Глава 1

Вот и снова весна. Но не радует она меня. Это первая весна, которую я встречаю одна. Была большая семья – и нет её. Муж скоропостижно скончался. Дети разъехались, далеко на север, увезя с собой внуков.

С детьми и внуками мы общаемся каждый день; благодаря современным технологиям гости вроде как дома, а стол накрывать не нужно.

А вот без Андрея туго. Тридцать лет вместе, ещё студентами поженились. Сначала жили в общаге, потом получили квартиру от завода. Двоих детей родили, как по заказу: сначала девочку, потом мальчика. Всё в жизни было – и радости, и печали.

Теперь я одна. Дети после похорон уговаривали меня поехать с ними, я обещала подумать. Дачу продать надо, да не могу. В тяжёлые девяностые только дача нам и помогла выжить. Когда завод закрыли, мы всей семьёй переехали жить на дачу, квартиру сдали в аренду, детей перевели в деревенскую школу, а сами занялись выращиванием птицы, свиней, кроликов. Купили корову. Ох, и страшно было! Мы понятия не имели, как за животными ухаживать, но как-то справились. Всему научились. В город вернулись, когда уже тяжело стало ухаживать за скотиной, да и печь зимой топить устали. Не смогу я дачу продать. Лето вот поживу сама, подумаю. Огород на даче с осени муж вскопал, грядки приготовил. Посею, может, что-то выращу, да и душой я отдыхаю, когда в земле копаюсь. Только вот добираться мне туда теперь тяжело будет. Автобус ходит каждый час, но от остановки до дачи прилично топать. Да ничего, не старая ещё, пройдусь. Всего-то сорок семь.

Сейчас вот семена переберу, что в коробочке лежат, возьму немного картошки, чтобы нести было нетяжело, пять корешков помидоров – и поеду. В берестяной коробочке чего только нет! Упаковки некоторых семян порвались, и они просыпались. На дне много разных семян лежало. Подумав, решила взять коробку с собой, переберу уже там. Ну, вроде бы и всё, можно ехать.

Я вышла на остановке и отправилась через берёзовый лесок. Весна, птицы поют, листочки на деревьях ещё нежно-зелёные. Воздух насыщенный, густой, как кисель. Почему-то дышать тяжело, голова закружилась; не хватало ещё грохнуться на тропинке. Стало тихо, словно уши заткнули. Что за…

Ну, нет, вроде отпускает. Птиц слышу, проснулись они, что ли? Орут так, будто их втрое больше стало. Головокружение прекратилось, вернулось зрение. Только с лесочком нашим что-то не так. Столько лет ходила в этот лес, точно помню, что здесь должны быть одни берёзы. А сейчас я оказалась в смешанном лесу, под ногами – не тропинка, а колея, только узкая какая-то. Впереди, за лесом, слышен шум, странный, вообще не могу понять, что может издавать такие звуки. Вот крики людей понятны – страшные крики. Никогда не слышала предсмертных криков, но тут уверена, что это именно они. Жуть.

Так… Понятно. Что-то с головой у меня. Наверное, грохнулась на тропинке и головой приложилась основательно.

Вроде стою на ногах, вес сумки чувствую, запахи ощущаю. Надо себя ущипнуть. Больно – значит, живая. Буду на месте стоять – совсем в догадках запутаюсь. Надо идти на шум.

