Все ради тебя

Аннотация:

Громко стукнув дверью об стену, в комнату входит Лёша.

– Я ухожу.

Вспоминаю, что я хорошая жена, отдираю себя от дивана и иду провожать к двери.

Лёша мнётся на пороге.

– Передавай привет всем ребятам. Скажи, что я хотела приехать, но сон меня сморил. Что приготовить к твоему возвращению? Картошечку с курочкой?

– Оль, я совсем ухожу.

С трудом пытаюсь сконцентрироваться на его словах.

– В понедельник утром вернёшься? Так в воскресенье удобнее…

– Я. Ухожу. Совсем. От тебя. Я так жить НЕ хочу.

– Как так? – бездумно повторяю.

– Так! Ты как была Лушина-Клушина, так и осталась. А я устал! Мне все эти твои проблемы не нужны!

– Какие мои?

– Все. Все проблемы твои. На меня не надо их перекладывать. Всё! Чао!

С грохотом закрывается дверь, щёлкает замок.

Доченька пинается больно в бок. Я прижимаюсь ладонью и шепчу:

– Ничего-ничего. Мы сильные. Мы справимся.

Пролог

Ольга. Декабрь

Выхожу на крыльцо здания и вдыхаю морозную свежесть. После натопленной духоты гардероба женской консультации даже уличный загазованный воздух кажется невероятно приятным. Запахиваю пуховик на животе. И вроде бы я не настолько поправилась, а молния не застёгивается. И надо бы куртку себе новую купить, а всё руки не доходят. Нахожу глазами Лёшину машину. Он перепарковался подальше от ограды консультации, и мне теперь придётся идти лабиринтами расчищенных от снега тропок.

Зима в этом году выдалась ранняя и снежная. После первых дождливых недель ноября неожиданно повалил снег и так больше не таял. До Нового года ещё три недели, а от снега все успели устать. Даже то, что город начали украшать к празднику, не спасает моё тоскливое настроение.

Хотя моё настроение сейчас напрямую зависит от слов врачей. Скажут, что всё хорошо, – я порхаю. Начнут придираться к анализам, так я сразу с тревогой замираю, боюсь услышать что-то страшное. Нервная стала, дёрганная.

Выдыхаю. Пытаюсь взять себя в руки. Внеплановое УЗИ мне назначили из-за того, что доченька не соответствует нормам, маленькая и по росту, и по весу. А врачам надо, чтоб всё было по таблицам. И толком ничего не говорят, и всю беременность гоняют меня от одного специалиста к другому.

Вот и сегодня опять одни предположения. Только тревоги мне добавили.

Спасибо Лёше, что хоть сегодня приехал меня поддержать. Хотя он наотрез отказался идти со мной внутрь, но греет мысль, что я не одна приехала.

Аккуратно наступая на почищенный асфальт, иду к машине. В салоне жарко и пахнет Лёшиным одеколоном. Вроде я его сама ему дарила, но такой запах противный.

– Зачем открыла окно? Я специально подогрелся, – недовольно бурчит Лёша. Он тоже переживает из-за нашего с доченькой здоровья, просто не умеет это показывать. – Поехали. Ещё успеем к Русановым.

– Может, ты сам? Я так устала.

Тащиться за город к друзьям мне не хочется. Там большая компания. Будет шумно, все станут приставать с вопросами.

– Как сам? Без тебя? Ну Оль. Там, наоборот, будет хорошо. Снег чистый, ёлочки в лесу.

Ёлочки в лесу – это, конечно, хорошо, но сил нет.

– Не знаю. Давай домой приедем и решим.

Лёша заводит мотор и аккуратно выезжает с парковки.

– Что сказали-то врачи?

Я вздыхаю. И пытаюсь не расплакаться. Лёше не нравится, когда я плачу. Да и доченьке вредно.

– Всё то же самое. Маленький вес. Врачам не нравится. Хотят перестраховаться.

