ЭПИГРАФ

Два ангела спустились мне на плечи,

И начали неспешный разговор.

Один другому стал противоречить,

И вот случился между ними спор.

— Что человек?! — вдруг молвил ангел чёрный.

— Из зависти и сплетен соткан он.

Невежда и глупец, характер вздорный.

К тому же, как нарцисс в себя влюблён.

— О нет, — ему ответил ангел белый.

— Его заслуг порой не перечесть.

Он щедр и добр, и до отчаянья смелый,

И знает, что есть совесть, и что честь!

— Всё это вздор! — вспылил тут ангел чёрный.

— Тут дело в том, за кем сейчас пойдёт?

И может проживёт свой путь достойно,

И ох, как может быть наоборот…

От этих слов всё в голове перевернулось,

В висках стучало с сердцем в унисон.

Вдруг белый упорхнул, а я очнулась,

И испугалась — был ли это сон?

Часть 1

Глава I

Двадцатый век, конец восьмидесятых, Москва, институт им. Склифосовского — институт экстренной медицинской помощи.

Наступало утро, но в окнах хирургического отделения продолжал гореть яркий свет. Закончилась операция, которую проводил хирург Дмитрий Михайлович Волжанов — Димыч, как его называли коллеги по работе. Это была его вторая операция за прошедшую ночь, ночь очередного дежурства. Уставший, но довольный, он вышел из операционной и направился к столику дежурной медсестры.

За столом в середине длинного коридора, в белом накрахмаленном халате и в высоком колпаке, сидела молодая симпатичная девушка лет двадцати пяти, что-то усердно объясняя стоявшей рядом с ней, такой же медсестре, как она.

— Ну, надеюсь теперь ты всё поняла? Следующее дежурство будешь работать уже одна. И поблажек не жди. Поэтому, если есть вопросы, то задавай сейчас.

— Вопросов нет! Я всё поняла мой начальник! — вскинув руку под воображаемый козырёк в шутливой форме громко отрапортовала девушка.

— Ладно, вольно, — ответила сидящая за столом девушка, после чего они обе рассмеялись, не замечая подходившего к ним хирурга.

— Доброе утро барышни!

— Ой! Дмитрий Михайлович, извините. Доброе утро! А мы вас не заметили, — вскочив со стула, смущённо произнесла дежурная медсестра.

— Ничего, ничего, смейтесь на здоровье — смех жизнь продлевает.

— Как прошла операция? — спросила всё та же девушка.

— Всё в порядке, жить будет, а вот как — время покажет. Мужик слава Богу крепким оказался, крови он потерял немало, — ответил хирург, потирая виски кончиками пальцев

— Дмитрий Михайлович, а что случилось с этим мужчиной? Санитары ухохатываются, а рассказывать не хотят.

— Да уж, случилось… Такого в моей практике ещё не было. Не пойму, чего санитары там смешного увидели, такого врагу не пожелаешь. Даже говорить об этом неловко.

— Пожалуйста, Дмитрий Михайлович, расскажите, что с ним произошло? — не унималась любопытная медсестра.

— Ну хорошо, расскажу, — поддался на уговоры хирург.

— Его привезли с Курского вокзала. Мужик огромный, тучный. Пошёл в туалет и не заметив трещины на унитазе встал на него ногами, а он под ним взял и развалился. Всё заднее место ему на куски раскромсало, мог без члена остаться. Обошлось слава Богу. А вот его жене можно посочувствовать.

Не скоро восстановятся его мужские функции. Так что граждане! Будьте внимательны при пользовании общественным туалетом! И пожалуйста, Галочка, — обратился хирург к дежурной медсестре, — Предупреди всех, чтобы в присутствии того пациента без всяких там шуточек на эту тему. А то, кто его знает, что придёт ему в голову, когда он узнает свой диагноз, пусть даже временный. Хорошо?

Покраснев от смущения, девушки пообещали не допустить шуток в присутствии больного.

— Вот и умницы, спасибо.

Всё это время, медсестра, стоящая около стола, смотрела на хирурга с полуоткрытым ртом и с широко открытыми глазами. Заметив это, он спросил.

— А это кто, глазастая такая? Новенькая что ли?

