Сентиментальные истории – смешные и грустные – случившиеся на самом деле.

Мне кажется, что человеческая жизнь напоминает ожерелье, на нитку которого, будто бусины, нанизываются события. В их сочетании не сразу замечаешь закономерность: узор проявится только на расстоянии.

Что из прошлого останется в памяти? Услышанные где-то разговоры, смешная или трагичная ситуация из жизни; истории подруг и случайных попутчиков? Все это – маячки, которые освещают мир вокруг, указывают путь или просто заставляют задуматься.

Именно такие рассказы собраны в этой книге.

Подслушанные диалоги

Кельвин – не по батюшке – Кляйн

Врываюсь в аптеку вместе со струями ледяного осеннего ливня.

Девять вечера, и я, видимо, последний посетитель.

У прилавка как-то странно мнется на редкость симпатичный парень со спортивной сумкой через плечо. Мышцы-мышцы-мышцы, все это высокое и облепленное мокрой одеждой.

Было понятно: человек в свое тело вложился. И, судя по вылезающей из джинсов бирке, для чего-то там берег свой «Кельвин Кляйн». (Спойлер: не уберег. Но об этом дальше.)

Все это мокрое великолепие так смущенно жалось к прилавку, что сначала я, прости господи, подумала, что у Кельвина диарея.

Он явно хотел, чтобы их с пожилой аптекаршей оставили наедине.

А я не могла, потому что дождь лил стеной.

Сделала противозачаточное лицо и с сосредоточенным видом уставилась в витрину со средствами от глистов. Смотри, мол, парень, у тебя не самые страшные проблемы в жизни!

Кельвин Великолепный покраснел и принял еще более страдальческий вид.

Я демонстративно достала из сумочки беспроводные наушники.

Спортсмен выдохнул и загробным голосом протараторил продавщице: «Мне-бы-что-нибудь-от-простатита-посильнее».

Но тетка была советской закалки и, видимо, не в настроении, поэтому переспросила:

– От прос-та-ти-та? Говорите громче!

Парень сжался, как тот простатит. Мне даже в наушниках стало неловко (они, кстати, не работали).

– От простатита, да. Посильнее.

– Вот. – Тетка швырнула цветную пачку через прилавок.

– Нет, я же говорю: посильнее. Я у вас позавчера был, девушка мне предлагала. За четыреста с чем-то рублей антибиотики.

– Так. Рецепт есть у вас?

– Нет. Но мне надо. Правда. Очень.

Аптекарша закатила глаза и нудным голосом протянула:

– Антибиотики без рецепта не отпускаем.

Кельвин на глазах сдувался в размерах. Я разрывалась от сочувствия, но всем видом старалась его не выдать, чтобы не смущать парня еще больше.

– Ну я же был позавчера. Девушка, ваша сменщица, мне предлагала.

– Вот и покупайте у сменщицы. Она завтра будет, – поджала губы дама.

«Цистита на тебя нет», – внутренне выругалась я. Мы тут, понимаешь, всей нацией боремся за повышение рождаемости, а она ценный генофонд в прямом смысле сливает в лужу.

Мужчина переступил с ноги на ногу. В кроссовках красноречиво хлюпнуло.

У меня от этого звука что-то свело в зоне несуществующей простаты. Продавщица была непреклонна:

– Нет рецепта – нет таблеток!

Кельвин вздохнул. Внимательно на нее посмотрел.

– Скажите, у вас есть зять?..

Женщина даже не моргнула. С тем же успехом можно было спросить ее о чупакабре или встрече с йети.

– Может быть, сын?

По ее лицу было видно, что броня дала трещину. Аптекарша нахмурилась. Фыркнула. И швырнула парню пачку антибиотика.

Он вежливо сказал «спасибо» и расплатился.

Пока я покупала пребиотик (нет, точно не таблетки от глистов), продавщица почему-то начала оправдываться:

– Какие хилые у нас парни пошли! Конечно, дети-то у него красивые будут… Если вылечится. Тут ведь не знаешь, что у него на самом деле. У кого бронхит, у кого ковид, у кого простатит. И все антибиотики просят. Хоть бы не зря дала-то.

Так что, Кельвин! Простите уж, что не по батюшке, а по трусам к вам обращаюсь. Но вы поняли, да? Вы, пожалуйста, когда вылечитесь, загляните к той тетеньке за витаминами или чем еще. Желательно с девушкой.

Она, наверное, должностное преступление совершила ради ваших будущих детей.

Немного о сексуальных лопатках

– Было?! Ну, было? – громко шепчет какой-то парень мне в ухо, пока на светофоре через дорогу горит красный. Июль, полдень, воскресенье – и столпившиеся на пешеходном переходе взмокшие прохожие наступают друг другу на пятки.

