© Прудникова Е. А., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

* * *

Неотвратимая гибель империи

В любой образовательный вакуум заползает суррогат истории.

Дмитрий Евстафьев, политолог

Предисловие

В те далекие годы, когда гремела по всей стране перестройка, вышел на экраны фильм Станислава Говорухина «Россия, которую мы потеряли». Люди тогда были доверчивые, к подлянкам агитпропа не приученные, да и вообще всё, выходящее за рамки официальной пропаганды, встречали с радостно открытыми глазами, сердцами и прочими каналами связи между душой и окружающим миром. Ура, нам наконец говорят правду!

А что есть правда? Ну ясно же – то, что не совпадает с официальным агитпропом. Почему создалось такое мнение, кто, зачем, на какие деньги… о том особый разговор. Факт тот, что оно было.

С тех пор прошло тридцать лет, и цену многим из тогдашних «правд» успели узнать, равно как и причину, по которой их вбрасывали в массовое сознание. Сказочкой о «прелестях рынка» нас теперь не проймешь, равно как и о ста сортах колбасы, клубнике в шесть часов утра, «великой западной цивилизации» (засилье клопов и крыс в славном городе Париже как-то подозрительно совпало по времени с отлучением Европы от дешёвых российских энергоносителей). Но вот сказка о «России, которую мы потеряли» оказалась более живучей, и уцелевшие в потоке истории монархисты снова начинают её раскручивать.

«Россия, которую мы потеряли». «Как так случилось, почему Господь отнял у людей разум, как можно было разграбить и уничтожить такую богатую страну? И почему, почему мы ничего не знали о ней, о своей Родине?»

Ну, как же не знали? В школе не учились? Программа по литературе и рассказывает именно о говорухинской России. Балы, красавицы, лакеи, юнкера… На седьмой минуте фильма начинается перечисление деликатесов Елисеевского магазина: окорока вареные, копченые, икра такая, сякая, разэтакая, омары… Оттого-то и прогремел фильм и был воспринят как правда, что замечательно лег на программу по русской литературе. Которую каждый применял к себе лично – и, конечно же, видел себя исключительно в дворянской усадьбе.

О той России, которую монархисты не упоминают, да и не знают вовсе – а зачем им знать об изнанке императорской России, – нам рассказывали на уроках истории. Но ведь, как утверждается в фильме, программа по истории написана идеологическими лакеями новой власти, по сути, убийцами России. Да и деликатесы с балами там не описывали – скучно…

На самом деле правы и те и другие. Это вопрос не качества, а количества. Кто-то закупался у Елисеева, а кто-то ел хлеб с лебедой. Вопрос лишь в том, сколько было первых и сколько – вторых и каким образом первые могли вторых держать в узде. Ну и до какого срока, конечно…

Изображать Российскую империю процветающей державой начала еще русская эмиграция и ведь нисколько не лукавила. Для них, бывших представителей верхушки общества, страна, в которой они очень неплохо жили, и вправду была «потерянным раем». Взять хотя бы «Лето Господне» Ивана Шмелева – воспоминания сына московского купца о сытом и радостном детстве. А для работников его папеньки жизнь была так же светла? А для бедной вдовы с ребенком, приходившей за подаянием?

Сын купца об этом не задумывался. Мог бы задуматься взрослый писатель, но у него все затмевала ненависть. Его сын, врангелевский офицер, был расстрелян в Крыму, сам писатель оказался в эмиграции. Кстати, относился к той части русской эмиграции, которая приветствовала Гитлера, и еще как! Наступление немцев под Москвой он сравнивал со вступлением Сергия Радонежского в свою обитель. Интересно, переменил ли он мнение, когда узнал, что творили немцы на нашей земле?

Но мы отвлеклись. На вопрос о том, кто грабил богатейшую страну, мы ответим по ходу книги, а вот кто её уничтожил… Империю погубила отнюдь не Октябрьская революция, а Февральская. Которую, кстати, большинство представителей высшего общества и просто общества восприняли восторженно. Большевики еще были кто по ссылкам, кто по заграницам. Чего бы они ни хотели, чьи деньги ни крутились бы по их кассам, но развал армии, пылающая деревня, отпадение национальных окраин – всё это было до них и без них. Они просто подобрали упавшую власть и принялись, как умели, спасать страну. Кто-то считает, что плохо сумели – ну, так попробовали бы сами. А то критиков государственной политики хоть в бочках засаливай, только работать некому.

