город спал — или притворялся. Рэм думал о Царе. Он видел его один раз — на встрече, где тот предлагал сделку. «Отдай маршруты, — сказал Царь. — Я заплачу. И оставлю тебе мотосалон. Будешь торговать железками и растить детей». Рэм послал его. Царь улыбнулся — холодно, хищно — и сказал: «Ты пожалеешь, Ветров».

Теперь Рэм жалел. Не о том, что отказался — о том, что не убил его тогда.

Зазвонил телефон. Номер не определялся.

— Ветров, — сказал голос — знакомый, скрипучий. — Слышал, у тебя проблемы.

— Седой, — выдохнул Рэм. — Как ты звонишь из тюрьмы?

— У меня есть связи. И память. Я помню всех, кто меня предал.

— Ты сам себя предал, когда убил моего отца.

— Это было давно. А теперь — война. Царь сильнее тебя. Он сожрёт твой клуб. А я буду смотреть.

— Ты сдохнешь в тюрьме, старик.

— Может быть. Но ты сдохнешь раньше.

Седой засмеялся и бросил трубку.

Рэм стоял, сжимая телефон. Угрозы из прошлого. Враг из настоящего. И он — между ними.

Совет собрался через час. Опарыш, Чибис, Мудрый, Гюрза, Клык. Все, кто остался верен. Зоя тоже пришла — казначей, седая, с трясущимися руками, но глаза всё те же — стальные.

— Царь объявил нам войну, — сказал Рэм. — Мы должны ответить.

— Чем? — спросил Опарыш. — У нас нет оружия. Нет денег. Нет людей.

— У нас есть я.

— Ты — не армия.

— Я — президент. А президент отвечает за свой клуб.

— Тогда скажи, что делать.

Рэм обвёл взглядом братву.

— Мы не будем нападать. Мы будем защищаться. Укрепим границы, поставим блокпосты, наймём снайперов.

— А нападать когда?

— Когда они ослабнут.

— А если не ослабнут?

— Тогда мы умрём стоя.

Ночью напали снова. Уже не склад — мотосалон. Джипы перекрыли улицу, люди в чёрном выскочили с автоматами. Охрана — два человека — полегла сразу. Остальные спали на втором этаже.

Рэм проснулся от стрельбы. Выскочил в коридор, на ходу натягивая жилетку.

— Всем вниз! — закричал он. — Оружие!

Опарыш и Чибис уже бежали к выходу. Рэм выхватил пистолет, спустился в цех.

Внутри было темно — свет выбили. Тени метались между мотоциклами, вспышки выстрелов освещали лица. Свои и чужие.

Рэм упал за стенд, дал очередь на звук. Кто-то закричал, упал. Опарыш стрелял из-за колонны. Чибис — с балкона.

— Отходим к чёрному ходу! — крикнул Рэм.

Они побежали, отстреливаясь. Пули свистели над головой, впивались в стены. Гюрза упала — пуля в ногу. Клык подхватил её, потащил.

На улице их ждали две машины — Чибис за руль, Опарыш рядом. Рэм прыгнул в кузов, дал очередь вдогонку. Джипы не преследовали — уехали.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Что теперь? — спросил Опарыш.

— Теперь — ответный удар.

Утром Рэм поехал к Горелову.

— Ты видел, что происходит? — спросил он.

— Видел. Но я бессилен.

— Ты шериф.

— Я шериф, у которого нет денег, нет людей, нет поддержки. Царь купил всех. Прокуратуру, губернатора, даже федералов.

— А Родина?

— Родина в Москве. Ей плевать на Углегорск.

— Значит, я один.

— Ты не один. У тебя есть клуб.

— Клуб, который горит.

— Тогда туши.

Горелов вышел. Рэм остался сидеть в кабинете, сжимая кулаки.

Он вернулся в клуб-хаус. Там его ждал Опарыш.

— Ром, у меня есть идея.

— Какая?