— Да, новенькая. Ввожу в курс дела, — ответила Галочка.

— А разрешите полюбопытствовать, новенькая, как вас звать-величать?

— Наташа, — краснея ответила девушка.

— Очень приятно познакомиться. Желаю вам успехов, Натали, — сказал хирург, после чего опёршись двумя руками о стол продолжил:

— Послушайте, сестрички мои ненаглядные. Честно говоря, я еле на ногах стою, дежурство было тяжёлое и…

— Может вам чайку сделать, — перебила его Галочка.

— Нет-нет, спасибо, не надо. Время моего дежурства заканчивается, но домой я не поеду, боюсь за рулём заснуть. Пойду посплю пару часов, но, если кого привезут, будите. И ещё одна просьба. Если Танюша моя позвонит, то тоже разбудите. У нас сегодня очень важный день, у дочери последний вступительный экзамен в университет.

— Да, конечно, Дмитрий Михайлович, не волнуйтесь я всё поняла, идите отдыхайте.

И попрощавшись с обеими девушками хирург ушёл.

— Эй ты, новенькая! Рот свой закрой и глаза притуши. Ты чего на него уставилась? — грубо одёрнула Галочка новенькую.

— Какой мужи-и-к краси-и-вый, просто идеал, — еле дыша сказала Наташа, глядя туда, где только что за дверью скрылся хирург. — Высокий, стройный, правда немного сутуловатый… Ну вот скажи, зачем мужику такие красивые глаза и такие густые волосы? А ресницы какие! Чёрные, пушистые, обалдеть и не встать.

— Да, красивый. А сутулый потому, что он хирург. Это у него профессиональное. Попробуй-ка постой за операционным столом по несколько часов, тоже станешь сутулой. Мой отец — таксист, так он такой сутулый, что, когда сидит за столом и ест, так его тарелки не видно. А Дмитрий Михайлович у нас не только красавец, он талант, у него руки золотые. Ты представить не можешь скольким людям он жизнь спас! Наш директор на него просто молится! И больше не смотри на него так!

У нас весь женский персонал был в него влюблён.

— Да ты что? А почему был? — удивлённо спросила Наташа.

— Почему, почему? Слышала какой он культурный, как разговаривает красиво.

Ле-е-ди, ба-а-рышни. Не Галя, а Галочка. Не просто Наташа, а Натали. Всегда улыбчивый, приветливый, никогда не нагрубит, не нахамит как некоторые. Он знает все даты дней рождения своих сотрудников. Всегда подойдёт, поздравит, да ещё руку поцелует. Ко всему ещё и красавец. Так вот, каждая из нас была в него влюблена, так как каждая считала, что именно к ней он относится по-особенному. А потом мы поняли, что так он относится ко всем женщинам, он просто так воспитан, он такой человек. И все же, каждая ещё на что-то надеялась, но только до тех пор, пока мы не увидели ту, которую любит он.

— И кого же любит он? — плаксивым голосом спросила Наташа.

— Дура! Ты что, не поняла, он женат.

— Ну и что?

— А то, что у него великолепная семья. Он просто обожает своих девочек, жену и дочь. Жена у него бывшая балерина, сейчас преподаёт в каком-то театре. Когда смотришь на их отношения, то кажется, что они только вчера поженились, а ведь женаты уже двадцать лет. Слышала, дочь в институт поступает, ей лет 16-17. Девочка, куколка! Стройняшка, ноги от ушей как у матери, коса толстенная до пояса, а глаза в пол-лица как у отца, только не карие, а зелёные. Таких красивых зелёных глаз я отродясь не видела!

— А откуда ты знаешь такие подробности про его семью? — спросила Наташа.

— Года два тому назад он пригласил всё наше отделение к себе на день рождения. Ну да, точно, ему тогда сорок исполнялось. Все ещё говорили, мол сорокалетие не справляют, но Димыч оказался человеком не суеверным, тем более в этот день в его семье всегда отмечается двойной праздник, у его бабки тоже день рождения в этот день. А так как у неё из друзей никого в живых уже не осталось, то внук пригласил не только своих друзей, но и коллег по работе, чем очень обрадовал бабулю.

— А где справляли то? У него дома?

