ПРОЛОГ

– Добрый вечер, агент Немезида, – я привычным жестом предъявила удостоверение группе подростков, не выпуская сигареты изо рта, и резко выпустила руку вправо, пресекая побег пока ещё свидетеля. – Разрешения покинуть место происшествия не было, всем оставаться на своих местах.

Мальчишка лет шестнадцати, распластанный лицом по стене, что-то невнятно промычал, остальные опасливо отступили, но никто не рискнул ни резко двигаться, ни роптать. Умные детки, что ни капли не удивительно – в районах гетто взрослеют рано, а этим смескам уже по четырнадцать-семнадцать, не меньше.

– Итак, кто из вас отправил на пульт дежурного вызов о найденном теле? Франческо, прекрати стонать, я совершенно не давлю, а травка в твоём заднем кармане не тянет даже на выговор. Или я чего-то не знаю?

Чего в принципе быть не может. Я работаю агентом в столице уже не первый десяток лет и могу описать любую щербинку на этой стене с закрытыми глазами. И не только на этой. Я знаю по именам всех, кто здесь проживает. А кто не проживает – тем более. Наркотики, оружие, проституция, работорговля, семейные и дружеские драмы различной степени тяжести, изощрённые убийства и банальные самоубийства – меня не удивить ничем.

Вилли молча указал на тело в самом тёмном углу зассанной подворотни и я тут же взяла свои слова обратно. Естественно, мысленно…

Сняла давление магического щупа с Франческо, сделала несколько шагов вперед и присела над трупом. Убийцы не пощадили свою жертву, изрядно попортив и тело, и лицо, но в целом мне не составило труда опознать в очередном висяке эльфа Светлого Дома.

Хуже того. Самого принца Изураэля.

– И почему я вчера в отпуск не ушла? – с досадой пробормотала себе под нос и глубоко затянулась, уже «предвкушая» скорую встречу с «любимыми» родственничками.

Как принца, так и моими.

Кстати, позвольте представиться: агент внутренней службы безопасности столицы нашей славной империи, Аурика Эль-тодас Винтассо, позывной Немезида.

Младшая принцесса Светлого Дома в отставке.

По собственному.

ГЛАВА 1

– Ласточка! – начальник глядел на меня огромными «оленьими» глазами, в которых блестели слёзы. – Ласточка, умоляю, не делай этого!

– Шеф, переигрываешь, – поморщилась, но не отказала себе в удовольствии и закинула ноги в мотофлайных ботах на стол.

Естественно, не свой.

– Агент Немезида?! – тут же взвился гоблин, мгновенно забывая о слезах. – Ты что себе позволяешь?!

– Привожу тебя в чувство. Или надо было пощёчиной? – предложила ласково и ещё ласковее улыбнулась, намекая, что за мной не заржавеет. – Шеф, давай по существу. Кто, когда, зачем?

– Ноги убери, – сердито цыкнул начальник юго-западного отдела полиции, где мне посчастливилось служить уже более сорока лет.

Убрала, я ж не какой-то там орк. Так, побаловалась… И хватит.

– Прибывают уже через час, чтоб им пусто было, – продолжил цедить майор полиции Залгатон Рвач, но ко мне эта неприязнь уже не относилась. – Полным, грыхт их, эльфийским составом. – Одарил меня долгим взглядом и неожиданно сорвался на вопль: – Ты что, не могла труп на соседний участок перекинуть?! Мне полгода до пенсии осталось! Да меня эти твари остроухие в блин раскатают, если я им исполнителя в кратчайшие сроки не найду! Мне уже три! Три петиции с верхов пришло!

– Пощёчину? – уточнила любезно и, глядя в багровеющее лицо начальника, смачно затянулась. – Без паники, шеф. Избавляться от тела было неразумно, концы всё равно привели бы к нам, что только накалило бы обстановку. Поэтому налей себе коньячку из верхнего ящика и выдохни, мне твой инфаркт еще менее выгоден, чем тебе. Кто именно будет в делегации? Численность, имена, намерения?