– Угу-угу, – Лёша напряжённо всматривается в светофор, ожидая зелёный свет. Он вообще не любит, когда я отвлекаю его за рулем. – К Русановым как поедем? На твоей или моей машине? Лучше на моей.

Я молчу.

Домой приходим к пяти часам. Из-за сильного снегопада на дорогах аварии, пробки. Как всегда, дорожные службы не справляются с ситуацией, не успевают вывозить снег.

– Что у нас поесть? – раскрыв холодильник, спрашивает Лёша.

– Картошка осталась. И мясо.

– Где осталось? Я доел.

– Тогда ничего. Я же с работы сразу к тебе поехала, потом в консультацию. Надо что-то готовить.

А сил нет. Собрав волю в кулак, мою руки, переодеваюсь и, игнорируя манящую кроватку, бреду на кухню. Лёша соорудил себе огромный бутерброд и ждёт, когда закипит чайник.

– Давай закажем еды?

– Не. Я по дороге перехвачу.

– Хорошо. Ты один поедешь?

Кивает, шаря глазам по стенам, по полкам. Как пришибленный, ей-богу. Обиделся, что ли, что я не еду или что еды нет? Так нет у меня сил. Ну нет!

– Я тогда прилягу. Даже кушать не хочется.

– Угу.

– Вещи твои все в синюю спортивною сумку собрала.

Ухожу с кухни.

У нас хорошая двухкомнатная квартира с большой кухней-столовой, одна комната которой была пустой до поры до времени. Теперь там детская, в которой я сделала недавно ремонт и поставила удобный диванчик. Мебель для малышки ещё не покупала. Только присматривала.

Я на минутку ложусь, размышляя, когда буду делать заказ, и отрубаюсь. Просыпаюсь от шума в спальне. Лёша громко ругается и, кажется, даже матерится. Не может что-то найти? Так я же всё собрала. Вроде хлопает входная дверь. Потом ещё раз.

Думаю, что надо бы встать и идти в спальню, лечь поудобнее и проспать до середины ночи. Дольше не получится: даст знать о себе мочевой пузырь и ноги судорогой сведёт обязательно в час ночи. Но мне так удобно на диванчике, что дрёма опутывает с головой.

Громко стукнув дверью об стену, в комнату входит Лёша.

– Я ухожу.

Вспоминаю, что я хорошая жена, отдираю себя от дивана и иду провожать к двери.

Лёша мнётся на пороге.

– Передавай привет всем ребятам. Скажи, что я хотела приехать, но сон меня сморил. Что приготовить к твоему возвращению? Картошечку с курочкой?

– Оль, я совсем ухожу.

С трудом пытаюсь сконцентрироваться на его словах.

– В понедельник утром вернёшься? Так в воскресенье удобнее…

– Я. Ухожу. Совсем. От тебя. Я так жить НЕ хочу.

– Как так? – бездумно повторяю.

– Так! Ты как была Лушина-Клушина, так и осталась. А я устал! Мне все эти твои проблемы не нужны!

– Какие мои?

– Все. Все проблемы твои. На меня не надо их перекладывать. Всё! Чао!

С грохотом закрывается дверь, щёлкает замок.

Глава 1

Пётр

Конец августа, самый пик отпусков, а народ не отдыхает. Как с цепи сорвался с ремонтами и переделками. Работы немерено. Все кричат, орут, требуют. Сроки горят. Нервы сдают. Я последние три недели работаю без выходных, мотаясь по объектам, общаясь с заказчиками. Но последняя неделя выдалась просто лютая. Пришлось вспомнить молодость, взять в руки инструмент и пахать как папа Карло.

Единственное, чего мне хочется с утра, когда пытаюсь продрать глаза, это спать. Нет, не так. СПАТЬ! Долго и беспробудно. И чтобы ни одна сволочь не позвонила по телефону! Но работа не ждёт, поэтому в помощь мне ледяной душ, литр кофе и бодрящий скандальчик с заказчиком.