Почему вместо приличных демократических преобразований в «богатой, процветающей стране», где, пользуясь терминологией фильма, «развивалась промышленность, крепло крестьянство», началось такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать? Верхушка, или, как нынче модно говорить, «элита», оказалась кто в Париже, кто в Берлине. И полетел над миром «плач Ярославны» по загубленной империи. Раз большевики разорили их, хозяев русской жизни, значит, они разорили и Россию, чего тут непонятного? Ведь они – лучшие люди державы, а значит, они и есть Россия.

Где-то мы уже такое слышали, причем совсем недавно. «Это Россия уехала от вас, м… Потому что Россия – они, а не вы». История повторилась еще раз, в виде фарса. Действительно, куда уж стране выжить без раскрученных комедиантов! Но она, как оказалось, вполне способна прожить и без дворян с купцами. Как такое можно признать?

А поскольку успехи Советского Союза настолько очевидны, что отрицать их не получается, что остается? Доказать, что империя была процветающей державой и добилась бы того же самого без всяких революций, причем с намного меньшими издержками.

Метод, кстати, был избран совершенно социалистический – жонглирование показателями. Доказать-то можно все, что угодно, если умело обращаться с цифрами – что люди ходят на руках и люди ходят на боках, особенно если априори объявить всех несогласных вражескими агентами.

Что же произошло такого, что империя вдруг обрушилась – причем одномоментно, за несколько дней и по всей стране? Что, русские мужики вдруг все хором возжелали конституционной монархии? Решив развести Николая с Александрой Федоровной и женив его на принцессе Конституции? ^[1] Им-то чего спокойно не сиделось, не пахалось, не воевалось?

Если смотреть фильм о «золотой России», сие совершенно непонятно. Просто помрачение какое-то нашло. Как писал горячо любимый русскими монархистами писатель Владимир Солоухин:

«Теперь позвольте спросить: если все цвело: наука, музыка, литература, театр, певческие голоса, балет, живопись, архитектура, бурно развивалась промышленность, наступая на пятки самым передовым странам; русским хлебом и салом завалены мировые рынки; в деревнях праздники, хороводы и песни; на масленицах катания; магазины ломятся от продуктов; все дешево, доступно, – и вот если все это цвело, так что же тогда гнило?»

Задачка имеет два ответа. Первый: все цвело, но русский народ внезапно кинулся разрушать собственное государство. Почему?

Александра Федоровна, жена последнего императора, честно ответила на этот вопрос. В 1905 году она изронила в письме золотое слово: «Русский народ искренне предан своему монарху, а революционеры, прикрываясь его именем, настраивают крестьян против помещиков и т. д., каким образом, не знаю»^[2].

Ни один монархист тоже ничего внятного, кроме неких злокозненных революционеров, пляшущих под дудку внешних врагов и смущающих народ, не придумал.

Второй вариант – не ответ, а скорее нуждающийся в проверке вопрос: а точно ли все цвело?

Цифра что дышло

В чем заключаются основы сказок о «золотой России, которую мы потеряли»? В попытках доказать, что если бы не революция, то Россия бы – о-о-о! Империя была экономически развитой державой, которую революционеры сперва разорили, а потом снова индустриализировали. А если бы не разорили, так и большевистская индустриализация была бы не нужна, и результаты выше.

Один из основоположников апологетики той России – эмигрантский писатель Борис Бразоль, автор очерка «Царствование императора Николая II в цифрах и фактах». Большинство современных апологетов императорской России, как русская литература из гоголевской «Шинели», вышли из этого труда.

Бразоль. «В период между 1890 и 1913 гг. русская промышленность учетверила свою производительность. Её доход не только почти сравнялся с поступлениями, получавшимися от земледелия, но товары покрывали почти 4/5 внутреннего спроса на мануфактурные изделия. За последнее четырёхлетие до Первой Мировой войны количество вновь учреждавшихся акционерных обществ возросло на 132 %, а вложенный в них капитал почти учетверился».

Ну, в 90-е годы у нас еще не столько акционерных обществ открывалось – а что с экономикой творилось? Все помнят? Да, и есть у меня смутное подозрение, что задача промышленности не ограничивается производством мануфактуры. Или я ошибаюсь, и задача русской экономики – замотать страну по уши в морозовские ситцы?

