***

Я стою на краю небоскрёба.

Недавно прошёл дождь, парапет под моими ботинками мокрый, скользкий и пахнет сырым бетоном. Тучи разошлись, и на вечернем небе одна за другой загораются звёзды. Я поднимаю голову. В таком положении держать равновесие сложно – космическая пустота тянет к себе, кружит голову, словно бесконечный водоворот.

В какой момент жизнь потеряла смысл? Я вспоминаю.

…

Сегодня утром

Сегодня утром новостные каналы кидали в лицо одинаковый заголовок: «Астрополимер – панацея?» Дальше мелкий шрифт – о том, что десять лет назад в пояс астероидов за орбитой Марса прибыла космическая станция «Призма-2». И почти сразу (тут журналисты приукрасили, конечно, далеко не сразу) на одном из астероидов исследователи нашли кристаллический полимер с молекулярной структурой, не существующей на Земле, – цепочки углеродистых колец в матрице редкоземельных металлов и кремния. Веществу дали научное название Spatium Asteroid Polymerum и просторечное – астрополимер.

Дальше самые нетерпеливые новости кричали о волшебных свойствах нового полимера, а более сдержанные и вдумчивые – приводили список его свойств и клинически подтверждённый перечень заболеваний, которые успешно лечил астрополимер.

Может, этот перечень заставил сердце рухнуть так же далеко, как сейчас рухнет моё тело?

Утром я не смог дочитать – буквы троились и расползались, напоминая тест Роршаха, и в пятнах, пляшущих перед глазами, я невольно угадывал предметы и лица. Высокий бокал с трубочкой для коктейля, женский профиль с волнами волос.

Нет, всё началось не сегодня утром, а гораздо раньше.

…

Пятнадцать лет назад

Пятнадцать лет назад я – студент пятого курса кафедры ракетостроения. Ироничный прищур, длинный шарф, споры на лекциях и тусовки до утра. Впереди великие дела и всемирная слава – по крайней мере, тогда я думал именно так.

Апрельским вечером мы с парой приятелей завалились в бар «К звёздам» – какое ещё могло быть название у забегаловки рядом с общежитием «ракетчиков». Тогда я и встретил её.

– Девчонки, нужна компания? – спросил наш заводила Костик.

Кудрявый, похожий на испанца, он всегда легко цеплял сразу двух-трёх подружек – как известно, приличные девушки по одиночке в бар не ходят. Вот и тогда он непринуждённо придвинул стул от соседнего столика и уселся меж двух длинноволосых блондинок, дружески обхватив их за плечи. Третьей подмигнул – худенькая шатенка, чуть вьющиеся волосы до плеч, тонкие черты лица, – она выглядела тускло рядом с густо накрашенными подружками. Костик воскликнул:

– Смотрите, какие классные ребята!

Он махнул рукой, и мизансцена приобрела симметрию: я и наш третий приятель, Елисей, разместились на свободных местах рядом с девушками. Шатенка оказалась по правую руку от меня, и следуя этикету, я взялся за ней ухаживать. Хотя грудастые блондинки казались обидно упущенной возможностью.

– Максим, – представился я и изобразил лёгкий поклон.

– Ева.

Она с улыбкой протянула ладонь для рукопожатия. Я перехватил тонкие пальцы и поднёс к губам. Она взглянула мне в глаза – в глубине её зрачков плясали искры смеха. Блондинки сразу померкли, превратившись в силиконовых кукол с надутыми губами и пластмассовым хихиканьем. В тот вечер я смотрел только на Еву: серо-зелёные глаза, изящный нос, белозубая улыбка.

Я нёс такую чушь, что потом даже не мог связно вспомнить: о покорении космоса, о новых вызовах, о том, что я, лично я, Максим Стрельцов, буду стоять у истоков и потомки непременно поставят мне памятник. Ева смеялась и уточняла, о каких истоках речь и где именно будет памятник. А я продолжал и продолжал, лишь бы слушать её голос, лишь бы она смотрела, чуть наклонив голову, так, что волосы ложились на одно плечо.

Бросив Костика и Елисея с блондинками, я проводил Еву до общежития «связисток» – девчонок на кафедре радиотехники и систем связи было большинство, так что их общага была чисто женской.

Мы поцеловались, не дойдя до дверей, – чтобы не попасть на видеокамеры. Её губы оставили привкус вишни на моих губах.

А утром я ждал её там, где мы расстались. Чтобы больше не расставаться никогда.

…

Нет, это счастливые воспоминания, в те дни мне хотелось петь и обнимать всех встречных. Омрачало моё счастье лишь одно – она настояла на том, что ей надо доучиться, так что свадьбу мы сыграли только через два года.

…

Тринадцать лет назад

Тринадцать лет назад я преуспел. Два года я пахал, как лошадь, строил карьеру, хватался за любой проект – чтобы к моменту, когда Ева защитит диплом, быть ей опорой.

На свадьбу мы позвали её подружек-блондинок (мне стыдно, но я так и не запомнил их имена) и моих коллег. Костик с Елисеем тоже пришли, хотя мы почти не виделись эти два года. Но я был благодарен им за то, что в тот вечер они выбрали бар «К звёздам», и за то, что место рядом с Евой досталось мне.

– А ты солидный, – сказал при встрече Костик, пожимая мне руку. – При галстуке!

Он хлопнул меня по плечу. Сам он пришёл в джинсах и футболке с похабной картинкой: карикатурный инопланетянин с ушами-присосками нагибал космонавта на фоне скособоченной ракеты. Но обаяния своего Костик не растерял, и к концу вечера ушёл под ручку с кем-то из подружек невесты.

Елисей, напротив, был хмур и сосредоточен. Он пришёл в костюме, редкие светлые волосы уложил на косой пробор и всё время приглаживал их ладонью. Когда он поднимал руку, становилось заметно, что пиджак великоват и болтается на нём, как на вешалке.

– Очень рад за вас, – скупо сказал он и вяло сжал мои пальцы в рукопожатии. – А ты мог бы замолвить словечко… ну… за меня? – Он просительно заглянул мне в глаза и добавил: – Я слышал, ты идёшь на повышение.

Я не успел ответить. Сбоку появился Борис, зам нашего начальника проекта. Сто килограммов заплывшей жиром самоуверенности, упакованные в костюм-тройку.