— Нет. Квартира у Димыча в центре. Просто день рождения у него где-то в конце весны, поэтому он пригласил нас на дачу. У его семьи шикарная дача в Серебряном Бору. Дом двухэтажный с камином, с красивой старинной мебелью. На улице беседка с большим столом и множеством стульев, богато в общем. Так вот, его бабка живёт там круглый год и зимой, и летом. У неё там и телевизор есть и телефон. Я таких дач раньше и не видела. По нашим меркам — это не дача, а настоящий жилой дом, только на природе.

— А сколько бабке лет?

— Да уже где-то за восемьдесят. Но скажу тебе бабуля ещё та… Женщина крупная, статная, а бойкая какая, зашибись! Представляешь, в её то годы, она без посторонней помощи огромный самовар с земли подняла и на стол поставила, а под конец ещё и танцевала с нами! Так вот, в тот день мы и увидели всю его семью в полном составе. И бабку, и мать, и жену с дочкой. Семья интеллигентная такая, все образованные, культурные. Бабку он только бабулей называет или так смешно — наша Маша. А свою мать Наталью — матушкой зовёт, ей лет 60, но выглядит потрясно, очень приятная женщина. Татьяну — жену свою, всегда так ласково, исключительно Танюшей называет. Дочку — Катенькой, Катюшей или котёнком. В общем убедились мы, что царит в их семье полная идиллия. Есть чему позавидовать. Правда там не было родителей его жены, но торжественно прочитав от них поздравительную телеграмму Димыч пояснил, что в данный момент они находятся на гастролях за границей, так как являются музыкантами Государственного симфонического оркестра. Тесть — скрипач, а тёща — виолончелистка. Потом, после шикарного застолья был один момент интересный. Когда совсем стемнело, хозяева развели костёр, и все гости стали через него прыгать. Так представляешь, Дмитрий Михайлович подхватил жену на руки и прыгнул через костёр вместе с ней. Ему такие овации устроили! Но повторить этот трюк никто не решился. И только там, на дне рождении мы узнали, что наш директор и Димыч являются закадычными друзьями. Всегда такие официальные на работе, тут немного охмелев и осмелев пели в обнимку под гитару. Но как? На бис! Так весело было что уезжать не хотелось. Вот только некоторые из нас заметили странный нюанс…

— Какой такой нюанс?

— Понимаешь, бабка нашего Димыча, иногда, ну-у-у чтобы передохнуть, садилась в большое плетёное кресло-качалку и улыбаясь наблюдала за всем происходящим вокруг. Но когда её взгляд падал на правнучку, улыбка почему-то сразу пропадала. Прищурившись, она разглядывала её так, будто хотела в ней что-то найти. Странно и непонятно было такое видеть.

— А может, глядя на правнучку, ей вспомнилась молодость, и она просто взгрустнула? У стариков такое бывает, — высказала своё мнение Наташа.

— Может ты и права, вот только взгляд у неё был не очень-то добрый. Она смотрела на правнучку как-то настороженно и холодно. Непонятно.

— Слушай, а отец у Димыча есть?

— Конечно, ещё какой! Вернее сказать — был.

— Почему был?

— Потому, что он умер. Когда окажешься в кабинете Димыча, то обрати внимание на фотографию мужчины в военной форме, стоящую на столе — это и есть его отец. Я ведь пришла сюда работать пять лет назад по распределению, сразу после окончания училища. В первый же рабочий день у меня на глазах произошёл скандал. Один мужик орал на всё отделение, требуя, чтобы операцию его сыну делал исключительно только хирург Волжанов. Узнав, что его нет в институте, он стал рваться в кабинет директора, но того тоже не оказалось. И тогда старшая наша объяснила этому придурку, что Волжанов отсутствует по очень уважительной причине — он на похоронах своего отца и приступит к работе не раньше, чем через неделю. Мне рассказали, что отец Димыча был не просто известным военным хирургом, он был профессором и доктором наук, много лет проработавшим в госпитале им. Бурденко, а наш директор был его учеником. Умер он от сердечного приступа сидя за столом рабочего кабинета, вскоре после проведённой им многочасовой операции. Дмитрий Михайлович очень сильно переживал.

