Пролог

Он прижал меня к стене. Одной рукой сильно надавил на грудь, чтобы я не дергалась, а второй сорвал со своей щеки повязку.

– Смотри, что ты сделала! Смотри! – Янис схватил меня за волосы и рывком почти впечатал в свою левую щеку, на которой был безобразный шрам размером с указательный палец. – Нравится? – Его пальцы сильнее сжали корни волос. – Ну же, звереныш, ответь, тебе нравится этот шрам?!

– Нет, – пискнула я и заревела. – Прости меня!..

Пальцы еще сильнее дернули мои волосы. Казалось, еще чуть-чуть, и голова взорвется от боли. Он наклонился к моему уху и быстро проговорил:

– Это из-за тебя я не попал на встречу с приемными родителями! Из-за тебя лежал в больнице! А когда увидел свое уродливое отражение в зеркале…

Он резко замолчал, в его глазах застыли слезы. Потом оттолкнул меня, ударив головой о дверной косяк. Отошел на пару шагов, смахнул со щек слезы и оглядел меня с головы до ног.

– Вырядилась! Гольфики, платье в горошек, туфельки лаковые… – усмехнулся он, снова подошел вплотную, сжал кулаки и сквозь зубы процедил:

– Надеешься свалить отсюда? Да кому ты нужна после того, что сделала?! Думаешь, бантики и цветочки тебя теперь спасут? Будешь жить в детдоме до восемнадцати, а потом сопьешься, как твои папочка и мамочка!

Я расплакалась и побежала прочь.

– Беги, звереныш, беги без оглядки! И молись, чтобы мы никогда с тобой не встретились!

Глава 1

– Раз, два, три, четыре, пять, будем в прятки мы играть! Маша спрячется за шторку, а Кристиночка под горку, Надя ляжет под кровать, а тебе их всех искать! – Няня указала на Олега.

– Почему опять он? Я хочу водить! – взбунтовалась я.

– Будешь водить, когда на тебя укажет считалочка, – строго ответила няня.

Я крикнула ей в лицо:

– Раз, два, три, четыре, пять, надоело мне играть! – И толкнула Олега – он упал на пол и ударился головой об столик. Я засмеялась, выбежала из игровой и… открыла глаза.

Оглядела свою комнату, выдохнула. Вытерла мокрые ладони о простынь.

Боже, когда ты избавишь меня от этих снов? Или будешь всю жизнь напоминать о прошлом?

***

Шелковые занавески красиво переливались и вздыхали от слабого ветерка. Я лежала на кровати и с улыбкой смотрела на голубое небо. В мой день рождения – пятнадцатого июля – всегда солнечная погода. Мне стукнуло девятнадцать. Вот скажите, как можно почувствовать себя взрослой, когда видишь на соседней подушке длинноухого зайца-тильду в сарафанчике в горошек и красивой шляпке? Видимо, это подарок от папы. Я даже не слышала, как он входил в мою комнату.

Вообще, все нормальные люди очень плохо спят перед днем рождения. На голове вырастает маленькая корона, отлитая золотом чистейшей пробы, и именинник на один день чувствует себя особой королевских кровей. Можно капризничать, просить то, о чем давно мечтал, и, конечно же, купаться в комплиментах и пожеланиях. А я спала как убитая, так как вчера поздно вечером мы вернулись с Фиджи. Двухнедельный отдых на берегу Тихого океана был основным подарком от родителей. Хм… Если это можно назвать отдыхом. Мама не давала расслабиться, и даже лежа на шезлонге под палящим солнцем я учила французский.

– Ну, приветик, Бекки! – поздоровалась я с зайцем, прочитав его имя на ярлычке.

– Привет, Лера, – пропищала сама себе.

– Теперь ты будешь жить во-о-он на той полке.

– Ух ты! Там так много моих друзей!

– За это поблагодари папу! Он фанатеет от зайцев больше, чем я.

Я встала с кровати и прошагала к полке, висящей над моим письменным столом. Посадила зайца к его четвероногим собратьям и невольно обратила внимание на потрепанного серого мишку с пришитым ухом. По телу пробежала дрожь. Даже сейчас рука не поднималась отправить старичка в мусорный бак. Вроде бы я уже за него не цеплялась: он перестал быть талисманом, тем единственным, благодаря чему, как мне когда-то казалось, я продолжала жить в этом доме. Но в сером медвежонке всё мое прошлое! Никогда не забуду, какой ценой он мне достался…

Из неприятных воспоминаний меня вывел звонок подруги.

– Э-хей, Клюква, с днем рождения!

– Спасибо, Даш! Ты как всегда первая.

– Ну что, готова вечером поднять пару шотов за свое здоровье? – засмеялась Дашка.

– Угу… издевайся-издевайся, – вздохнула я.

Подруга знала, что алкоголь для меня – опасность номер один.

– Клюкина, ты точно уверена, что мама тебя сегодня отпустит в клуб?

– Уже отпустила.

– Ты что, ее чем-то шантажировала?

– Нет, просто разговор о том, что я хочу отмечать день рождения в компании друзей, завела еще месяц назад. Сначала она была против, потом говорила, что подумает, и тут меня начал поддерживать папа. Вот она и сдалась под общим напором.

– После того вечера она вообще боится тебя куда либо отпускать…

– О да… Мама с кем-то консультировалась и уверена, что это генетическое, передалось мне от родной матери, и вряд ли кому-то удастся это исправить.

– Офигеть, Клюква… Неужели твоя родная мать вела себя так же?

– Нет. Намного хуже.

– Ладно, не парься, сегодня я буду за тобой тщательно следить!

Пока я умывалась, слышала, как мобильник разрывал тишину моей комнаты. Наверное, еще один желающий поздравить. Я вышла из ванной и увидела, что звонила мама.