Вместо ответа Залгатон сдвинул в моём направлении мелованный лист с вензелями, а сам по моему совету потянулся за коньяком. Мы с гоблином знали друг друга ещё со времен академии, именно он однажды позвал меня к себе в участок, где уже служил младшим сержантом, патрулируя улицы, а я взяла и согласилась. С тех пор прошло немало лет, наши отношения нельзя было назвать ни нормальной дружбой, ни классическими отношениями начальник-подчинённая, но именно наедине мы могли вести себя так, как хотели.

А не как требовало общество и устав.

Пока Залгатон наслаждался крепостью и ароматом высокоградусной контрабанды, я изучала документ. В наше время мало кто пользовался бумагой, разве что эльфы да толстосумы из правительства, желающие им во всём подражать, так что я заранее скривилась.

Да, я эльфийка по рождению и принцесса по воспитанию, но это не мешало мне презирать большинство соплеменников за снобизм и двуличие. А их желание во что бы то ни было составлять документы на бумаге, когда вся древесина на строгом контроле из-за того, что две сотни лет назад едва не случилась природная катастрофа планетарного масштаба (незаконная и бесконтрольная вырубка деревьев – это вам не шутки), вызывало лишь глухое раздражение.

Ну и кто тут у нас? О, знакомые все лица! Дядюшка, тётушка… Ещё один дядюшка, дедуля и какой-то незнакомый залётный тип. Хм…

– Шеф, кто пятый? – Я звала Залгатона шефом ещё задолго до того, как он сел в кресло начальника (в этом была и моя немалая заслуга), но только мы с ним знали, что это не дань уважению, а старая шутка со времен нашей молодости.

– Ортего Вайль-ту Найссаш?

– Ага.

– Понятия не имею, – мрачно признался в своей несостоятельности гоблин, который знал всё и обо всех. – Либо чей-то псевдоним, либо такой юнец, что даже в академии не обучался. Я, кстати, склоняюсь к третьему варианту.

Заинтересованно приподняла бровь, предлагая не тянуть оборотня за бубенцы, на что Залгатон склонился над столом, подался ко мне и громким шёпотом выдал:

– Это комиссар.

Я не стала уличать шефа в дурном чувстве юмора, потому что шуткой это не было. Этот уже немолодой гоблин имел отменное чутьё на всё, что касалось работы, и ещё более отменное на всё остальное. Значит, комиссар… Любопытно. Что такого успел натворить кузен, раз его смертью заинтересовался один из Неназываемых?

Но лично меня куда больше интересовало другое: если Ортего действительно эльфийский комиссар, то зачем ему указывать в официальном документе своё имя? Ведь комиссаров именно поэтому кличут «Неназываемыми», что они никогда не представляются по имени, хотя, как и у нас, у них есть свои позывные. Или он действует неофициально?

– Ладно, с отпуском обождём, – решила в конце концов и Залгатон тут же обрадовано удалил со своего планшета мой рапорт. – Развлекательную программу уже наметили? Кто спонсирует?

– Я в тебя верю! Министерство, – ответил чётко по порядку шеф и ощерил кривые желтые зубы, бессовестно ухмыляясь. – Но, как обычно, не на прямую, а задним числом.

– Ничего не меняется, – презрительно скривила губы, на другое и не рассчитывая.

Хорошо, что у меня всегда зарезервирована внушительная сумма на непредвиденные расходы, а свою фамилию шеф оправдывает на все сто, неизменно выбивая обещанное финансирование из министерства, особенно если это задевает интересы участка и его сотрудников.

– Так, про министерство не будем, только зря время терять. Ты мне лучше по трупу что любопытное расскажи, чтобы я лохом перед делегацией не выглядел. Эксперты уже отчитались? – После трёх рюмок коньяка и моего канувшего в небытие заслуженного отпуска, Залгатон вновь оседлал начальственного коня и глянул на меня соколом.

Могла бы легко ткнуть его крючковатым носом всё в тот же рабочий планшет, где уже всё было, но не стала. Мы давно привыкли обсуждать сложные дела вслух, в девяти случаях из десяти подтверждая незыблемое правило – в споре рождается истина. При этом если и спорили, то не так уж и часто, больше выдвигая самые нелепые гипотезы, в пятидесяти процентах случаев оказывающиеся правдой.