Что же касается темпов роста, на которые радостно ссылаются все без исключения монархисты – так это вообще интересный показатель. Приведем простой пример, доступный ученику начальных классов. Допустим, есть две страны. В первой имеется один металлургический завод, во второй – десять. Каждая из них построила еще по одному. В первом случае мы получили рост в 100 процентов, во втором – в десять процентов. Какая страна имеет лучшие перспективы – та, в которой два завода, или та, в которой одиннадцать? Правильный ответ: та, в которой два, ведь у нее темпы роста выше.

А это точно так?

Экономика, конечно, росла – было бы уже совсем странно, если бы она оставалась на том же уровне при общемировом росте, но как именно? Она может расти как в Европе, а может – как в Индии, где 80 % населения живут в жуткой нищете и этот рост их вообще не касается.

Какой у нас основной показатель экономического развития? Ну, конечно же, ВВП – непонятно как исчисляемый, но считающийся надежным. Итак, в предвоенном мире, если смотреть по убывающей, первая пятерка выглядела так (в долларах США по курсу 1990 года):

США – 517 млрд,

Германия – 280 млрд,

Россия – 265 млрд,

Великобритания – 230 млрд,

Франция – 129 млрд.

Все очень мило, но, согласитесь, несколько странно сравнивать страну с населением в 40 млн человек, какой была Франция, и Россию, в которой проживало вчетверо больше людей. В таких случаях используются показатели на душу населения. И вот тут все гораздо более грустно.

Первое место предсказуемо занимают США (5170 долл.). Дальше идут по убывающей:

Великобритания – 5032,

Бельгия – 4130,

Нидерланды – 3950,

Германия – 3833,

Дания – 3764,

Австрия – 3458,

Франция – 3452,

Швеция – 3096,

Италия – 2507,

Норвегия – 2275,

Испания – 2255,

Чехословакия – 2096,

Финляндия – 2050,

Россия – 1488^[3].

Сама по себе цифра ни о чем не говорит. Да, в России ВВП на душу населения меньше, чем в Европе. Но он, наверное, больше, чем где-то еще? С кем сравнить?

Давайте возьмем Британскую империю. Ее ВВП – 57,9 млрд долл. Население 447 млн человек, из которых 304 млн проживало в Британской Индии, 26 млн – в других азиатских колониях и 52 млн – в Британской Африке. То есть почти 400 млн жили в азиатских и африканских колониях, где уровень жизни был запредельно низким. Так вот: на душу населения там приходилось 1300 долларов. То есть на долю гражданина России получается аж на 500 долларов в год больше, чем на жителя Индии, и на 500 меньше, чем в Чехословакии. Воистину, есть чем гордиться!

Да и, по правде сказать, странный он показатель, этот ВВП. Вот, например: каким образом он исчисляется у страны, половина населения которой живет натуральным хозяйством? Пересчитывать съеденные ими караваи по рыночным ценам? Или представим себе «нефтяную» монархию Персидского залива: большой ВВП на душу населения, высокий уровень жизни, но вот является ли, скажем, тот же Катар промышленно развитой страной?

Что же все-таки представляла собой дореволюционная промышленность Российской империи, которую нам презентуют все время в каких-то обрывках?

Бразоль. «Объёмы выплавки стали в предвоенные годы росли быстрее, чем в любой другой стране Европы; быстрее, чем даже в США. Протяжённость железных дорог выросла с 50 тысяч км в 1900 году до 74 тысяч в 1914-м. Меньше чем за четверть века добыча угля выросла вшестеро – с 6 миллионов тонн в 1890 до 36 миллионов в 1914 (это, впрочем, было только начало, уже тогда считалось, что угля в России больше, чем во всей Европе). По производству нефти Российская Империя уступала только США, намного обгоняя всю Британскую империю. И все это – без “индустриализации” и “коллективизации”»^[4].

А вас тут ничего не смущает? Добыча угля и нефти – кому принадлежат эти предприятия, куда идет продукция, сколько на внутренний и сколько на внешний рынок? Выплавка стали – на что идет эта сталь? Рост железных дорог – а для чего? Обеспечивать промышленную логистику или вывозить богатства страны? Где конечный продукт? Сколько чего было произведено в Российской империи?

«Россия, которую мы потеряли».