Цитаты из книги «Самая хитрая рыба»

Учись доставлять себе радость, – вот что имел в виду мой дед. – Наступит время, когда тебе это потребуется».

От чужой говорливости, бесцеремонного трепа и насильственного погружения в подробности чужой жизни Ева делалась больной.

«Учись доставлять себе радость, – вот что имел в виду мой дед. – Наступит время, когда тебе это потребуется».

Счастье-то какое, что она вышла за своего безобидного Дидовца! Не дай бог, встретились бы с Илюшиным – и настал бы апокалипсис! Нарожали бы четырех всадников, прямо сразу с конями».

Я не стала придумывать ему кличку. Мы даем имена, чтобы присвоить того, кто их носит, сделать частью своей жизни. Дожив до семидесяти, я пришла к тому, чтобы дать не только себе свободу от других, но и другим свободу от себя. Пусть даже этот кто-то – всего лишь бездомный кот.

«Счастье-то какое, что она вышла за своего безобидного Дидовца! Не дай бог, встретились бы с Илюшиным – и настал бы апокалипсис! Нарожали бы четырех всадников, прямо сразу с конями».

«Чем ты старше, тем больше вкладывай в себя», – твердил мой дед незадолго до смерти. Я была юна, глупа, и его слова казались мне белибердой. Лишь годам к пятидесяти пришло понимание: дедушка имел в виду инвестиции в старость.

Я не стала придумывать ему кличку. Мы даем имена, чтобы присвоить того, кто их носит, сделать частью своей жизни. Дожив до семидесяти, я пришла к тому, чтобы дать не только себе свободу от других, но и другим свободу от себя. Пусть даже этот кто-то – всего лишь бездомный кот.

Баклан лично стоял с тетрадочкой по утрам у дверей и записывал всех опоздавших, а потом строчил десятки обвинительных записок родителям. О нем можно рассказывать долго.

Фамилия директора была Балканов, но никто не называл его иначе как Баклан. До чего мерзкий и пакостный был человечишко! Наверное, и до сих пор есть. Такие сморчки живут долго. Из школы его в конце концов поперли по коллективному заявлению родителей, но это было уже после моего ухода. А при мне Баклан лютовал! Он виртуозно умел отравлять жизнь школьникам. Не могу оценить его административные способности, но за умение изводить нас я бы поставил ему десять из десяти. – Что он делал? – Хамил, – не раздумывая, ответил Шаповалов. – Балканов был отъявленный хам. Каждую гадость смягчал усмешечкой; этакая приправа из мух к тухлому мясу.