– Привет, мам!

– Привет, именинница! Не стала тебя будить утром. Подумала, что в день рождения можно поспать подольше.

«С чего бы это такая щедрость?» – подумала я.

– Там в холодильнике небольшой творожный тортик, разрешаю в честь праздника скушать кусочек, но не больше! Иначе не влезешь в платья. Ты же помнишь, что на следующей неделе важная фотосессия? Так что давай собирайся и приезжай в салон.

– А разве сегодня у меня не выходной? Я думала, в честь дня рождения…

– Дорогая моя! У тебя эскизы в работе! Или я что, по-твоему, буду отдавать портным твои наброски? Если бы ты всё успевала делать вовремя, то…

– Хорошо! – рявкнула я. – Буду через час!

Как я устала от этой долбаной работы!.. Мама держала меня на коротком поводке, и даже в собственный день рождения я должна тащиться в ее чертов салон и рисовать эскизы свадебных платьев. Потом стоять часами как статуя, пока вокруг меня вьются портные со своими лентами и булавками. А пятичасовые фотосессии вытряхивали из меня последние силы. Наверное, не найти в Москве района, где не было билборда с моим изображением в свадебном платье.

У мамы одиннадцать элитных свадебных салонов. Она как одержимая работала сама и пыталась втянуть меня. Господи, почему я не трудилась в папином турагентстве? Куда приятнее отправлять туристов в путешествия… Но этому никогда не бывать, и лучше даже не начинать разговор с мамой о том, что мне не нравится эта работа. Хватило предыдущего раза. Щека после пощечины горела очень долго…

Настроение было испорчено. Я даже не притронулась к торту. Выпила стакан сока, надела белый сарафан, забрала волосы в пучок и вышла на улицу. Весь цокольный этаж нашего коттеджа занимал гараж, в котором жили три машины: папин «хаммер», мамина «Инфинити-Q60» и моя «Ауди-А3», подаренная родителями ровно год назад на совершеннолетие.

За это отдельное спасибо маминой подруге Оксане. Они с ней постоянно мерились кто круче. Оксана купила дочке «Фольксваген-Пассат». Мама быстро смекнула, что делать. До этого вообще не заикалась о машине для меня, а тут вдруг на тебе – новенькая иномарочка. У меня тогда даже прав не было.

Я села в машину. Пока выезжала из гаража, одной рукой искала в сумке звонящий мобильник. Звонил Гришка.

– Привет, солнце! – радостно крикнул он. – С днем рождения!

– Спасибо, зай!

– Вчера видел, что вы приехали, но не стал заходить, поздно было. Сейчас ты дома?

– Ох, если бы… Отъезжаю от дома. Мама приказным тоном попросила явиться на работу.

– Притормози! – крикнул Гриша. – Дай мне пять минут, окей?

– Ладно… – улыбнулась я, уже догадываясь, что бойфренд просто желает меня поздравить.

Коттедж его родителей находился по соседству. Я припарковала машину у ворот и зашла во дворик. В песочнице сидели его младшие брат и сестра: Варьке шесть, Гоше четыре. Они как всегда что-то делили.

– Это мое ведро! Мое! – кричала Варя, вырывая зеленое ведерко у Гоши. За это получила лопаткой по голове, расплакалась и ушла в дом. А Гоша продолжил спокойно играть.

И в памяти всплыло одно из моих детских воспоминаний: мы лепили снеговиков во дворе детского дома. У меня был самый красивый, с большим синим ведром на голове. К слову, ведро я отобрала у мальчишки. Он рыдал и кричал воспитательнице: «Пускай она забирает красное! Я хочу свое – синее! Я его первым взял! Почему ее никогда не наказывают? Всех наказывают, кроме нее!» А я в это время спокойно вставляла нос-морковку и думала про себя: «Парню десять лет, старше меня на три года, а ноет как девчонка!»

Я бы никогда не расплакалась вот так, как Варя. Детство научило плакать беззвучно, кричать молча и не показывать свою слабость. А детдом научил лезть в драку, отбирать всё, что понравится. И чем старше я становилась, тем чаще меня избегали дети в детдоме и школе. Взрослые, кстати, тоже…

– Лер! – Из дома выбежал широко улыбающийся Гришка и бросился ко мне. Одну руку держал за спиной. Что там? Видимо, букет цветов. – Ого, какая ты шоколадка! Я так соскучился! – Он нежно меня поцеловал.

– Это тебе! – Гриша протянул мне маленькую коробочку, перевязанную красным бантом.

– Ух ты! Что это?

– Открой и увидишь. – Он встал за мою спину и обнял за талию. Я развязала бант и открыла коробку.

– О боже… – восхитилась я, глядя на кольцо из платины с бриллиантом примерно в два карата. – Оно очень красивое!

Гриша достал его из коробки и надел на безымянный палец правой руки.

– Это похоже на предложение, – улыбнулась я.

– Пока нет, ты же помнишь договоренность наших родителей?

– Помню.

– А пока это колечко на твоем пальчике, ты моя, а я твой. Мое имя всегда будет с тобой! – Гриша развернул мою руку и показал на буквы «Г» и «Л», выгравированные на металле справа и слева от камня. – Я сделал его на заказ.

Меня это тронуло до слез. Он так старался сделать меня счастливой! Гриша, пожалуй, единственный человек, рядом с которым я чувствовала себя нужной. Вот только было в нем одно большое «но»: уж очень он любил вести себя как мама…

***

Я на каждом светофоре любовалась колечком и не переставала улыбаться, аж щеки заболели. С Гришей меня познакомили почти сразу, как привезли в Москву. Мне было семь с половиной, а ему девять.