Глава 1

Пышная и густая коса выскользнула из рук Агаристы и шуршащим потоком хлынула на колени. Молодая женщина вгляделась в гладь зеркала, в глубине которого мелькали блики от лампы и улыбнулась. В этой улыбке не было гордости за свою дивную красоту, в этой улыбке была горечь, тоска по неиспытанному счастью.

Когда она подняла руку, чтобы поправить гребень, на запястье звякнул браслет – тонкая золотая змейка с яркими изумрудными глазками, очень изящной работы.

Царица любила наряжаться без помощи служанок, когда от государственных дел оставалось немного времени. Вот и сейчас выдалась такая минута досуга, когда основные заботы были завершены, а впереди грядущим вечером можно было полюбоваться на выступление приезжих артистов.

Агариста поправила тёмные складки своего одеяния и коснулась рукой левого колена.

Ей ли, владычице процветающего государства, омываемого водами теплого моря, опять вспоминать о том, что послужило виной тому, что она - дочь царя, была лишена возможности такой привычной женской судьбы как стать женой владетеля одного из соседских царств и матерью наследников?

Вместо этого наследницей престола стала она сама.

Девять лет уже длилось ее царствование. Поначалу она боялась принять лишнее решение без совета с приближенными к трону лицами. Но со временем шаги юной царицы становились все более уверенными.

Принцесса с детства была не только невероятно красива, с её яркими синими, как море в жару, глазами, белым лицом, с правильными и ровными чертами, и, конечно волосами, окутывающими статную фигуру блестящим покрывалом цвета меда или солнца, отраженного в янтаре.

За образованием царевны следили, особенно, когда стало понятно, что выдать замуж знатную деву будет невозможно.

Нет, с момента, когда она пришла в пору своего расцвета, за ней сватались и немало.

Агариста очаровывала не только сиянием своей красоты, но и голосом, нежно и звучно исполнявшим древние гимны под мелодичное пение струн арфы, своими познаниями в области философии и искусства, сведениями в политике.

Она и на коне держалась величественно, как и подобало девушке ее круга.

Вот только стремя слева было поднято выше. Значительно выше, чем это было у других наездников.

И только танцам не учили девушку, в них она попросту не могла преуспеть.

Тень Агаристы всегда кренилась к полу.

Левая нога принцессы была сильно короче другой, колено плохо сгибалось.

Лекари и знахари утверждали, что произошло это по вине темных сил, либо из-за колдовства.

Другие – будто мать девочки нарушила некий обет.

Но были и те, кто считал, что хромота принцессы – особый знак, предначертывающий необычный путь.

А цари боялись взять в жены девушку с таким изъяном.

Ибо существовало уже убеждение, что припадающая на ногу царевна не переживет своих родов, оставит супруга без наследника и вдовцом.

Единственная дочь царя приняла тиару, как и было завещано ее отцом.

В том государстве престол мог передаваться по женской линии, в отсутствие сыновей или зятьев, а также по распоряжению царя.

Надо сказать, что коронацию юной царицы народ принял с ликованием. Люди верили, что дева, не познавшая радостей материнства, будет видеть в своих подданных чад, а не рабов.

Так и вышло, Агариста была деятельной правительницей. Воспитание и образование дало свои плоды.

Большое значение царица придавала развитию искусства в своем государстве. Много монет из казны уходило на сохранение и строительство библиотек, украшение и укрепление городов, развитие ремесел, образованию детей, даже из самых бедных семей.

Словом, дела в царстве шли хорошо и достаточно мирно. Агариста старательно сглаживала острые углы в отношениях соседями, предлагая выгоду, чтобы избежать войны.

И все же сердце двадцатисемилетней владычицы томилось. Вспыхивал порой за грудиной огонек тоски, и разгоревшись, замирал, тлея до нового часа.

Она жаждала.

Любви.

Не той, что была у нее в избытке.

А той, простой, чтобы обмениваться взглядом с ним, неведомым (с юных лет девушка отгоняла мысли полюбить кого-то из тех, кто был рядом). Чтобы таять от одного касания руки, чтобы взять на руки сладко пахнущее дитя.

Той любви, о которой слагали песни и стихи.

О той, которую приходилось наблюдать из окна дворца.

Иногда она просыпалась среди ночи. Заплетенные перед сном косы притягивали голову к ложу, лоб был мокр от пота, а в глазах стояли слезы.

Надежды не было, надежда уходила прочь.

В этой стране испокон веков существовал культ здорового тела. Всего пару столетий назад обычай умерщвлять больных детей был отменен распоряжением праотца Агаристы. Таким образом он обеспечил жизнь ей, своей далекой неведомой преемственнице. Но рассчитывать на брак увечной царевне не приходилось, а иметь утешения не позволяло что-то, что было сильнее простых желаний.

Так и шли годы. Для подданных невероятно прекрасная и умная царица была едва ли неземным существом, не смеющим грезить о чем-то мирском.

А думы царицы, то занятые докладами придворных и наместников, то очередным строительством, пугающе часто возвращались к болезненной мечте о любви.

Как произошло и в этот вечер уходящей весны.

- Ты прекрасна как всегда, моя госпожа, - хрипловатый голос вывел царицу из раздумья.

В покои зашел человек, низкого роста, немного сутулый, с блестящими черными глазами.

Это был Грегорио, наставник и друг с юных лет. Совершенно особая персона в жизни Агаристы. Лишь ему было позволено входить в покои царицы в любое время. Лишь ему были известны душевные метания Агаристы. Только на его плечи порой падали горьки слезы девушки, носившей тиару.

Когда-то давно он в одном из военных походов спас жизнь отцу Агаристы. И тот приблизил к себе тогда еще молодого кавалериста. Но в том же бою Грегорио был ранен, и царь, оценив старание тогда еще слуги, передал юноше почетную внутреннюю службу. Грегорио стал вольнонаемным, и одной его обязанностью стала охрана маленькой хромой царевны.

Охрана вскоре превратилась в заботу. Удивительно, но бывший воин и царственная крошка крепко сдружились.

Именно Грегорио привил царевне любовь к чтению. Именно он научил ее ездить верхом, придумав приспособление, облегчающее посадку в седле. Именно он убедил девицу готовиться к тому, что ей придется занять престол.

Жена Грегорио умерла рано, так и не подарив ему детей.

Законы государства не возбраняли жениться повторно, но наставник юной принцессы решил не пытаться более построить семейное счастье.

- Только зачем, - печально вздохнула Агариста, поправляя непослушный гребень.

- Ты великая владычица своего времени, - возразил Грегорио, - не отравляй себя унынием.

Агариста кивнула. И тут же вновь услышала звук шагов.

В покои зашел начальник царской охраны.

Царица окинула загорелого молодого атлета долгим взглядом. Закатное солнце вспыхнуло на его светлых кудрях – в этой стране воинам не запрещалось слегка отпускать волосы.

- Артисты приехали, госпожа, - с поклоном молвил он.

- Благодарю, Алесандро, - ответила Агариста, - оставайтесь пока на своих местах, а после праздника ты придешь ко мне с докладом.

- Я рад служить тебе, госпожа, - поклонился воин и вышел прочь, позванивая пикой.

- Идем, Грегорио. – Агариста поднялась, - посмотрим представление. Говорят, из тех земель приезжают очень искусные гимнасты.