Когда берешь в руки книгу с названием «Не сбудется», внутренне готовишься к чему-то трагическому. К истории о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, любви, которой не случилось. И да, в романе Елены Каштановой всего этого хватает. Но было бы ошибкой считать его просто очередной подростковой драмой о несчастной любви.
О чем эта книга
Формально — о десятиклассниках элитного лицея, куда переводится новый ученик Максим Стрельцов, приехавший из Москвы. Замкнутый, наблюдательный, с тяжелым взглядом и серьгой в ухе, он быстро становится «чужим среди своих». И одновременно — центром притяжения для Маши Вербицкой, девушки, которая с детства состоит в отношениях с Андреем, и, кажется, ничто не может эту связь разрушить.
Но за этой любовной линией (а она здесь, безусловно, главная) скрывается гораздо более глубокий текст. О чем он?
О выборе, который приходится делать слишком рано
Маша оказывается перед мучительной дилеммой: с одной стороны — Андрей, с которым они выросли вместе, чьи мамы дружат с детства, который был с ней и в спорте, и в жизни. С другой — Максим, с которым ее связывает невыносимая душевная близость, понимание с полуслова, родство, которого она не испытывала ни с кем.
И вот здесь автор не дает простых ответов. Она не романтизирует побег с любимым, не обещает легкого счастья. Наоборот, Каштанова показывает цену выбора. Ту самую цену, о которой в 16 лет не думаешь, а зря.
О дружбе как абсолютной ценности
В книге есть эпизод, который я буду помнить долго. Когда Максима ошибочно обвиняют в краше, весь класс (все, кто еще вчера с ним дружил, общался, репетировал) отворачивается от него. Все, кроме Маши. Ее слова стоило бы вынести на обложку:
«Дружба — понятие безусловное. Если сегодня ты дружишь, а завтра ударился головой об косяк и тебе воры в каждом друге мерещатся, значит, грош цена твоей дружбе».
В мире, где предательство стало нормой, такой персонаж кажется почти архаичным. И оттого особенно ценным.
О родителях, которые не слышат
Отдельная боль романа — линия Максима и его отца. История семьи Стрельцовых, которую читатель узнает по частям, из писем, из обрывочных воспоминаний, — это роман внутри романа. Конфликт поколений, невысказанные обиды, невозможность простить и попросить прощения. Сцена, где Максим признается Маше:
«Я просто хотел, чтобы обо мне помнили...»
— выбивает почву из-под ног. Сколько таких подростков вокруг, которые улыбаются, но внутри раздавлены равнодушием самых близких людей?
О системе, которая ломает
Александра Ивановна, учительница математики (в лицейском фольклоре — Альгебра), — персонаж, вызывающий почти физическое отторжение. Ее садистское удовольствие от унижения Маши, ее безнаказанность, ее уверенность в собственном праве на хамство — к сожалению, это не художественное преувеличение. Такие учителя есть в каждой школе. И наблюдать за противостоянием Маши, Андрея и Максима с этой системой — отдельное (и очень болезненное)чувство... сопереживания.
О любви, которая приходит не вовремя
И все-таки главное в этой книге — любовь. Не та, про которую пишут в учебниках, а настоящая, иррациональная, та, от которой «дрожат руки и кружится голова». Та, которую не выбирают.
Маша и Максим. Их разговоры, их взгляды, их сцены на репетициях — это написано настолько тонко и пронзительно, что ловишь себя на желании перечитывать абзацы по несколько раз.
Если вы когда-нибудь любили по-настоящему — вы узнаете это состояние.
Что не так
Книгу можно упрекнуть в излишней драматичности. Иногда кажется, что автор слишком сгущает краски, слишком много страданий на один квадратный сантиметр текста. Но, с другой стороны, в 16 лет все чувства именно такие — гипертрофированные, доведенные до предела, когда любая мелочь воспринимается как катастрофа.
Итог
«Не сбудется» — это не подростковый роман. Это роман о взрослении, адресованный любому возрасту. Он о том, как трудно быть честным, когда проще соврать. О том, как больно терять, даже если «твоим» это никогда не было. О том, что настоящие чувства требуют смелости. И о том, что надежда умирает последней.
Книга, после которой хочется обнять своих близких. И, возможно, написать тому, с кем когда-то разминулись.