Неожиданно у Галочки возник вопрос и задумавшись глядя куда-то вверх, она сказала.

— А вот интересно, в какой институт поступает его дочь? Может тоже в медицинский, как отец и дед?

В следующую секунду, машинально взглянув на часы что висели над столом, она испуганно ахнула и затараторила.

— Так всё, хватит! Кончаем разговоры, совсем заболтались. Скоро старшая придёт проверять, а у нас «конь не валялся». Не успеем дела доделать, так получим от неё по ушам! Она жуть какая строгая, но справедливая. Давай покажу, как журнал дежурной заполнять, потом в операционную, и если время останется, то хоть чайку попьём.

— Ты кое-что забыла, — ехидно прищурившись сказала Наташа.

— Чего это я забыла? — роясь в мыслях спросила Галочка.

— Дмитрий Михайлович, просил Вас, чтобы Вы, разбудили его, через пару часиков. — в шутливой форме сказала Наташа, строя из себя великосветскую даму.

Ой-ой-ой, какие мы внимательные, всё то мы помним, — с издёвкой ответила Галочка. — Не беспокойся, не забыла, мне это не в первой.

— Счастливая…, — тяжело вздохнув продолжила Наташа всё в той же шутливой манере. — Тебе оказана такая честь — будить самого Димыча!

— Ага, сейчас у меня здесь кто-то дошутится! — погрозив пальцем ответила Галочка. — Давай, давай, открывай журнал.

И девушки принялись за работу.

Прошло несколько часов. Утро было в разгаре, когда Галочка постучала в дверь комнаты отдыха. Не услышав ответа, она вошла, увидев на диване у окна крепко спящего хирурга.

— Дмитрий Михайлович, Дмитрий Михайлович, просыпайтесь, уже пора, — тихо говорила Галочка, осторожно теребя его за плечо. Резко откинув одеяло Волжанов сел на край дивана.

— Да, да, сейчас, уже иду, — сказал он, не открывая глаз.

— Дмитрий Михайлович, уже не надо никуда идти, ваше дежурство закончилось.

Открыв глаза и увидев перед собой медсестру, он наконец проснулся.

— А-а-а, это вы Галочка. Спасибо, что разбудили.

— Ваша жена звонила.

— Да, а почему вы меня не разбудили, я же просил? — занервничал хирург.

— Не волнуйтесь, я объяснила ей что у вас было тяжёлое дежурство, что вы побоялись заснуть за рулём и поэтому решили поспать. Она попросила Вас не будить и сказала, что позвонит позже.

— Боже! Сколько же я спал?

— Почти три часа, — ответила Галочка.

— Так Танюша ещё раз звонила?

— Да, совсем недавно. Голос у неё был очень радостный, она просила передать, что всё отлично и вас ждут дома.

— Ура-а-а! — вскочив с дивана радостно закричал Волжанов. — Ура-а-а! Ай да котёнок! Вот молодчина!

— А что случилось и чему вы так радуетесь? Ведь ваша жена больше ничего не сказала.

— Сказала, сказала, но это только мне понятно, — не переставая радоваться ответил хирург. — Смотри, сейчас почти одиннадцать, а экзамен у Катюшки был в девять. И если всё отлично, и они ждут меня дома, то это значит, что наша дочь стала студенткой. Ну, теперь поняла?

— Поняла, поздравляю Дмитрий Михайлович. Я должна сказать, что ещё звонил директор и просил вас зайти к нему.

— Конечно, конечно, спасибо Галочка. Я обязательно к нему зайду, вот только моих ночных пациентов проверю. Кстати, как их самочувствие? — перейдя на рабочий тон спросил хирург.

— У обоих состояние средней тяжести, стабильное, ухудшений нет, — деловито ответила Галочка.

— Ну и славненько, — ответил Волжанов потирая руки. — Спасибо, вы свободны.

Отвернувшись, он хотел было уже начать приводить себя в порядок после сна, как вдруг заметил, что медсестра не торопится его покинуть. Держась за ручку двери, она никак не решалась уйти.

— Галочка, есть ещё вопросы?

— Да… Извините Дмитрий Михайлович, а можно спросить? — и не дожидаясь разрешения смущаясь продолжила, — Куда поступила ваша дочь, в медицинский?