Из-за поворота показалась деревня, небольшая, по крайней мере, мне видна одна улица. А на ней – какой-то сюрреализм. Люди на конях: кто в кольчуге и шлеме, кто в халате и шапке. Кто-то лежит на земле, кто-то убегает, крики, звон мечей. Прямо кино. Только камер не видно. Я задрала голову вверх, надеясь увидеть дрон. Не было его. Небо чистое, без единого облачка. Закрыла и открыла глаза – «кино» не кончилось. Мало того, вся эта ватага ринулась в мою сторону. Еле успела нырнуть за деревья. И зачем я эту длинную юбку надела? Мешает, цепляется за всё. С гиканьем конные проскакали мимо, и я пошла в сторону деревни. Странно, а где же наши дачи? В этой деревеньке все дома бревенчатые, заборы из жердей – прямь XV век. Почему-то в голове сразу возникла ассоциация с этим веком. И страха нет, одно любопытство. Странно всё, ой, как странно. Так, чтоб не сойти с ума, примем за основу, что я лежу на тропинке, а это бред, начитавшись фэнтези, тётки.

Приняв такое решение, смело двинулась в деревню.

Жуткое зрелище, меня аж замутило. В луже крови лежит мужчина с рассечённым лицом. Дальше – женщина без головы. Вот гады! Она была беременна, живот большой, наверное, на последнем месяце. Рядом воют бабы, причитают. Не могу оторвать взгляда от живота погибшей. Он шевелится! Ребёнок живой ещё. А дальше всё – как во сне. Будто кто-то мной руководит. Ставлю сумки на землю. Твёрдо знаю, что где-то на поясе у покойницы должен быть нож – зря, что ли, книги читала. Есть! Небольшой, острый – то, что надо. Обработать нечем, да и чёрт с ним, покойнице всё равно, а дитя, может, спасу.

Мы так однажды телёночка спасли. Корова стельная под машину попала, пришлось её зарезать, а телочку мы вытащили. В общем, кесарево сделали.

Так и тут, думаю, сделаю так же. Рубаху задрать хотела, да где там – длиннющая, ещё и поясом завязана. Резать пришлось. Разрезав рубаху, аккуратно режу живот. Надо же, и руки не трясутся – точно, бред. Достала младенца – живой! А дальше-то что? Бабы рядом выть перестали. Одна сообразила, дитя забрала, потрясла, похлопала. Ура! запищал младенец. Вторая баба юбку с покойницы стащила, малыша завернула. Стоят, молча на меня смотрят.

Тут мужик подбежал, бухнулся на колени перед убитой, причитать начал. Ни слова не пойму. Следом три девочки прибежали, рыдают: «Папенька, как же так? Пойдём домой, как же мы теперь будем?»

Одна из баб, что ребёночка держала, подошла и говорит:

– Ты, Андрюша, не горюй так, сыночка твоего спасли. Вон она стоит. Повитуха, видать. Ты откуда будешь-то? – обратилась она уже ко мне.

– И то правда, – забеспокоилась вторая, – отколь взялась-то?

Стою, думаю, что сказать? Как объяснить, откуда я взялась, если даже лес, через который шла, исчез?

Неожиданно та, что помоложе, пришла мне на помощь:

– Так татары, наверное, бросили? Пленная, что ли?– Откудова пленная? – возмутилась старшая. – Одёжа-то на ней добротная, да и не голодала, видать. Не насильничали. Чьих будешь-то?

Ну и что ответить? Правду? Ага, щас. Юродивой посчитают. А, будь что будет – мой бред, что хочу, то и говорю.

– Из-под Омска я. Татары в плен взяли. В город на базар ехали, на ночёвку встали, а тут они налетели. Меня по голове ударили, очнулась уже в седле, куда везут – не пойму. Да и вообще, сколько была без памяти, не знаю. Места незнакомые.

– Омска? Это ж где такое? Не слыхала, – заговорила старшая. – А сейчас ты в Ручейках, что в Муромском княжестве, девка.

И тут поднял голову мужик, что стоял над убитой на коленях. Матерь Божья! Ноги мои словно прилипли к земле. Я зажмурилась и потрясла головой – не помогло. На меня смотрел мой Андрюша! Только он меня не узнавал.

Что это? Бред или я всё же умерла и лежу на тропинке? А… мне теперь всё равно. Судьба снова свела меня с Андреем, и я сделаю всё, чтобы остаться рядом с ним.