– Да етить-колотить! Мать вашу в кочерыжку! – вопит прораб, Вась-Вась, витиевато матерясь и очень образно описывая всё происходящее. – Петро! У тебя телефон разрывается. Оглох, что ль?!

А я и оглох. От его крика, от воплей ребят. Они последние минут двадцать друг на друга бочку катят и перекладывают косяки со своих голов больных на мою здоровую.

Делаю знак рукой, чтоб помолчали, и принимаю вызов.

– Петя, привет. Не отвлекаю? – Оля, жена друга, звонит мне лично с частотой примерно раз в никогда, поэтому я напрягаюсь. Ведь наверняка случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Нет, Олюш. Что случилось? – отхожу к пустому дверному проёму, потому что ребята принялись горланить с новой силой.

– Помощь твоя нужна. Или хотя бы совет. Лёша сказал, что это по твоей части. – Она начала частить: – Меня с того склада попросили съехать. Быстро толком ничего не нашлось. А тут такое место вроде удобное, но проводка плохая и подвал, – к концу рассказа голос её затихает.

Оле неудобно просить. Это понятно. Хоть и дружим мы вроде как семьями, но решать такие мужские вопросы должен всё-таки Лёха, а не она сама.

– В целом я понял. Скинь адрес, подъеду, – бросаю взгляд на часы. Пять вечера. На объекте конь не валялся. – Через час освобожусь и могу перезвонить. Нормально будет?

– Да, Петь. Конечно. Я в любом случае тебя дождусь. Адрес я сообщением пришлю. Там легко нас найти, не заблудишься.

– Добро.

– Спасибо, Петь. Спасибо.

Обвожу своих ребят взглядом, прикидывая, не разогнать ли их всех до завтра, чтоб выспались и отдохнули. И завтра с утра с новыми силами возьмёмся за работу. Так и поступаю, попутно решая самые острые вопросы с Вась-Васем. Так-то он по паспорту Василий Никитич, мировой мужик, с головой и руками, не пьёт и другим на работе не даёт. Но за неумение договариваться с заказчиками и держать своё мнение при себе его однажды и наградили прозвищем Вась-Вась. Мол, не умеет он васькаться с нужными людьми.

Через полтора часа после звонка Оли я приезжаю на место. Нахожу быстро, не запутался. Потому что место для её магазина хорошее, проходное.

Внутри меня ждёт Оля и ещё одна девушка.

– Петя, привет. Как ты быстро. – Оля идёт мне навстречу, огибая тюки, пакеты, коробки. Улыбается, глаза светятся.

Мы не виделись с майских праздников, повода как-то не было. И я очень рад её видеть.

– Летел к тебе на помощь.

– Ну прямо как Чип и Дейл, – подходит к нам поближе Олина сотрудница. – Вам Гаечка не нужна? – Она улыбается призывно и трепещет ресницами.

Не будь я так вусмерть залюблен работой, может, и ответил бы ей на уровне. А так сил хватает только представиться:

– Пётр.

– Кристина.

– А теперь, красавица, – я подхватываю Олю под локоть, – показывай, где беда. Буду спасать по мере своих скромных возможностей.

– В подвале всё плачевно.

– Да-а-а-а… – Действительно, с трубами всё плохо. С проводкой не лучше положение. – Быстро надо было съехать?

Оля кивает, разводя руками.

– Согласилась на то, что было. Хозяин прошлый дал три дня на сборы. А тут место хорошее.

Хорошее, да. Но работы…

– Петь, без вариантов? Или можно что-то сделать? – заглядывает мне в лицо.

Она ниже меня на голову точно, а то и на полторы. Худенькая, тонкая и звонкая. Рассматриваю её, улыбаясь как дурачок. Ну рад я её видеть. Рад!

