Глава

Глава 1

Автобус остановился с хриплым вздохом, будто ему было стыдно заезжать так далеко, и он автобус, сильно устал. За окном тянулся длинный серый забор, местами проржавевший до дыр, сквозь которые проглядывали пустые и как будто сильно припорошенные пылью, гаражи. Город заканчивался здесь. Или начинался — смотря как смотреть. Марина смотрела как на конец. Как на точку, где всё, что она старательно выстраивала последние годы, могло рассыпаться от одного шага по знакомому асфальту. Как будто шаг этот вел прямо в пропасть, скрытую густыми зарослями. Как будто еще шаг и неизвестность может закончиться трагично.

Она вышла, прижимая к груди сумку, в которой гремели ключи, пачка жвачки, влажные салфетки шуршали и находилось старое письмо, которое в этой компании, мне кажется, чувствовало себя явно лишним. Письмо она перечитывала столько раз, что бумага стала мягкой и напоминало собой уже старый папирус или пергамент. «Приезжай. Тут что-то не так», — было написано корявым почерком, который она узнала бы среди тысячи. Это писала Лена, её младшая сестра. Которая пропала десять лет назад. Или, как говорили в сводках, «ушла из дома добровольно, признаков преступления не установлено». Марина никогда не верила в эту формулировку, которая казалась ей, не настоящей. И теперь письмо, пришедшее на её старый адрес, будто подтверждало: она была права. Что-то было не так. Очень не так. Совсем не так….

Ветер ударил в лицо, и Марина зажмурилась. Пахло мокрым асфальтом и чем-то горелым — наверное, опять кто-то жёг листву и старые покрышки за гаражами. Этот запах был ей знаком до тошноты. Он всегда означал осень в их дворе. И ожидание, вечное ожидание чего-то плохого. В детстве они с Леной прятались от этого запаха в подъезде, шептались на ступеньках между этажами, строили планы сбежать в Питер, найти там квартиру с видом на Неву и никогда не возвращаться сюда. Теперь Марина жила в Питере. Только без вида на Неву. И без Лены.

Она пошла вдоль забора. Ноги сами помнили дорогу, хотя разум пытался сопротивляться. Каждый шаг отдавался в груди, как удар. Десять лет. Целая жизнь. А двор будто застыл в том же дне. Те же качели, только теперь без сидений. Та же облупившаяся арка, ведущая во двор, — её когда-то разрисовали граффити, но дожди смыли краску, оставив только бледные контуры, похожие на тени прежних надписей. Марина прищурилась, пытаясь разобрать буквы. «Здесь был…» — дальше не разобрать. «Любила…» — или это ей только казалось? Иногда память подкидывала то, чего не было, просто чтобы заполнить пустоту. Пустоту вселенского масштаба напоминающую черную дыру с ее горизонтом событий, находящуюся где- то на краю вселенной.

На скамейке у подъезда сидела старуха в тёмном пальто. Марина её не узнала — значит, новая. Или просто постарела до неузнаваемости. Старуха подняла глаза, посмотрела пристально, будто проверяя, имеет ли Марина право здесь стоять. Потом отвернулась, будто решила, что права нет. Этот взгляд Марина тоже знала. В их дворе всегда смотрели так на тех, кто вернулся. Как будто возвращение — это уже признание вины. Только имеет ли она право судить Марину, это очень большой вопрос.

Пятый подъезд. Третий этаж. Дверь с облупившейся зелёной краской. Марина остановилась перед ней. Рука потянулась к звонку, но замерла. Она вдруг поняла, что не знает, что скажет. «Привет, я вернулась»? «Где Лена»? Или просто закричит, потому что тишина за этой дверью была слишком громкой. Она достала ключ. Тот самый, который носила на брелоке все эти годы, даже когда переезжала, даже когда выбрасывала старые вещи. Ключ был тяжёлый, неудобный, и она всё время цеплялась им за карманы. Но не выбрасывала. Потому что знала: однажды придётся вернуться. И этот момент пришел.

Ключ вошёл в скважину легко, будто его ждали. Замок щёлкнул — звук был до боли знакомым. Марина толкнула дверь, и та открылась, скрипнув.

В прихожей пахло сыростью и старыми газетами и немного пылью. На полу лежал коврик, который она помнила с детства — выцветший узор, похожий на лабиринт. В углу стояла пара ботинок, явно мужских. Чьих-то чужих. Или тех, кого она не хотела узнавать. Марина задержала дыхание, прислушиваясь. В квартире было тихо, но не пусто. Тишина была живой, будто кто-то затаился в соседней комнате и ждал, когда она сделает следующий шаг.

— Кто там? — раздался голос из комнаты. Низкий, усталый, будто человек только что проснулся после долгой ночи. Или не спал вовсе.

Марина замерла. Её пальцы побелели на ручке двери. Она не была готова к этому голосу. Не была готова ни к чему, что ждало её за порогом. Но ноги уже сделали шаг вперёд.

— Это я, — сказала она, и собственный голос прозвучал чуждо, будто говорила не она, а кто-то другой, кто лучше знал, как входить в такие двери. — Марина.

Тишина в комнате стала ещё гуще, будто слова повисли в воздухе и не могли найти себе места. Потом скрипнул стул. Кто-то встал. Шаги приблизились. Дверь в комнату приоткрылась, и в проёме показался силуэт. Высокий, сутулый, с сединой на висках. Мужчина. Незнакомый. Или знакомый настолько, что Марина не сразу его узнала.

— Марина… — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Ты вернулась.

И в этом «вернулась» было столько всего: упрёк, облегчение, страх. Как будто её возвращение меняло всё, что здесь происходило последние десять лет. Как будто оно было тем самым событием, которое все ждали и боялись. Но оно событие все-таки случилось.

Марина кивнула, не в силах выдавить ни слова. Она смотрела на мужчину, пытаясь вспомнить, кто он этот человек. Сосед? Старый друг отца? Тот самый участковый, который когда-то расспрашивал её о Лене? Память путалась, смешивала лица, голоса, даты. Она знала только одно: он здесь. И он ждал. Или знал что-то. Или был частью того, что было не так. Нужно разобраться. Выяснить.

— Проходи, — сказал мужчина, отступая в сторону. — Тут… многое изменилось.

Марина шагнула через порог. Дверь за ней закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Как будто отрезала путь назад.