— Ах вот вы о чём. Нет, не в медицинский. В детстве она мечтала стать врачом, но с годами у неё открылись способности к гуманитарным наукам, поэтому она поступила в Университет на филологический факультет. Вы имеете представление, что это за наука?

— Да-а, конечно, — пытаясь сделать умное лицо ответила медсестра. — Ну я пойду, до свидания, — и она наконец-то ушла.

Галочка шла по коридору, недовольно бурча себе под нос.

— Филология, филология, наука… Подумаешь, лучше бы в медицинский поступила.

Проверив всех своих пациентов и передав дежурство, Волжанов помчался в кабинет директора института. В приподнятом настроении от хороших новостей, забыв про усталость, он мчался по лестнице перепрыгивая через ступеньки как мальчишка. Достигнув цели, переведя дух, Димыч вошёл в приёмную, и убедившись у секретарши, что «патрон» на месте, постучался и открыл дверь кабинета своего друга, Анатолия Сергеевича Баринова.

За большим столом, покрытым бордовым сукном сидел мужчина неопределённого возраста. Ему можно было дать и сорок пять, и пятьдесят, и даже чуть больше. Полный, приземистый, с небольшой кучкой волос на голове, с серыми лукавыми глазами и с круглыми очками на носу, он был похож на какого-то мультяшного героя. Нельзя было не заметить, что хозяин этого кабинета человек с юмором, так как прямо у двери стоял муляж человеческого скелета с табличкой в руках, на которой было написано — Будьте здоровы!

— Приветствую вас, директор! Звали сударь? — сказал Волжанов исполнив замысловатый поклон в мушкетёрском стиле. Затем повернувшись к скелету и пожав его костлявую руку, поздоровался и с ним.

— Привет Вася! Как жизнь?

— Рад тебя видеть! Но что это с тобой? Говорят, дежурство у тебя было тяжёлое, а ты будто из отпуска вернулся, прям сияешь. А ну колись, — встав из-за стола и пожимая руку друга сказал улыбающийся директор.

— А что, заметно сияю? — ответил Волжанов, подражая имиджу Остапа Бендера. Сев на стул, закинув ногу на ногу он перебросил за спину воображаемый шарф.

— Ещё бы! Али я тебя не знаю, — ответил директор, подыгрывая другу.

Вздохнув полной грудью, а затем резко выдохнув, избавляя себя от накопившихся за последний месяц переживаний, Волжанов с гордостью заявил.

— Ну да, причина веселью есть! Наша Катюшка сегодня в Университет поступила! Представляешь какая молодец!

— Вот это новость, так новость. Поздравляю! Есть причина встретиться и отметить это событие. Назначай день, — сказал обрадованный директор.

— Спасибо Толя. Посоветуюсь с девчонками и тогда закатим пир на весь мир!

Вы где предпочитаете — у нас дома или на даче?

— Как вам будет угодно. Смотрите по погоде, — ответил директор.

Глядя в счастливые глаза друга, он не мог не выразить ему своё восхищение.

— Да Дима, любой скажет — дочь у вас золото! И умница, и красавица, а скромница какая… Счастливые вы с Танюшкой родители! Дай Бог, чтобы так было всегда.

— Спасибо, конечно, но у тебя то сын тоже, парень хоть куда! Два высших образования, шутка ли.

— Каких два высших? Ты что, забыл? Первый институт так и не закончил, бросил после третьего курса. Второй закончить никак не может, уж две «академки» брал. Корчит из себя самостоятельного, только эта самостоятельность за счёт родителей. Он, видите ли, себя ищет. Мы с женой теряемся в догадках, как долго это великовозрастное дитятко собирается ещё себя искать? В позе мыслителя можно простоять всю жизнь, но ничего путного так и не придумать. Он же не дело своей жизни ищет, а то, что приносило бы ему хорошие деньги. Обидно, ведь парень то не глупый.

— Да ну ладно. Ты как-то пессимистически настроен. Дай ему ещё время, подрастёт, поумнеет.

— Да вырос уже. Куда больше то? Он же всё-таки мужик, а не девчонка. Вот я поэтому и говорю, что вы с Танюшкой счастливые родители.