Оля теребит край футболки, натягивая ткань на животе. Небольшом, но кругленьком животе.

– Олюшка, ты что, беременна?

Она кивает, смущённо и счастливо.

– Это же… Это же здорово, Оль! – перекидываю руку ей на плечо и подгребаю к своему боку. Она смущённо краснеет, но обхватывает меня рукой за талию. Не возмущается моему своеволию. – Как я рад за тебя, Оля-я-я! А ремонт – это ерунда. Разберёмся.

Стоим вплотную друг к другу некоторое время, потом приходится выпустить Олю и заняться делами. Но мгновение это запомню.

Оля уходит в основной зал. Прикидываю, что и как лучше сделать и кого из ребят выдернуть с объекта, тянусь за телефоном, который, ожидаемо, не ловит в подвале. Выхожу на свет божий и наблюдаю ужасную картину. Оля, вцепившись в тюк с тканью, тащит эту тяжесть по полу. Кристина пытается перехватить груз с другой стороны раскройного стола.

– Куда?! А ну бросили, живо! Оля, отойди и сядь вон на стул. Куда тебе тяжесть такую переть!

Тюк девчонки послушно кинули, подняв клубы пыли с пола.

– Да нормально всё, Петь. Не тяжело. Неудобно просто. Да и порядок надо навести. Завтра люди придут, а у нас бардак.

– Так. – Обвожу взглядом зал. Реально огромных и массивных рулонов и тюков немного, все сложены вдоль стены. – Быстро сказали мне, как должны будут стоять столы, на какие стеллажи засовывать самое тяжёлое, и отошли. Я сам раскидаю.

– Да как ты сам? Стол двигать надо. И стеллажи ещё скрутить.

За окном на противоположной стороне улицы, опёршись о капот машины, стоит Лёха. Руки на груди сложил, по сторонам глазеет.

– Так вон Лёша приехал. Мы с ним вдвоём быстро всё соберём.

Кристина при моих словах морщится так выразительно, что трудно не заметить.

– Как же. Будет он, – бубнит себе под нос. – Он уже полчаса на улице торчит, а сюда не заходит. Здесь гря-я-язно, – глядя в спину Оле, которая выскакивает на улицу навстречу мужу, едко замечает Кристина.

Не припомню особого чистоплюйства за товарищем, поэтому слова Олиной сотрудницы воспринимаю как обычную бабскую зависть. Может, она одинокая, вот и капает слюной на Лёху. Он мужик видный.

– О, здорово! – приветствую Лёшу. – Поздравляю! Такая новость отличная!

Лёша отстранённо кивает и брезгливо оглядывается по сторонам.

– Давайте побыстрее. Пыльно здесь. Ещё не хватало надышаться.

– Точно, Оль. Хватай сумку и шуруйте с Кристиной на выход. В кафешке посидите. Нечего вам здесь пыль глотать. Я ребят позову. Всё решим.

Оля нерешительно замирает. Я подпихиваю её в сторону двери.

– Петь. Только у меня немного денег, чтоб… Отложено, конечно, но… Я смогу тебе частями отдавать, хорошо?

– Олюш, разберёмся. Я всё тебе распишу, поясню. Не переживай. Это мелочи. Всё решим.

Оля с Кристиной уходят. Мы с Лёшей остаёмся в магазине.

– Петь, ты учти. У нас с Олей договор: это её дело. Она сама хотела быть хозяйкой. Поэтому я не лезу и денег не дам.

Однако, поворот. Присматриваюсь к товарищу внимательнее: всплыло говнецо, откуда не ждали.

– Я понял, всё решаю с Олей. Но помочь-то вещи раскидать ты можешь? Не будешь же ты с жены брать за услуги грузчика деньги?

У Лёши делается такое выражение лица, что я сомневаюсь в своей картине мира, где муж – это опора для жены. Сюрприз-сюрприз с этими Пичугиными.