Вот и сейчас я слегка прикрыла глаза и глубоко затянулась вишнёвой сигаретой, чтобы воскресить в памяти все мельчайшие подробности.

– Убитый – принц правящего Светлого Дома, Изураэль Ноа-кильт Винтассо. Возраст – двести тридцать два года, рост метр девяносто три, телосложение астенического типа, мышечный корпус не развит. Особые приметы – родовая татуировка на левом виске и ещё одна, художественного назначения, в виде цветка орхидеи на левой лопатке. В крови зашкаливают промилле, однако желудок пуст, как и кишечник с мочевым, что крайне подозрительно. Смерть наступила меньше суток назад от передозировки крипсом, порошкообразным синтетическим наркотиком нового поколения, который употребляют, смешивая его с алкоголем.

– Бред, – выпалил гоблин.

– Бред, – согласилась, без возражений.

На эльфов человеческие наркотики практически не действовали, так что для передозировки требовалась доза, превышающая обычную раз так в сорок-пятьдесят. Для эльфов существовали куда более простые и надежные способы раскрасить унылую реальность.

– Кроме очевидной причины смерти обнаружены и дополнительные повреждения, нанесенные неизвестным тупым предметом умеренно большой площади: осколочный перелом практически всех рёбер, отбитая селезенка, почки, печень, внутренний разрыв сердечной мышцы и обширное кровоизлияние в мозг. Тем не менее эксперты склонны к выводу, что большинство из них нанесено уже после смерти, особенно глубокие порезы на теле, имитирующие следы когтей.

– Только имитирующие?

– Верно. При первичном осмотре я тоже это отметила. Скорее всего был задействован муляж волчьей лапы, либо протез. Левый. Когти металлизированы, в ранах найдены соответствующие частицы, но ни одного волоска. Опрос свидетелей подтвердил, что труп появился на месте обнаружения между полуночью и шестью утра уже полностью обнажённым. Следов крови и волочения не обнаружено, склоняюсь к воздушной доставке. Все родовые и личные украшения, а также какие-либо документы отсутствовали, но не опознать, как ты сам понимаешь, своего старшего кузена я не могла.

– Вы были близки?

О своей семье я никогда не говорила по одной простой причине – её у меня не было. Родители погибли при подозрительных обстоятельствах, когда я была ещё ребенком, а прочая родня за редким исключением на дух меня не выносила. Ещё бы! Ведь моя мать из Ночных эльфов – отступников по всем статьям, а я, как назло, унаследовала её родовую внешность: черные волосы и глаза цвета обсидиана.

Меня бы загрызли в первый же год после их смерти, если не бабуля – мать моего отца. Именно она не позволила стервятникам растащить моё наследство, перед этим заклевав меня, и воспитала так, как воспитывали бы меня мои родители, будь живы. Великолепное образование, идеальные манеры, плотное знакомство с реальным миром – бабуля знала, что не вечна, и заранее готовила меня к взрослой жизни.

У неё всё получилось. Мы даже успели отпраздновать моё первое совершеннолетие – сто пятьдесят лет, а всего через неделю её не стало. Лишь гораздо позже я сумела узнать, что её давно беспокоило сердце, но она ни словом, ни взглядом не позволяла понять окружающим, что уже не первый год стоит одной ногой за гранью. Если б я только знала… Но нет, она не доверяла даже мне, подозревая, что тогда все мои силы и деньги точно ушли бы на её лечение, ведь она была самым дорогим мне эльфом.

Ни дед, которого я раздражала, ведь он был против брака моих родителей. Ни прочая родня, которая видела во мне прямой вызов их спокойствию и безупречной репутации. Ни особенно сверстники кузены и кузины, которых хлебом не корми, дай позубоскалить и поиздеваться над ненавистной всеми сироткой.

Я отреклась от титула ровно через год, когда закончился срок обязательного траура, и в тот же день съехала из своих покоев во дворце, где просидела всё это время практически безвылазно. Без сожалений свела татуировку рода с виска, вместо этого набив на всю спину серебряного Ги-луня – покровителя Ночных эльфов. Родня наивно думала, что я сохну от тоски и печали, я же круглые сутки тренировалась и готовилась к поступлению в межрасовую академию правопорядка.