Глава 1

Я шла куда глаза глядят и хлюпала носом. Вот за что мне, скажите, это наказание? Природа хлюпала вместе со мной – шматами мокрого снега над головой и грязным месивом под ногами. А у меня портфель в руке с огромной двойкой в дневнике. Не, не в дневнике – в зачётке. А между прочим, это была переэкзаменовка. И теперь мне грозило отчисление.

У-У-У-У-У-У. Сволочь этот Толик. А он мне даже нравился. Такой симпатичный блондин с хитрым прищуром. А как он с придыханием мог говорить:

— Аурелия, солнышко, дай списать?

И я таяла, и давала конспекты.

Да в него все наши девчонки с филфака были влюблены. И я, так, за компанию. Стадное чувство, все бегут, и я бегу. Конечно, он — первый и почти единственный парень в нашей философской деревне.

А сегодня он попросил у меня шпору, которую я написала на всякий случай и что обидно, даже не воспользовалась, потому как вызубрила всё за ночь. И он уронил её, гад криворукий. Конечно, препод заметил, подошёл, поднял и посмотрел на Толика. И этот нехороший человек не моргнув глазом сказал:

— Это Рулька обронила. Соловушкина.

Мало того что сдал меня, ещё и обидным прозвищем обозвал. Пышечкой я была по жизни, хоть и симпатичной, поэтому Рулькой обзывали. За глаза, конечно. А сейчас в открытую. А ты — дрыщ.

И мне так стало обидно, прямо жуть. Я на него глазами зыркнула затуманенными от горьких слёз. А он мне:

— Руль, ничего личного. Правда — прежде всего. Там же почерк твой.

Вот гад! И вот теперь я шла в общагу, раздумывая о своей нелёгкой судьбе на ближайший год. Да, потом я могла восстановиться, конечно, но вот вопрос:

- Что мне делать сейчас?

Из комнаты меня погонят поганой метлой точно, и чуть ли не завтра. Там так всё оперативно решается. И куда мне прикажете деваться?

К маме? Таки я уже взрослая – целых двадцать годиков, негоже к маме возвращаться. Тем более мама счастливо замуж вышла, в какой уже по счёту раз, а в нашу квартиру въехала моя старшая сестра с мужем и близнецами погодками.

Вот меня ещё туда не хватало, в однушку нашу. Если только на кухню под столом матрасик себе бросить. И с работой там туго. Городок у нас маленький. Да и стыдно. Шушукаться будут, пальцем показывать, что неудачница.

Нет, это не вариант. Лучше здесь перекантоваться. Что же делать?

Ну, можно в яндекс-доставку сунуться, но я на велосипеде не умею ездить. Мозжечок у меня какой-то не развился, зараза, и я не умею равновесие держать. Грустно, конечно, но трёхколёсные велосипеды курьерам не раздают. А без железного коня под попой много не заработаешь, это мне парнишка один рассказал, там подрабатывающий. Толку тогда? Мне же снимать придётся комнату. А овёс, как говорят классики, нынче отнюдь не дёшев.

Хлюпнула. Ещё ботинки протекли. Так, в эту лужу мне с ними соваться не стоит. Сейчас по краешку тротуара обойду. Только я не учла момент, что на проезжей части разлилась не лужа, нет – море. И в неё неслись один за другим два грузовика.

Когда один окатил меня с ног до головы грязной водой, я замерла обтекая. Потом увидела второй и поняв, что не потерплю нового надругательства над своей личностью, решила сбежать, но поскользнулась и села в лужу. В прямом смысле этого слова.

Это была последняя капля в мой сегодняшний список неудач, и я разревелась. Вот прямо как по изученному в институте Монтеню в его притчах. Где царя в плен взяли, царство захватили, а он гордый идёт такой среди врагов. Его жену унижают — он молчит, дочь родную работать заставили — молчит, а потом смотрит — над придворными его смеются, и он как расплачется! И не потому, что ему придворных жальче жены с дочерью стало, а потому что это была последняя капля.

Глава 2

Дорогие друзья представляю вам Аурелию Соловушкину

А это мужчина ее мечты

А это ...

Глава 3

Громко, жалобно реву, даже немного с надрывом, по-бабски. И над несправедливым выгоном с переэкзаменовки, и над этим сидением в луже, и главное, из-за Толиковского надругательства над моей влюблённостью.

Ууу, чтоб ещё раз увлеклась блондинами?! Да ни в жизнь. Слово даю. Светловолосые красавцы — это зло. И не светловолосые – тоже зло. Ну вот почему мне так не везёт в этой жизни, эй, на небе!