Я не успеваю подпрыгнуть от неожиданности, как другой молодой голос раздраженно выдыхает в затылок: «Блин, отвали!»

– Нет, ну было? Ну что ты как… А?

К этому моменту я понимаю, что парни лет по шестнадцать-семнадцать говорят между собой, и я тут, слава богу, ни при чем. Если бы люди, как собаки, могли прижимать уши к голове, то одно из моих сейчас точно так и сделало бы. А второе любопытно насторожилось.

– Ну, было… – неохотно выдыхает второй голос.

– И-и-и? – любопытствует первый.

– Ну, ничо. Непонятно.

– Это как?

– Говорю же тебе: непонятно, – озадаченно продолжает его друг.

Я тем временем вижу, что сейчас загорится зеленый.

– В общем, она мне потом смску написала. Типа… пишет: «У тебя сексуальные лопатки».

Смущенно кашляет. Людской поток вместе со мной и голосами за спиной выходит на пешеходный переход.

– И все? И что это значит?

– Блин, да не знаю я! Сексуальные лопатки – фигня какая-то! Кто так говорит-то?

– Гхм… – хрюкает сосед. И тут же жеманно поет: – Ваши бы лопатки да в мою кроватку-у-у… Вот как она хотела сказать. Ну все, запала, я тебе точно говорю!

И два молодых коня гогочут мне в оба уха. Я притормаживаю и, чуть замедлив шаг, пропускаю «сексуальные лопатки» вперед. Они гордо топорщатся под футболкой на немного сутулой спине. «Ваши лопатки, как крылья куропатки», – само собой приходит на ум. Недоуменно качаю головой. И понимаю, что то же самое делает сейчас пожилая женщина рядом со мной. Встречаемся с ней взглядами, и она фыркает с легкими нотками ностальгии и зависти в голосе:

– Вот молодые дураки-то!

Женщина непреклонного возраста

Был конец марта, суббота.

По неопрятной от серых весенних сугробов улице мне навстречу шла пара: оживленный мужчина с подпрыгивающей походкой и невзрачная, грузная женщина в длинном пальто. Для завершения образа не хватало только авоськи в руке.

Когда мы с ними почти поравнялись, мужчина выдохнул громко и восхищенно (особенно выразительно при этом подпрыгнув):

– Ну какая же ты красивая!

«Вот заливает», – подумала я.

– Ну ты и заливаешь, – сказала она. И засмеялась приятным, каким-то совсем не подходящим ей смехом. А он в ответ на секунду приобнял ее в месте, где должна быть талия, ткнулся носом в шею и довольно хмыкнул.

И я, помню, оглянулась им вслед, пытаясь рассмотреть, что же упустила при первом взгляде.

Походка женщины была не такой уж тяжелой, – возможно, только чуть усталой. А волосы оказались густыми и длинными, собранными в низкий, чуть растрепанный хвост. И теперь уже она не выглядела дамой в летах.

И тут я поняла, что случилась магия. Убежденность в голосе ее спутника заставила меня искать красоту в неприметной с первого взгляда женщине.

И, знаете, подумалось:

 
В момент печали, грусти и сомнения
Дай бог вам взгляд,
Что смотрит
С восхищением.
 

Тюбик, токсик, пикми-бой

Так получилось, что вся наша семья обожает северную столицу. И мы гостим там несколько раз в год, заселяясь в одни и те же двухэтажные апартаменты.

Место отличное – самый центр, семь минут пешком от Московского вокзала. Но, как говорится, есть нюанс. Студия, которую мы снимаем, переделана из бывшей коммунальной квартиры, тщательно оттюнингованной. В каждой комнате теперь есть своя кухня и ванная, а помещения отделены друг от друга новыми перегородками. Как сейчас модно говорить – аутентично, удобно, вид из окон потрясающий… но слышимость такая, будто стены вообще отсутствуют. Мы обычно живем там по будням и в несезон, поэтому до поры до времени нам этот момент не мешал, и никого из других апартаментов мы не встречали.

А тут вдруг в соседнюю студию заселилась девушка. И мы с ней как начали часов с семи вечера по «Зуму» с психологом общаться, а потом с лучшей подругой обсуждать результаты терапии. Да, все вчетвером. Вообще Карина (так ее звали), судя по голосу, была девушкой приятной и жизнерадостной, но от избытка информации часам к одиннадцати вечера мы уже смотрели в стену матом. Честно: и мультики громко включали, и пару раз стучали деликатно – соседка, видимо, была очень увлечена беседой.