— Царь держит свою дочь в психушке. Она наркоманка, больная, но он её любит.

— Откуда знаешь?

— У меня есть человек в его окружении.

— И что ты предлагаешь?

— Похитить её. Использовать как щит.

— Это низко.

— Это война.

Рэм задумался. Он никогда не трогал детей. Даже детей врагов. Но Царь перешёл черту. Сжёг мотосалон, убил людей, угрожал семье.

— Хорошо, — сказал он. — Узнай, где она.

— Уже узнал.

Через три дня Рэм стоял у психиатрической лечебницы на окраине. Старое здание, высокие заборы, решётки на окнах. Охрана — два человека у входа. Рэм и Опарыш перелезли через забор с тыла, сняли охранников ножами.

Внутри пахло лекарствами, мочой и отчаянием. Дочь Царя звали Лиза. Двадцать лет, худая, бледная, с пустыми глазами и иглой в вене. Она лежала в палате, смотрела в потолок и улыбалась.

— Ты Лиза? — спросил Рэм.

— А ты кто?

— Друг твоего отца.

— У моего отца нет друзей.

— Умная девочка.

Он вытащил её из кровати, вывел через чёрный ход. Она не сопротивлялась — ей было всё равно.

Царь позвонил через час.

— Ветров, ты тронул мою дочь, — сказал он. — Ты труп.

— Она жива. И будет жива, пока ты не уберёшь своих людей с моей территории.

— Ты объявляешь мне войну?

— Ты объявил первым.

— Я убью тебя, Рэм. И твою бабу. И твоих детей.

— Попробуй.

Он бросил трубку.

Лизу спрятали в подвале клуб-хауса. Ева — она вернулась из Питера, когда узнала о нападении — ухаживала за ней, кормила, поила. Девушка была слабой, ломки мучили её каждую ночь.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Ева у Рэма.

— Чтобы спасти клуб.

— Ты используешь больного ребёнка.

— Она не ребёнок. Ей двадцать лет.

— Она наркоманка. Она не понимает, что происходит.

— Понимает. И ненавидит отца.

— Откуда знаешь?

— Она сказала.

Ева покачала головой.

— Ты стал жестоким, Рэм.

— Я стал выживать.

Через неделю Царь согласился на переговоры. Нейтральная территория — старый склад в порту. Рэм пришёл с Опарышем и Чибисом. Царь — с десятью охранниками.

— Отдай дочь, — сказал он.

— Отдай мои маршруты.

— Это не обсуждается.

— Тогда не отдам.

Царь выхватил пистолет, но Рэм не двинулся.

— Стреляй, — сказал он. — Но твоя дочь умрёт через минуту.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Царь опустил пистолет.

— Что ты хочешь?

— Мира. Ты не трогаешь мою территорию. Я не трогаю твою.

— А маршруты?

— Остаются у меня.

— А доля?

— Десять процентов.

— Пять.

— Восемь.

— Семь.

— Идёт.

Они ударили по рукам.

Рэм отпустил Лизу. Царь забрал её, увез в клинику. Война закончилась, не начавшись. Но Рэм знал — это затишье. Царь не простил. Он ждал своего часа.

Ночью ему позвонил Седой.

— Ты идиот, Рэм, — сказал он. — Царь не успокоится. Он убьёт тебя.

— А ты сдохнешь в тюрьме.

— Посмотрим.

Седой засмеялся и бросил трубку.

Рэм сидел в гараже, перебирал мотоцикл и думал. Королевство горело. Он был самодержцем, но империя трещала по швам. Враги снаружи, предатели внутри. И он один — между ними.

— Что будешь делать? — спросил Опарыш.

— Ждать.

— Чего?

— Когда Царь ошибётся.

— А если не ошибётся?

— Тогда я умру.

— Ты не умрёшь. Ты — Рэм Ветров.

— Рэм Ветров — уже труп. Остался только президент.

Он завёл мотоцикл и уехал в ночь.