Я хорошая и симпатичная, хоть и с лёгким набором лишнего веса. Но всё там, где надо. В грудях и в попе. А ещё весёлая и оптимистка, это сейчас я чуток посижу, поплачу, а потом встану и снова в бой. Я даже в луже найду выход из положения. Кстати, про неё самую, хватит уже сидеть здесь – цистит заработаешь. Наплакалась, но в луже холодно, поднялась и потрусила к себе в общагу. Бегу, думаю, если завтра выгонят, куда идти? На вокзал? Как-то не очень хочется присоединяться к здешней компании без определённого места жительства. А сколько у меня денег, кстати? Притормозила около фонарного столба, достала телефон и посмотрела на жалкие десять тысяч с копейками на счету. Поморщила свой носик пуговкой, на комнату снять явно не хватит. Ну ладно, поплачусь и может меня на недельку еще оставят в общежитии, но кровь из носу мне нужна работа. И вот вопрос, где её раздобыть? Этим вопросом вот надо сильно озаботиться, но кто ищет, тот всегда найдёт. Может, эта самая работа прямо перед твоим носом, а ты её не замечаешь. Я подняла глаза от телефона и наткнулась взглядом на мокрый от дождя жалобно трепыхающийся на ветру листок. «В агентство требуются девушки. Зарплата сдельная. Требования к кандидатам: аккуратность, чистоплотность, форма. Обращаться по телефону такому-то, адрес такой-то». Ну вот я же говорила, главное — нос не вешать, а то пропустишь всё самое интересное. И сразу у меня на душе легче стало. Побегу, думаю, сразу туда. Зашла в неприметную дверь, ни вывески там, ничего. Насторожилась. Старичок сидит за столом. На меня смотрит. Я на него. Думаю, притащилась сюда, а вдруг работа здесь специфическая? — Девушка, вам работа нужна или обсохнуть забежали? — не выдержал старичок — Нужна, но смотря какая, — строго сказала я. А вдруг мне он что-то неприличное предложит. Знаем мы таких, с виду божий одуванчик, а внутри старый охальник. Препод у нас такой был. Хорошо, что выгнали его с позором на пенсию, раньше чем я к нему попала, а то бы посадили меня потом за убийство по неосторожности. И рассказывала бы я Божественную комедию сокамерницам. Про то, как грешники по-разному страдают в зависимости от тяжести своего греха. — Ну, судя по тому, как вы напряглись — не та, что вы подумали. Клининговое агентство у нас. Недавно открылись. Называется Горничные по вызову. Вывеску новую заказали, а её все не привезут. Персонала не хватает, да ещё не все подходят. Вот вы полы хорошо моете? Я кивнула, вот что-что, а убиралась я качественно, и полы мыла – просто блеск. И знал бы кто, как мне это прививали. Бабуля моя, третьего отчима мама. Девчонки на улице уже вовсю гуляют, а я полы драю. Платочком белым бабуля под номером 3 проведёт по моему чисто вымытому полу и потом в нос мне тычет. И я как дурочка перемывала, но научилась. Куда деваться, а она в кресле-качалке качается и приговаривает: — Терпение и труд все подотрут. Но зато я научилась, и самое смешное полюбила это дело. Хотя может у меня стокгольмский синдром к намыванию полов развился? Аудиокнигу включу, наушники надену и тру себе, медитирую. Так, кстати, и к литературе прониклась,поэтому я Клавдию Леонидовну только добрым словом вспоминаю. Вот истинно говорят: — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Так вот на философский факультет и поступила. Над говором там немного моим подсмеивались, конечно, и над фамилией с именем, но в принципе мне там нравилось. И подружки даже образовались, только они счастливицы уже сессию оттрубили и к родителям на каникулы разъехались. Одна я бедолага экзамен завалила. И вообще вылетела, вспомнила я про своё бедственное положение. Толик — козёл!

Глава 4

Губы мои сморщились, нос хлюпнул, и слёзы опять брызнули солёными струйками.

— Ну, девица, ну, прекратите рыдать. Если хорошо убирать умеете, приходите завтра в восемь. Девушек на загородный дом отправляем после вечеринки отмывать. Единственное условие так как мы фирма солидная – свои моющие средства и униформа. Поняли? Купите за свой счёт, а мы вам сразу компенсируем.

Я кивнула.

— Звать как? Запишу.

— Аурелией Соловушкиной величают.

Видимо, что меня именно величают, окончательно расположило старичка к себе.

— Ну что ж, Аурелия, как вас по батюшке?

— Родионовна.

Старичок крякнул:

— Так вот, Аурелия Родионовна, идите пока к себе, приведите себя в порядок, а потом завтра возвращайтесь. Вы только паспорт не забудьте с собой принести. На испытательный срок вас берём.

Вот так по счастливой случайности я оказалась при работе. Я сразу заскочила в хозяйственный магазин и прикупила себе сумку на колёсах, куда сложила тут же приобретённые различные средства для мытья, тряпочки, щёточки, перчатки, даже два резиновых ведра, собиравшихся в плоский блин.

Но где брать форму я даже не представляла. Оббегала кучу магазинов одежды – без толку. Ещё и смотрели на меня странно, когда я спрашивала про униформу горничной и говорить стали, что мне в магазинах 18 плюс такую искать надо.

Не поняла, что они имели в виду, конечно. Загрустила окончательно и уже думала тащиться домой, придумывая на ходу легенду для старичка, почему я без униформы, как вдруг мне опять счастье привалило. Объявление вижу:

«В связи с закрытием театра распродаётся реквизит и костюмы для спектакля «Безу́мный день, или Жени́тьба Фигаро́».

Вау, так это что мне нужно. У старика Бомарше, Сюзанна, та, что невеста Фигаро была как раз горничной.

Ну естественно, я подёргала ручку, потом давай стучать в дверь.

— Эй, кто-нибудь есть дома?

Вот беда, а они были моей последней надеждой, и я, вздохнув, только собиралась уже идти домой, как дверь распахнулась, и мужчина, судя по помятой пропитой наружности – сторож спросил меня:

— Чего надо?

— Костюм горничной купить хотела.

Он смерил меня оценивающим рост и полноту взглядом, кивнул своим мыслям и скрылся на минут пять, потом вернулся с костюмом горничной.

— В груди тебе чуть туговат будет, но рост точь-в-точь. У нас Сюзанна тоже мелкая была. Две тыщи.

Я грустно вздохнула и отправила предпоследние две тысячи по продиктованному номеру телефона. Но на следующий день, гордо переодевшись в чёрное платье с кружавчиками, покрутилась перед зеркалом. Да, у сторожа глаз был алмаз, платье в груди было туговато- плотно обтягивало и прямо подчёркивало моё богатство. А, сойдет.