А, да, еще к нам то и дело подключалась Алиса (та самая, которая голосовой помощник) и переводила разговор с молодежного сленга на обычный. Просто подругу нашей соседки звали Олеся, а наша Алиса то ли была глуховата, то ли тоже от беседы перегрелась. Так мы, уже впятером, потихоньку всех Карининых парней и запомнили: сначала Диму-тюбика, потом Рому-токсика. С психологом она обоих уже проработала и на 14-е февраля ничего ни от кого не ждала (дело было прямо накануне). Но! Вот неделю назад она в клубе познакомилась с Пашей, а он – «пикми-бой».

Алиса на этом моменте зависла и предложила нам поиграть во что-то непотребное.

Тогда я не выдержала и громко сказала прямо в стенку: «Уважаемая Карина! Раз мы тут вчетвером все равно обсуждаем ваших бывших, то делайте, пожалуйста, пояснения. У нас «Гугл» только «пикми-герл» нашел, а Алиса там что-то про самобичевание говорит и радионяню. Как-то мы за вас опасаемся!»

И все. Карина замолчала – как оказалось, навсегда (то есть до конца нашей поездки). Мы очень переживали. Во-первых, неудобно вышло. Во-вторых, интересно же, поздравил ее кто-нибудь в итоге или нет.

Коридор у наших студий был общий, но там на День влюбленных никто подарков не оставлял. Не считая гастарбайтера, который в обед припер мешок цемента. А после обеда другой гастарбайтер мешок забрал. Возможно, конечно, они тоже друг друга с праздником поздравляют, но все же хорошо, что это не Карине.

Кто как держится (март 2022-го)

– Как ты переживаешь?

– Что переживаю?

– Ну все.

– А. Держусь.

– Да я ж серьезно, не для формальности.

– Так я и правда держусь. Гуляю. Встречаюсь с кем надо – не в ватсапе, а в кафе. Я совсем забыла, что значит вживую, неспешно поговорить с человеком, глядя ему в глаза: их выражение ведь иногда невозможно ничем передать. А мимика, эмоции!

А если дома сидим – о-о-о! Накрыться пледом. Или плюшевым одеялом. И тарелка с тонкими блинчиками. Чай черный с мятой. Главное, на себя не опрокинуть.

А еще запахи… Ты слушаешь?! Ты, наверное, думаешь, я ненормальная?

– Нет. Я думаю, что держаться довольно приятно. Главное, за кого или за что?

– Да за что угодно. За друзей и родителей. А когда одна, я за пену в ванной держусь. И за атласную пижаму! За шоколад еще горький или платьишко.

– М-м-м… Ты знаешь, мне пока только пена по карману.

– За меня можешь тоже подержаться. Я совершенно бесплатная. Чая еще всегда налью.

– О, спасибо! Бесплатная помощь в наше время бесценна.

– Кстати, у меня новые духи.

– Да-да, я чувствую. Держусь уже за них!

План развития

Беседа двух подруг чуть за двадцать в питерской пекарне.

– Понимаешь, то место для меня было классным опытом. Такая поддерживающая команда, все четко; но если надо, можно и пофлексить задачи. У каждого есть, опять же, план роста, фидбэк экологичный. У большинства был гибрид, наших айтишников я мало видела. Я больше была по контенту, и мы в основном работали с маркетингом. Кстати, все парни на спорте. Но мы не смогли простроить стабильную воронку, и продукт свернули. И вот мне так жалко было – я же тоже мечтала когда-то выйти замуж за айтишника, а тут была работа интересная, ну и личную жизнь, может, устроила бы. А потом я подумала: а зачем мне искать себе какого-то программиста? Надо самой себе стать богатым айтишником с заботой о творческом балансе. И психолог мой меня поддержал. Вот так я и пошла учиться.

– А-а-а, понятно. И сколько еще?

– Ну, год точно, я кое-какие заказы по контенту еще беру, но скоро уже буду искать джуновскую стажировку.

– И кем ты будешь, когда закончишь?

– Ну… – Тут следует какой-то термин условно «на французском», непонятная аббревиатура. – Это во фронтенде.

– Ой, да что ты! Владик говорит, фронтенд – фигня, все деньги в бэкенде, ты что, не понимаешь? Может, ты в гости к нам приедешь как-нибудь, посоветуешься с ним?

– Нет-нет, вот это направление прямо мое. Есть же смежные специальности, – если что, буду там добирать. Ты пойми, мужчина – это нестабильная инвестиция, надо вкладывать в себя, в образование. Давай ты тоже пойдешь учиться, как я?

– Ну не-е-ет, это не моя тема. У меня на IT психологический крест.^[1]

– Почему?

– Не люблю монотонные задачи, не могу за компьютером долго сидеть. У меня, знаешь, прям быстро зрение портится… да и настроение. И вообще я не готова опять с нуля учиться новому, не мой это путь.

– Так. Ясно. И каков твой план развития? Он у тебя есть?

– Есть, конечно. Беречь Владика.